Плохое влияние

Глава 23

РИЗ

— Слушаю, папа, — произнесла она, пытаясь сделать голос как можно более невинным.

Я немного отстраняюсь от Эроса, чтобы поговорить, и он садится рядом с Диего, похлопав его по спине.

— Что за черт, почему вы не дома в такое время? Ты наказана, Риз, разве ты не знаешь, что это значит? — его голос полон злости, и я могу себе представить, как он хмурится и

краснеет.

— Прости, но у нас была экстренная ситуация, мы в больнице.

Мой отец начинает бормотать в трубку.

— Что...? Ты в порядке? Тебе что-то случилось? — его голос из злого становится нервным

и обеспокоенным. — Что-то случилось с Эросом?

— Нет, всё в порядке, — говорю я, пытаясь объяснить ситуацию, не упомянув, что мы

можем попасть в большую беду, если правительство об этом узнает. — Это друг Эроса, он

очень болен, его только что привезли в отделение неотложной помощи. Я должна была

прийти с ним, не могла оставить его одного.

В трубке долго тишина, и когда я почти собираюсь заговорить, мой отец перебивает меня.

— В какой больнице вы?

— В общей, — отвечаю я с сомнением. — Почему ты спрашиваешь? Ты что...

собираешься...?

— Я скоро буду там, — говорит он тихо, прежде чем повесить трубку.

— Чёрт, — проклинаю я едва слышно. Не знаю, знаком ли он с Саймоном и Диего, но

если да, то моя отговорка "друг Эроса" исчезнет.

За спиной раздается голос.

— Что он сказал? — Эрос подходит ко мне сзади, его руки обвивают мою талию, притягивая меня к себе.

Я провожу рукой по своим волосам, вздыхая.

— Он едет сюда.

— Чёрт, — пробормотал он.

— Да, я тоже так думаю, — отвечаю я. Его руки отпускают мою талию, он делает пару

шагов назад, и я начинаю скучать по его прикосновениям. — Что будет дальше? Закроют

специализированный интернат? Я не хочу, чтобы мой отец остался без работы, Эрос, он

очень усердно работал, чтобы заботиться обо мне на протяжении многих лет. Настолько, что он отказался от своей социальной жизни. Я сильно сомневаюсь, что он хоть что-то

знает об этом...

— Я знаю, Расселл, — отвечаю я. — Он основал этот центр, он им управляет. В любом

случае, всё это отразится на нём.

Я сажусь на один из стульев в зале, на расстоянии нескольких шагов от Диего, который до

сих пор не поднимает головы. Я ничего не знаю об этом парне, кроме того, что он

довольно симпатичный, но чувствую, что скоро узнаю его поближе.

Ситуация между Эросом и мной внезапно меняется. Он садится на другой конец зала, и

мы почти не разговариваем. Я знаю, что он не виноват в том, что происходит, но не могу

избавиться от чувства раздражения к нему. Если что-то случится с моим отцом, он будет

единственным, на кого я смогу разозлиться. Так что теперь виноват он.

После примерно двадцати минут нудного молчания и безразличных взглядов, двери в

отделение неотложной помощи открываются, и появляется врач, которому мы обязаны

всем этим, потому что, если бы не он, Саймон и Диего сейчас сидели бы в полиции, а не

здесь. Он довольно высокий и симпатичный. У него тёмно-русые волосы и зелёные глаза, что привлекает внимание. Диего автоматически встает с места и направляется к нему.

— Что происходит? — спрашивает он, взволнованный. Я и Эрос следуем за ним.

— Не хочу вас тревожить, но ребенок сейчас нестабилен. Следующие двадцать четыре

часа будут решающими, чтобы понять, в каком состоянии он находится. Если он

переживет эти часы, значит, он выйдет из опасности. Если нет... — он оставляет фразу в

воздухе. Мы можем догадаться, что дальше, и мне больно только от мысли об этом. У

Диего красные глаза, и он поворачивается назад, садится в кресло, ничего не говоря, в то

время как врач снимает перчатки, на которых кровь. Его взгляд останавливается на мне, и

он задерживает его несколько секунд, так что я решаю заговорить, так как никто не делает

этого. И черт возьми, он смотрит на меня такими глазами, я не могу просто

проигнорировать его.

— Хорошо, большое спасибо за все. Если бы не Вы, я не знаю, чтобы с Саймоном было,

— говорю я с некоторой неловкостью. На самом деле, это удача, что еще есть такие

благородные люди.

— Это моя работа. И, пожалуйста, не называйте меня «вы», мне всего двадцать четыре

года, — говорит он с легкой улыбкой.

Эрос прищуривает глаза с недовольной гримасой, и на мгновение я боюсь, что он скажет

что-то из своей коллекции фраз.

— Вау, ты очень молод для врача, — говорю я, удивленная.

— Я был единственным в своем классе, кто закончил учебу с отличием, — отвечает он, слегка покраснев, не пытаясь казаться выше других.

Я изумленно морщусь. Медицинский факультет известен своей сложностью, а не

наоборот.

