Побег из рая

Глава 33

Вайдос оказался излишне навязчивым и тащился за мной до тех пор, пока я не села в поданный флай. Он так и продолжал меня уговаривать, отпуская весьма сомнительные комплименты. Я злилась, но не хотела скандала в первый рабочий день, а потому просто старалась отвечать максимально коротко и в основном «нет». Однако он был из тех мужчин, которые слово «нет» воспринимают как девичье кокетство и только удваивают усилия.

Во флае я размышляла о том, что этот аристократ из обнищавшей семьи вынужден работать. По местным меркам – это прямо дно. И в то же время у него хватает наглости настойчиво приставать к внучке императрицы. Что-то здесь сильно не вязалось…

Пусть я и порвала отношения с Семьёй, и об этом наверняка трубили местные СМИ, но всё же уровень моей крови был гораздо голубее, чем у него. Мне-то на эти различия было наплевать, а вот для аристократов императорская кровь – священна. Значит, или я чего-то не знаю о местных обычаях, или его подкинули сюда специально, чтобы он мотал мне нервы и превратил жизнь в ад.

Чем больше я об этом думала, тем больше мне не нравилась ситуация. Кроме того, я действительно очень устала: куча незнакомых людей, изучение архива опытных участков, где не хватало множества документов, бесконечная беготня по этажам здания управления, когда я знакомилась с сотрудниками и поражалась бестолковости размещения. И это ещё отсутствовал мой непосредственный начальник! Думаю, завтра станет ещё «веселее».

Дорога занимала чуть больше пятнадцати минут, и я толком даже не успела привести мысли в порядок. Тихо вошла в квартиру и без сил опустилась на крошечную неудобную банкетку, втиснутую в угол в прихожей.

Почему-то мне почти в ту же минуту стало легче, даже ноющая головная боль как-то отступила. Я не сразу поняла, в чём дело.

Запах! В крошечной квартирке смешивались яркие ароматы выпечки и чего-то мясного. Я напряглась: заказные блюда из ресторана стоили весьма дорого. Неужели Риан решил тратить мои деньги…

Но тут с кухни послышался голос, и я застыла, не понимая, с кем он разговаривает. Прислушалась: слова не разобрать. Но голос – только его.

У Риана было собственное переговорное устройство, но настроено оно было только на мой комм. То есть позвонить кому-то другому он не мог. Сбросила туфли и тихо подошла к закрытым дверям кухни, стараясь не обнаружить себя раньше времени.

Он не разговаривал с кем-то, а просто напевал себе под нос что-то не слишком ритмичное. Да и язык, на котором он говорил, я не слышала раньше. Это точно не местное наречие и не галакт, на котором говорили на планетах Альянса. Я прислушивалась, стараясь понять или уловить что-то знакомое, но дверь внезапно распахнулась, и…

Риан держал в руках довольно крупный кухонный нож – и держал как-то так, что я невольно отпрянула. В секунду оценив обстановку, он опустил руку с оружием и негромко сказал:

– Прошу прощения, Ярис. Я не хотел напугать, но услышал, как кто-то вошёл в квартиру. Поскольку ты не первый человек, кто зашёл сегодня, я на всякий случай сделал вид, что ничего слышу.

Он посторонился, давая мне возможность пройти. Запахи стали сильнее, и на кухонном столе я увидела большую тарелку, где горкой были сложены благоухающие булочки, а на сковороде под крышкой что-то негромко шкворчало. Риан метнулся к плите, а я, уже совсем без сил, уселась на стул в угол. Чашка чая оказалась у меня под носом буквально через пару минут. Он вопросительно глянул на меня и уточнил:

– Или ты сперва поешь?

– Нет, чай очень кстати…

Напиток я пила молча, прикрыв глаза от удовольствия: это было именно то, что мне сейчас нужно: три минуты тишины и покоя плюс чашка чая.

Всё это время он молчал, а когда я со вздохом отставила пустую посудину, сел напротив, как будто почувствовал, что я готова задавать вопросы.

– Ты говоришь, кто-то уже заглядывал сегодня?

– Да. Довольно странный мужчина, который не ожидал встретить меня в квартире.

– И что он хотел?

Риан легко пожал плечами и негромко сказал:

– Конечно, я могу ошибаться, но думаю – поставить камеры.

– Камеры? Зачем?

