Плохое влияние

Глава 31

РИЗ

Осталось совсем немного времени. Мои руки потеют в поисках выхода, но я не могу его

найти.

Я не понимаю, зачем кому-то понадобилось сделать такое, но думать об этом некогда, ведь мы оба вот-вот умрём.

Слёзы начинают стекать по моим щекам, пока я изо всех сил бью по стеклу, но оно не

разбивается. Эрос тоже пытается сделать то же самое, при этом произнося какие-то

успокаивающие слова, которые я не могу разобрать из-за нервов. Я даже не успела

попрощаться с отцом...

— Надо срочно выбираться отсюда! — кричит он, колотя по дверям.

Машина начинает наполняться чёрным густым дымом и издаёт странные звуки. Моё

сердце бешено колотится, я начинаю задыхаться. Нет никакого выхода.

— Я люблю тебя, — шепчу я, глядя ему в глаза, прежде чем почувствовать адское тепло и

увидеть, как машина разлетается на тысячи осколков...

Я вскакиваю с кровати, тяжело дыша.

— Господи... — шепчу я, касаясь своих рук, чтобы убедиться, что жива. Всё оказалось

сном. Проклятым сном.

Я дотрагиваюсь до лица. Я плачу и даже не замечаю этого.

Делаю ещё один глубокий вдох. Это уже третий кошмар после взрыва машины. И, пожалуй, самый ужасный из всех.

Я вся в поту и не могу перестать плакать. Это было ужасно.

Я встаю с кровати, откладывая плюшевого жирафа в сторону и откидывая с себя одеяло, ощущая холодный деревянный пол под ногами. Направляюсь в ванную и умываю лицо

холодной водой. Поднимая голову, невольно смотрю в зеркало. Волосы растрёпаны, тёмные круги под глазами до самого пола. И то ли из-за того, что выгляжу отвратительно, то ли из-за всего происходящего, я снова начинаю плакать.

— Как жалко... — говорю сама себе перед тем, как выйти из ванной. И тут осознаю, что разговаривать с собой — ещё более жалко. Ну да ладно, можно списать на шок от кошмара.

Я выхожу из комнаты и осторожно иду по коридору, стараясь не разбудить отца. Подхожу к комнате Эроса и открываю дверь тихо, чтобы не шуметь, затем так же аккуратно закрываю её за собой.

Он спит на животе, его натренированная спина и немного виднеющиеся боксёры открыты моему взгляду. Я слышу его спокойное дыхание и вздыхаю сама. Раньше я никогда не говорила ему, что люблю его. Никогда. Даже во сне. Хотя я знала, что, между нами, не просто влечение, и после всего, что мы пережили вместе, это неудивительно.

Теперь я точно знаю, что это правда. Потому что во сне, когда лжёшь, всегда понимаешь, что это ложь, а в этот раз я говорила чистую правду. Чёрт, ведь это были мои последние слова перед смертью — значит, они для меня очень важны.

Я даже не заметила, как выгляжу, стоя тут и уставившись на него, как психопатка. Мне нужно уйти обратно в свою комнату, пока он не проснулся. Даже не знаю, зачем я сюда пришла.

Я поворачиваюсь, но, наступив на пол, слышу скрип, который звучит так, будто на крышу сбросили ракету.

— Расселл? — слышу его хриплый голос из кровати. Чёрт, это было слишком сексуально.

— Прости, не хотела тебя будить. Ты же знаешь, какая я неуклюжая... — извиняюсь я, пытаясь развернуться так, чтобы он не увидел, что я плакала. — Я уже ухожу.

— Ты опять видела кошмар, да?

Я молчу. Вместо ответа киваю, случайно всхлипнув и тем самым выдав себя.

— Иди сюда, — говорит он, раскинув руки на кровати.

Я подбегаю к нему и уютно устраиваюсь в его объятиях, чувствуя, как он обнимает меня.

И сразу перестаю плакать, как будто именно этого мне и не хватало.

— Прости... Я правда не хотела тебя будить. Не знаю, зачем пришла.

— Всё в порядке. Мне нравится, что ты пришла, — говорит он, целуя меня в лоб. Я

закрываю глаза и слышу его сердцебиение, ведь моя голова лежит на его груди.

— Этот сон был другим, — говорю я о кошмаре.

— Тебе не нужно говорить об этом, если не хочешь.

— Перед тем как машина взорвалась, я... — колеблюсь, стоит ли продолжать. Эрос

молчит, поощряя меня продолжить.

— Ты что? — наконец спрашивает он.

Я прочищаю горло.

— Я сказала, что люблю тебя. И я...

