Побег из рая

Глава 14

Одним из самых странных открытий для меня стало то, что, хотя я прекрасно помнила прошлую жизнь и в большей степени ощущала себя Алиной Островой, а вовсе не госпожой Ярис из Дома Белого золота, моё тело придерживалось несколько другого мнения.

В книжках о попаданках, которые я иногда читала в той жизни, встречалось такое выражение – память тела. Я всегда воспринимала его буквально: то есть если человек учится что-то делать, то его тело запоминает эти движения, и потом, даже годы спустя, мышечная память легко восстанавливается. Как классический пример обычно приводили езду на велосипеде. Научившись кататься, ты не забудешь это никогда. Мне на собственном опыте пришлось убедиться, что память тела существует.

В один далеко не прекрасный момент я обнаружила, что больше не умею писать. Мир, в который я попала, настолько давно был напичкан всевозможной техникой, плюс к этому каждое желание хозяина немедленно исполнялось рабами, что такая древность, как умение писать, исчезла ещё несколько поколений назад. Все давно использовали для записей коммы, которые умели составлять как голосовые сообщения, так и письменные.

Выяснила я эту деталь совершенно случайно: после разговора с Гердом я осталась в баре одна. «Экстоу» был огромен, и количество баров и местных кофеен здесь просто зашкаливало. Существовали места, пользующиеся популярностью, где люди собирались целым толпами и играли команда на команду в какие-то местные игры с помощью виртуальной реальности, или танцевали и ели, или соревновались в каких-то непонятных мне занятиях. Но были и практически забытые места, где обслуживали не люди, а роботы. Почему-то местные не слишком любили такие заведения, и в маленький бар за всё время, что мы с Гердом в нём провели, не заглянула ни одна живая душа. Поэтому и мой случайный эксперимент остался никем не замеченным.

* * *

До сих пор еду мне заказывала Эфи, а тут я просто не захотела возвращаться в каюту: слишком тяжело дался мне разговор с Гердом. Поэтому я решила попробовать заказать себе обед сама. Особенно радовало то, что робот ничему не удивлялся и спокойно отвечал на мои вопросы, которые любой человек счёл бы странными.

– Что входит в это блюдо?

– Белковые соединения, имитирующие мясо, овощная культура с планеты Реджан, удачно сочетающая в себе набор редких микроэлементов, полезных витаминов и изысканный вкус, пряные травы, а также соль и сахар. Желаете услышать, как готовится это блюдо, госпожа Ярис?

Представив, как робот разражается речью на полчаса, рассказывая мне о подготовке овощей к жарке или тушению, я невольно улыбнулась и ответила:

– Нет, не нужно. Скажи лучше, часто ли заказывают такое блюдо?

– Это блюдо, госпожа Ярис, входит в перечень ста самых часто заказываемых на нашем корабле.

– Что ж, значит, подай мне его и какой-нибудь овощной салат из этого же списка.

Больше всего блюдо напоминало тушёную картошку пополам с морковью, щедро сдобренную небольшими кусочками говядины. Незнакомый мне овощ был нарезан идеально ровными кубиками и не разварился, как сделал бы картофель, но даже в готовом виде оставался геометрически правильным. Зато когда попадал в рот – мгновенно менял консистенцию. Цвет у кубиков был апельсиново-оранжевый, а ещё в блюде встречались вкрапления голубоватой травы, по вкусу напоминающей зелёный лук. В общем-то, это было достаточно съедобно, но не сказать чтоб очень уж вкусно. Особенно странным мне показалось то, что блюдо было совершенно пресным, и я попросила себе соль.

Робот предложил на выбор почти десяток наименований. Честно говоря, я уже слегка устала от того, что выбор любого продукта или блюда сводится к бесконечному перечислению. Одних только гарниров ко второму он предлагал мне больше сорока. Поэтому я не стала запрашивать объяснений, чем одна соль отличается от другой, и попросила принести первую из списка.

Местные роботы, выполненные из какого-то упругого серебристого материала, обладали определённой грацией и мягкостью движений. А вот я оказалась достаточно неуклюжа: когда механизм удалился, я решила попробовать эту соль на вкус без блюда, чтобы понимать, понравится ли она мне. Слишком уж неожиданным для меня оказался её чёрный цвет.

Солонку я опрокинула прямо на столешницу и с трудом удержалась, чтобы не чертыхнуться. Звать робота не хотела и просто попыталась смахнуть чёрный порошок в солонку самостоятельно. Но первым же движением рассыпала лежащую на столе кучку идеально ровным слоем.

Соль была даже красива: в мягком освещении бара она посверкивала голубовато-зелеными искорками, но при этом совершенно не ассоциировалась у меня с чем-то съедобным. Я задумчиво смотрела на эту порошковую полосу и почти машинально протянула к похожей на грифельную доску фактуре руку, собираясь кончиком вилки написать слово «караул!». И вот тогда я с удивлением поняла, что писать я не могу совершенно: пальцы не складывались в нужную позу, и я не сразу сообразила, как нужно двигать рукой, чтобы получилась первая буква слова.

Еду я доела, так и не посолив. Во мне копилось странное ощущение собственной никчемности и неприспособленности. А ещё, как ни странно, эта особенность нового тела меня изрядно расстроила.

Там, в прошлой жизни, я любила рисовать. Не скажу, что обладала каким-то талантом, да и ни разу не делала попыток серьёзно заняться обучением, но иногда проводила часы, стараясь точнее передать красками цвет и фактуру. Может быть, не училась из-за инерции или нехватки денег, может, по каким-то другим причинам, но именно сейчас, имея довольно обширные ресурсы, я решила изменить это.

Рисование было моей отдушиной на Земле и вполне могло стать психологическим убежищем здесь, в этом мире. Вернувшись в каюту, я спросила у Эфи:

– Скажи, мы можем достать перо, чернила и бумагу?

– Перо и чернила? – Эфи смотрела на меня растерянно. – Я не знаю, что это такое, госпожа… Ой, простите... простите, Ярис… Но если эта вещь существует – я могу заказать для вас.