– Похоже, Ярис, твоя Семья не собирается отпускать тебя, – он смотрел на меня с сочувствием, и я, может быть, от неожиданности, а может, просто от усталости, торопливо и возмущённо заговорила:

– Ну, что ещё… Вот что ей от меня надо?! У меня такое ощущение, что она меня люто ненавидит! Но я не понимаю – за что?! У неё целая семья, которая смотрит ей в рот, и всякие там подданные... они готовы выполнить любой каприз. Понимаешь, вообще любой! Она и там, на Майтеро, следила за мной!

На мою руку легла большая и тёплая ладонь и слегка придавила к столу:

– Т-ш-ш… Успокойся, пожалуйста… мы обязательно во всём разберёмся. Но нервничать из-за чужой дури не стоит.

– Чужой дури?! – почти рявкнула я. – Да она просто сумасшедшая!

Его рука исчезла, и мне на мгновение стало жаль утерянного тепла, но раздражение и злость так распирали меня, что я продолжала выговаривать и задавать вслух бессмысленные вопросы. Риан терпеливо ждал, пока я закончу «фонтанировать» эмоциями, и очень спокойно ответил:

– Ярис, со временем мы обязательно во всем разберёмся. А сейчас, если ты не против, отправляйся в душ, а я пока накрою на стол.

Я уже выдохлась от этой вспышки гнева, так что усталость теперь чувствовала гораздо сильнее, чем когда я ехала домой. Спорить не стала. Вздохнула и побрела в ванную.

Только тут, сбросив платье и увидев ожидающие меня мягкий халат и полотенце, поняла, что и в ванной, и на кухне кое-что изменилось. Я даже не сообразила сразу, что именно, но помещения теперь выглядели более обжитыми и даже уютными. Я успокоилась, когда приняла душ и, завернувшись в халат, осмотрела маленькую ванную комнату еще раз: большое качественное полотенце, дорогое и пушистое, которого точно не было среди моих вещей; шампуни, мужской и женский; несколько баночек с кремами; небольшая вазочка; пена для чистки зубов – и даже толстый пушистый коврик на полу, прекрасно впитывающий воду.

Из ванной я отправилась не на кухню, а в комнату. В ту комнату, где стоял мой диван. Ковёр на чисто вымытом полу, тонкая изящная ваза на журнальном столике, в которой пушилась нежно-голубыми цветами кисть растения, похожего на сирень, и картины… Мои картины, развешанные по стенам почти так, как развесила бы я сама…

Колебалась я недолго. Может, это и было некрасиво, но я вышла в коридор и распахнула дверь в соседнюю комнату. Здесь не изменилось ни-че-го! Вообще ничего. Так же строго заправленная постель, покрытая тем самым покрывалом, что осталось от хозяев. Ни одной безделушки на комоде, и только напротив изголовья кровати, над этим самым комодом – довольно грубый черновой набросок: мой незавершённый автопортрет. И в пару ему – почти законченный натюрморт с большой экзотической ракушкой. Эти две работы составляли какой-то странный контраст и в то же время придавали комнате некую индивидуальность.

Прошла на кухню, где Риан уже накладывал еду в тарелку, и осмотрелась. Добавились баночки со специями, которые я точно не покупала, ещё одна ваза, в этот раз – совсем крошечная, с парой ярких оранжевых пятен и пушистой веточкой зелени. Она украшала стол, а над столом висел очень удачный, с моей точки зрения, пейзаж, идеально подходящий по цвету к стенам и мебели.

Я села на тот же стул в углу, совершенно не понимая, как мне к этому относиться. Получается, он целый день приводил квартиру в порядок, чтоб здесь было жить уютнее. Но при этом он потратил деньги, которые взял неизвестно где…

Риан сел напротив, и я только сейчас заметила, что тарелку он поставил одну – мне.

– А ты не будешь есть?

Он отвёл взгляд и ответил:

– Я могу поесть и потом.

– Ты что, не голоден? – я заметила, что он заколебался, прежде чем ответить, и рассердилась: – Риан, ну что за глупости! Неужели ты думаешь, что я буду тебя приглашать к каждой трапезе отдельно? Давай, накладывай себе еду, и уже поужинаем нормально… – я сглотнула набежавшую слюну, с нежностью глядя на овощное рагу, которое сверху было щедро посыпано небольшими кусочками подрумяненного мяса.