— Не говори этого, Риз. Сейчас поздно, и ночью бывает легко быть честной. Но утром ты пожалеешь.

Ты только что поняла, что любишь его, и уже готова сказать? Не будь дурой.

— Я люблю тебя, Эрос.

О, чёрт. Я сказала это. Отлично, Риз.

Эрос не отвечает. Что странно, учитывая его характер. Но я и не жду от него ответа — в конце концов, сейчас около четырёх утра, и я разбудила его, чтобы сказать такую бомбу.

Хотя было бы неплохо, если бы он что-то сказал — так моя ситуация была бы не такой грустной.

— Не нужно ничего говорить, — говорю я вслух, чтобы успокоить его. — Я не хочу, чтобы ты повторял то же самое или отвечал взаимностью. Я понимаю, что ты считаешь меня ребёнком из-за разницы в возрасте и моей инфантильности, что мы из разных миров и постоянно ссоримся, и что, возможно, ты просто испытываешь ко мне влечение, но я хотела, чтобы ты знал, потому что...

Меня прерывают его губы, внезапно касающиеся моих. Я готова ответить, но он отстраняется и смотрит мне в глаза, убирая прядь волос с моего лица. Он опирается на одну руку, а другой обхватывает мою талию. Я лежу на спине, с головой на матрасе, немного ошеломлённая.

— Слушай, Расселл, я не скажу тебе, что люблю тебя, потому что не знаю, как это чувствуется. Помню, я любил свою семью, когда был маленьким, и я люблю тех немногих друзей, которые у меня есть. Но это другое. И чёрт возьми, это пугает, потому что я не знаю, что это за чувство. Но не думай, что ты перестала быть мне важна или что ты просто развлечение, потому что это не так.

Его слова заставляют меня нервничать, и я не могу не улыбнуться. Думаю, этого мне достаточно.

— Это очень странно, — говорю я, смеясь. Это тот самый Эрос Дуглас только что сказал это. Надеюсь, я снова не сплю, потому что тогда я точно расплачусь по-настоящему.

— Знаю. Когда я тебя встретил, ты меня раздражала. Иногда это всё ещё так, но что-то изменилось.

— Да. Я тебя ненавидела, — отвечаю я.

— О, да ладно! Ты же знаешь, что это ложь. Наверняка ты подумала: «О боже, какой он красавчик, притворюсь, что он мне не нравится», — говорит он, пытаясь изобразить женский голос и неудачно.

Я разражаюсь смехом, и Эрос прикрывает мне рот своей рукой, тоже смеясь. Я совсем забыла, что мой отец находится в нескольких комнатах отсюда.

Как только он убирает свою руку, я провожу своей по его затылку и притягиваю его к своим губам, начиная двигаться в полном ритме с его губами и немного удивляя его. Он поднимается, чтобы быть немного выше меня, и я чувствую, как его рука гладит мой живот. Я обвиваю руки вокруг его шеи, и из меня вырвался стон, когда Эрос начинает посасывать чувствительное место на моём шее.

— Чёрт, Риз, — хрипло бормочет Эрос. — Не делай этого.

— Прости, — говорю я почти шёпотом. Но мне недостаточно его поцелуев. Мне нужно больше. Я обвиваю его талию ногами и прогибаю спину. Эрос останавливается. — Что случилось?

У него нахмуренные брови, и он медлит с ответом несколько секунд. О, я уже поняла, в чём дело.

— Ты это специально? — спрашивает он.

— Что именно? — притворяюсь я непонимающей.

— Ты же знаешь, что ничего не может произойти, пока твой отец здесь. К тому же, ты всё ещё несовершеннолетняя, — бормочет он, ложась рядом со мной, немного расстроенный.

Я вздыхаю.

— Он бы не узнал.

— Поверь мне, Расселл, узнал бы.

Его слова заставляют меня покраснеть и почувствовать жар, но он этого не замечает — мы почти в темноте. Однако потом я осмысливаю его слова. Он прав. Если по какой-то причине мой отец нас застанет, нам не жить. И хотя мой несовершеннолетний возраст сейчас не самое главное, это тоже может повлиять. За отношения с несовершеннолетней полагаются годы тюрьмы. А с учётом всех незаконных дел Эроса, ему точно не нужна ещё одна проблема.

— Мне нужно уйти, — говорю я, приподнимаясь, чтобы встать. Не то чтобы я обиделась или что-то такое, но контролировать себя сложно, зная, что мы не можем ничего сделать.

Мы и так слишком рискуем, встречаясь тайком от моего отца.

— Нет, только не это, — отвечает Эрос почти мгновенно, как можно тише. Затем он берёт меня за руку. — Останься.