Эрос вздыхает и поворачивается, садясь рядом с Диего.

— Кстати, меня зовут Алекс Тайрон. Я бы пожал руку, но ты знаешь... — говорит он, поднимая перчатки в воздух и пожимая плечами.

Я сдержанно смеюсь.

— Ничего страшного. Риз Расселл, приятно познакомиться, — говорю я с улыбкой. —

Хорошо знать, что Саймон в хороших руках.

— Да, он в хороших, — шепчет он. — Это твой брат?

— О, нет, нет, — говорю я, качая головой. — Это... сложно объяснить.

— Думаю, я понял это, как только вы вошли, за вами шел полицейский, — говорит он, слегка нахмурив брови, но с веселым тоном.

— Риз. — Грубый голос моего отца заставляет меня замереть и удивленно открыть глаза.

— Лучше я объясню тебе это позже, — шепчу я, поворачиваясь. Алекс кивает и

улыбается, а затем снова заходит в двери приемного покоя.

Когда я оборачиваюсь, вижу выражение злости на лице моего отца, который стоит передо

мной с ключами от машины в руке и маленькими каплями дождя на плечах его куртки.

— Папа, — говорю я, как приветствие.

— Кто из вас мне объяснит, что здесь происходит? — спрашивает он, смотря на меня и

Эроса.

И как раз в этот момент Диего поднимает голову и смотрит на моего отца. Тот глубоко

вздыхает, явно пытаясь успокоиться. Ну да, наверное, он понимает, кто это.

— Ты... — он пытается подобрать слова. — Вы... — он выглядит растерянным и указывает

на нас пальцем.

— Успокойся, Брюс, — говорит Эрос, вставая с места.

— Как ты вообще смог его оттуда вытащить? — он обращается к Эросу, подходя ближе и

продолжая указывать пальцем.

— Он ничего не сделал, — вмешиваюсь я.

— Не защищай его, ты уже достаточно меня разочаровала, — говорит мой отец, смотря

на меня строго. Я сжимаю губы в линию. Не могу сказать, что его слова меня не задели, но, в общем-то, он прав. В последнее время я часто попадаю в неприятности.

— Его брат Саймон умирает, и они сбежали, чтобы попасть сюда, — пытается объяснить

Эрос.

— Его брат Саймон? Тот маленький?

Все кивают, кроме Диего, который просто моргает. Не представляю, как он себя сейчас

чувствует.

— Он там? — спрашивает мой отец, указывая на двери приемного покоя.

— Да, — отвечает Эрос.

Мой отец берет несколько секунд, чтобы все осознать. Я смотрю на Эроса, но он не

обращает на меня внимания.

— Сколько времени это длится? — спрашивает он более спокойным тоном, садясь в

кресло.

— Пару лет, — говорит Эрос.

— Я даже не знал, — говорит он с некоторым разочарованием.

Я сажусь рядом и кладу руку ему на плечо, пытаясь его успокоить.

— Если бы я знал, возможно, мог бы что-то сделать, — говорит он снова.

— Мы предположили, что ты ничего не знаешь, — отвечает Эрос. — Ты редко там

бываешь, а когда и бываешь, тебе показывают только то, что хотят показать.

— Это невероятно.

— Кроме того, полиция тоже об этом знает и пыталась нас остановить, когда мы ехали

сюда.

— К счастью, один врач смог спасти Саймона, — добавляю я. Эрос смотрит на меня

краем глаза и снова отворачивается. Очевидно, он зол на меня, хотя я даже ничего не

сделала. И это меня тоже бесит.

— Мне нужно уволить весь персонал прямо сейчас, — говорит он, снова резко вставая. Я

тоже встаю.

— Но уже поздно, и тебе нужно отдохнуть, — говорю я, пытаясь остановить его. После

того как мы пришли сюда поздно ночью, ему еще нужно вернуться на другую работу, чтобы разобраться с проблемами, что, наверное, займет несколько часов. А завтра ему

нужно снова идти в школу, так что он почти не поспит. Мне становится больно только от

мысли об этом. Это совершенно несправедливо.

— Ты тоже, — отвечает он. — Не думай, что ты пропустишь еще один день в школе. К

тому же завтра у тебя репетиция балета, — объясняет он, смотря на свои наручные часы.

— Эрос, отвези её домой и останься с ней. Возьмите с собой и парня. Он должен

выспаться, — говорит он, поворачиваясь и начиная уходить.

— Брюс! — восклицает Эрос. Он оборачивается.

— Не увольняй Маргарет, рецепционистку. Она не виновата в этом, — говорит Эрос.

— Хорошо, — шепчет Брюс, кивая, прежде чем уйти.

Эрос и я остаемся стоять, и впервые с момента его появления мой отец смотрит на меня, но с недовольным выражением. Что с ним опять? Еще минуту назад мы ладили.

— Я не могу уйти отсюда, — тихо говорит Диего, так тихо, что едва ли я его слышу, но это

заставляет нас обоих повернуться.