— Я не могу. Папа дома, и, если он зайдёт в мою комнату и не найдёт меня, у него будет сердечный приступ.

— Пожалуйста, Расселл...

Я смотрю на его пресс, а затем опускаю взгляд к его руке, которая держит мою, проходя глазами мимо его тёмно-синих глаз, которые умоляюще смотрят на меня. Боже, при таком взгляде любой бы остался.

— Придётся поставить будильник на пять минут раньше, чем у папы, и бежать в свою комнату, — думаю вслух.

— Что угодно, лишь бы ты осталась, — говорит он, вытягивая мою руку и снова затягивая меня под одеяло.

Я прижимаюсь к его телу и кладу голову на его грудь, постепенно выравнивая дыхание в такт с его. Постепенно чувствую, как мои веки становятся тяжелее, и начинаю засыпать, зная, что на этот раз кошмаров точно не будет. Потому что нет ничего плохого, когда речь идёт о нём.

Резкий звук заставляет меня открыть глаза. Будильник.

Я окутана большими и тяжёлыми руками, которые мне приходится убрать, чтобы встать.

Выключаю будильник и замечаю, что Эрос продолжает спокойно спать рядом. Честно говоря, мне больше всего хочется остаться здесь подольше, хотя Эрос не проснётся даже при землетрясении, но я не могу.

Беру телефон и направляюсь в свою комнату, подключаю его к зарядке и включаю музыку

Селены Гомес. Слышу будильник отца, так что предполагаю, что через полчаса его уже не будет дома.

Включаю гидромассажную ванну, наблюдая, как она быстро наполняется горячей водой, и, сняв одежду, погружаюсь в неё. Сейчас раньше, чем обычно, поэтому могу позволить себе немного задержаться. Выхожу примерно через двадцать пять минут, и когда собираюсь взять халат, вижу, как на пол падает бумажка. Не придаю этому значения — возможно, кто-то из слуг забыл её или уронил, поэтому не беру её сразу, чтобы не намочить.

Вытираюсь и одеваюсь как можно быстрее, наконец поднимаю бумажку, которая всё это время лежала на полу. Похоже, она вырвана из какой-то тетради — не формата листа А4, но с горизонтальными линейками.

Разворачиваю её и вижу написанные от руки буквы, что сразу говорит о том, что это не анонимка — тот всегда пишет с вырезками из журналов или на машинке.

Список мести.

Жертва: Брюс Расселл

Причина: допущение моего отправления в исправительное учреждение.

План: нанести удар изнутри, используя эмоциональные мотивы, через его дочь.

Нужно доработать.

Цель: ранить Риз Расселл.

Что, чёрт возьми, это значит?

Неужели Эрос написал это?

У меня начинает дрожать рука. Я даже не знаю, что чувствовать по этому поводу. Не осознавая, сжимаю кулак, случайно смяв тетрадный листок.

Эрос меня не любит. Вернее, я ему совершенно безразлична. Никогда не была важна. Всё это... всё это время... Всё было лишь частью плана мести моему отцу. Он даже не пытался меня защитить.

Я не могу в это поверить — ещё несколько часов назад я была уверена, что люблю его.

Мы спали вместе, он говорил, что я ему дорога, и мы были на грани... Как я могла не заметить? Он сам говорил мне, что у него есть список мести. И самое ужасное — я ни секунды не притворялась.

Мои босые ноги сами несут меня к его комнате, с моих мокрых волос падают капли воды.

И с моих глаз тоже. Мне больно, но ещё больше — я зла. Никто не смеет играть со мной.

Никто не смеет играть с Риз Расселл, и если он думал, что сможет — он сильно ошибся.

Мне плевать, ушёл ли отец из дома, я просто врываюсь в его комнату и начинаю открывать все ящики, вытаскивая всё и бросая на пол. Я найду эту чёртову тетрадь.

Эрос всё ещё спит — придурок даже не подозревает, что его ждёт. Не найдя ничего в столе, я подхожу к полке и смахиваю всё на пол одним движением руки, отчего Эрос просыпается в испуге.

Он выглядит немного растерянным.

— Что...? — не даю ему договорить. Хватаю фигурку, упавшую на стол, и бросаю в его сторону. Он уворачивается и быстро встаёт, направляясь ко мне.

— Расселл, ты должна выслушать меня...

Говорит так, будто уже знает, что произошло, и это меня ещё больше сбивает с толку.

— Не трогай меня, — отшатываюсь, моя голос полон ярости. Уворачиваюсь от него и подхожу к шкафу, начинаю срывать с вешалок всю одежду и бросать её на пол, чтобы

посмотреть, нет ли чего за ней.