— Знаю, — отвечает Эрос, засовывая руку в карман. Он достает купюру и протягивает её

Диего. — Возьми. Потрать на ужин или я тебе яйца отрежу.

Диего слабо улыбается в ответ, и они пожимают друг другу руки, прежде чем Эрос

начинает идти ко мне. Они действительно заботятся друг о друге.

Эрос проходит мимо меня, не говоря ни слова, и продолжает идти, игнорируя меня.

Мы выходим из больницы, и он садится в машину, захлопнув дверцу с шумом. Идет

дождь, и я чувствую, как капли начинают мокнуть мою кожу. Фары автомобиля

включаются, освещая дождь и асфальт впереди, потому что дорога почти пуста. Я

остаюсь стоять на тротуаре, скрестив руки и проверяя его на прочность. Он не может

уехать без меня, так что ему придется ждать, пока я не захочу сесть в машину. Вскоре

дверь водителя открывается, и Эрос выглядывает, поставив ногу на дорогу.

— Ты что, не собираешься садиться? — спрашивает он с раздражением в голосе.

— А, теперь ты со мной говоришь? — отвечаю я, повышая голос, чтобы он меня услышал.

Я уже вся промокла, но мне все равно, потому что мне не холодно, да и я не накрашена, так что не буду выглядеть как сумасшедшая.

Эрос выходит из машины, закрывает дверцу с шумом и оставляет фары включенными.

— Это не моя вина, что ты снова ведешь себя как маленькая девочка.

— Я вела себя как маленькая девочка? Насколько я помню, это ты злишься, и я даже не

знаю почему, — резко отвечаю я. Мы стоим прямо под светом фар, и я вижу, как капли

дождя скользят по его волосам, капая на кожу.

— Конечно, знаешь, Расселл, не строй из себя дуру.

— Я не строю из себя дуру! Просто я не понимаю тебя, Эрос! Ты ведешь себя со мной по-доброму, целуешь меня, а через секунду становишься придурком! И я уже не знаю, что

думать! — кричу я, радуясь, что по улице сейчас никто не идет, потому что мы наверняка

бы привлекли кучу внимания.

— О, да ладно, Риз! Если бы твой отец не появился, ты бы еще поцеловалась с этим

врачом! Ты меня запутала! — говорит он, оскорбленный.

— Боже, — говорю я, понижая голос, переваривая то, что он только что сказал. — То есть

все это из-за того, что ты ревнуешь?

— Не говори чушь. Я не ревную, — он тоже понижает голос и скрещивает руки.

— Тогда почему тебе это мешает? Я могу делать, что хочу. Мы не встречаемся, и даже

если бы встречались, я свободна общаться с кем угодно, — говорю я с философским

тоном. — Кроме того, вся эта сцена с ревностью...

— Да не ревную я, черт возьми! — перебивает он меня. — Просто это меня бесит! Меня

взбесило, что ты разговаривала с этим врачом, и я подумал, что ты можешь быть

заинтересована в нем, а не во мне! — говорит он, раздраженно. — Я понял, что не хочу, чтобы ты была с кем-то, кроме меня, и никогда раньше со мной такого не происходило.

Мне не нравится это. Мне не нравится злиться на тебя, когда ты даже не виновата, но я

ничего не могу с этим сделать. Так что прости, что подумал, что ты меня хочешь, потому

что, похоже, я ошибся.

Его слова заставляют мои ноги подкашиваться, а сердце биться быстрее. Я не понимаю, что все это значит, и с одной стороны, я его прекрасно понимаю. Мне тоже было бы

неприятно видеть его с другой девушкой, потому что, черт возьми, мне ведь очевидно, что

он мне нравится, даже если я ему этого не говорила. Но, с другой стороны, у него нет

права злиться на меня и думать, что я знаю, что он думает. К тому же мы оба слишком

гордые (ну, я чуть-чуть больше), и, по крайней мере, он попытался выразить свои чувства

и объясниться, и это тоже стоит уважения.

— Ты что, ничего не скажешь? — спрашивает он, нахмурив брови, с выражением лица как

у заброшенного щенка. Его дыхание учащено, как и мое, после того как мы только что

кричали друг на друга. Вдалеке раздается гром, и меня проходит холод.

— Ты не ошибся, — шепчу я, невольно улыбаясь.

Не раздумывая, я подхожу к нему, обвивая его плечи руками и прижимая свои губы к его в

страстном поцелуе. Чувствую, как его руки обвивают мою талию, сжимая промокшую

футболку. Мое тело прижимается к его, и поцелуй продолжается. Дождь льется на нас, но

мы уже не можем намокнуть сильнее, чем мы есть. Не знаю, могу ли я объяснить, что я

сейчас чувствую словами, но это лучшее, что я чувствовала за долгое время. И в то же

время, это пугает меня и вызывает страх перед неизвестным, которого раньше не было.

Страх потерять его и больше никогда не почувствовать этого. Потому что я не знаю, что

такое Эрос Дуглас, но он заставил меня рисковать всеми возможными способами. А риск

всегда меня пугал.