— Расселл, пожалуйста, послушай меня... — он выглядит расстроенным, и это злит меня ещё больше. Какой же он лжец!

— Я не хочу с тобой говорить, — говорю сквозь слёзы. Когда вся одежда оказывается на полу, я понимаю, что там тоже ничего нет. И в ящиках тоже. В комнате царит полный хаос, пола почти не видно.

— Где эта чёртова тетрадь?

Эрос не отвечает. Он опускает взгляд и тяжело вздыхает, потирая переносицу.

— Где эта чёртова тетрадь, Эрос?

— Ты должна понять, что это было не моё намерение, Риз. Клянусь, то, что я чувствую к тебе, настоящее, я...

Я не слушаю.

— У тебя три секунды, чтобы сказать, где она, иначе я позвоню отцу, — говорю, указывая на него пальцем в угрожающей манере.

— Всё из-за этого чёртового анонима, он хочет нас разлучить. Разве мы позволим ему добиться своего? — говорит он с отчаянием.

Не могу поверить, что он пытается свалить вину на кого-то другого. Это просто невероятно.

— Один... — начинаю отсчёт, чтобы показать, что не шучу.

— Два... — продолжаю плакать, и несмотря на всё, не хочу дойти до трёх. Потому что, если это случится, я точно позвоню отцу.

И тогда всему придёт конец.

— Под матрасом, — наконец говорит он, опустив плечи.

Я прохожу мимо него, откидываю матрас на пол и вижу чёрный блокнот. Беру его в руки и начинаю листать.

Список мести

Жертва: Джеймс Патрик.

Причина: выгнал меня из последнего приёмного дома в округе за отказ ходить в школу.

План: разрушить его дом.

Цель: выполнено.

Чем больше я читаю, тем больше понимаю, что совершенно не знаю человека, который

стоит передо мной.

Перелистываю страницу.

Список мести

Жертва: Фрэнк, прозвище "Кот".

Причина: убил Лукаса, чтобы попытаться выиграть гонку.

План: уничтожить его мотоцикл.

Цель: выполнено.

О, боже. Я сама помогла осуществить этот чёртов план. Продолжаю листать страницы — почти все такие же. Есть несколько незаконченных целей, но неудивительно — почти вся тетрадь заполнена проклятыми планами мести.

Я замираю, когда вижу вырванную страницу. Беру бумажку из своей руки и прикладываю к обрывку — без сомнений, это она.

Мне требуется время, чтобы осознать. Так больно понимать, что ты любишь кого-то всем сердцем, а он разбивает его на следующий же день.

— Риз, прости... — бормочет Эрос, нежно проводя рукой по моему предплечью. Я остаюсь неподвижной, продолжая плакать.

Если всё это было частью плана, чтобы меня ранить, что мешает ему быть тем самым анонимом? Ведь его цель — причинить мне боль. А какой способ лучше, чем ударить туда, где больнее всего?

Заставить меня поверить, что это Ариадна и Джастин, заставить подозревать друзей, начать отношения, чтобы узнать меня лучше и найти слабые места... Всё складывается.

Я резко разворачиваюсь и со всей силы бью его по щеке. На его коже мгновенно проступает красный след. Я отхожу подальше. Он даже не пытается сопротивляться — просто опускает голову, пристыженный.

Человек передо мной теперь чужой. Более того, я не могу избавиться от страха.

— Убирайся из моего дома. — говорю, дрожа.

— Позволь мне объясниться, пожалуйста. — умоляет он.

— Я вызову полицию, Эрос. — предупреждаю его. — Ты пытался убить меня.

Думаю вслух, не веря своим словам.

— Что? Что ты несешь? — говорит растерянно. — Я никогда бы не причинил тебе вреда.

— Ты лжец, ты — тот самый аноним. — говорю, все больше выходя из себя.

— Как ты можешь такое говорить? Я чуть не погиб, чтобы спасти тебя от взрыва! Я — я спас тебя от источника света в аудитории! — кричит он, впервые затрагивая тему, о которой мы никогда не говорили. — Я всегда тебя защищал! Не могу поверить, боже, Риз... — говорит он в отчаянии. — Ты думаешь, я бы сделал больно единственному человеку, кто у меня есть в этом мире? Я тебя люблю, черт возьми! — начинает терять контроль.

Я не знаю, что думать. Может, он прав, может, он и не аноним, но в этот момент я не могу мыслить ясно.

— Оденься и уходи. Я больше не хочу тебя видеть. — повторяю.

— Расселл, не делай этого...

— Прощай, Эрос. — говорю, закрывая дверь его комнаты, с сердцем, сжимающимся в кулак.

— Навсегда. — шепчу, и, словно потеряв силы, опускаюсь на пол.