Побег из рая

Глава 18

Сказав соседке по квартире, что устала и хочу лечь спать пораньше, я отправилась в спальню и закрыла дверь. Местные дома, при всём их роскошном техническом оснащении, обладали ещё и совершенно уникальной звукоизоляцией. Закрыв дверь в любое помещение, я могла быть уверена, что из комнаты не донесётся ни звука. Сейчас это было и не важно: я действительно собиралась улечься пораньше.

Зато Эфи точно не слышала мой дневной разговор. Лгать ей было неприятно, но и правду сказать я не рискнула...

* * *

Как только я скомандовала комму соединить меня с абонентом, передо мной появилась ростовая голограмма молодой девушки, которую я прежде никогда не видела. Высокая фигуристая брюнетка в алом лёгком платье с золотой окантовкой. На лице – смесь любопытства и брезгливости.

Пару минут незнакомка молчала, рассматривая меня, потом с размаху бухнулась в стоящее за её спиной кресло и сказала:

– Привет, сестрёнка… Давно не виделись!

За спиной этой девушки тенью стояла неприметная женщина в сером одеянии, а ещё голограмма показывала кусочек какого-то райского сада: даже сверкающая рубином и золотом маленькая птичка покачивалась на тонкой ветке растения.

– Что молчишь? Думаешь, я звоню тебе добровольно?! П-ф-ф… – она фыркнула, брезгливо надув верхнюю губу, и пояснила: – Хаджани приказала...

Матриарх Хаджани – это один из титулов Великой Госпожи. Так её позволено было называть в кругу Семьи. Впрочем, я и так догадалась, откуда звонок: серая тень за спиной девушки говорила о многом.

– Если Великая Госпожа приказала тебе что-то, то я от неё приказов не получала, – сухо заметила я.

– Ну вот! Я так и знала! Хаджани дала мне вот это… – она пробежалась пальцами по слегка мерцающей голографической клавиатуре своего комма и скомандовала: – Держи!

Через полминуты мой комм звякнул, и, когда я позволила, открыл запись. Великая Госпожа, обойдясь без приветствий и дурацких вопросов типа «Как ты устроилась?», несколько монотонным голосом сообщила, что приказала старшей дочери Элай-джан Тире поддерживать со мной регулярный контакт и рассказывать о делах семьи.

– Если ты, Ярис, откажешься от этой чести, то контракт с Альянсом позволяет мне сократить твоё финансирование до размеров самой нищенской стипендии, и ты не сможешь себе позволить не только пристойную одежду, но даже лишнее блюдо за обедом. Связь с семьёй ты будешь поддерживать через Тиру. Выбор за тобой, – ролик свернулся, и я вновь оказалась под слегка насмешливым взглядом моей двоюродной сестры.

– Ну, так что ты решила? Мне бы очень хотелось, чтобы ты отказалась! Сама понимаешь, тратить время по указу Хаджани – скучно!

Я судорожно вспоминала пункты контракта и сильно подозревала, что Великая Госпожа не лжёт. Конечно, потом я всё тщательно проверю, но кажется, что размер суммы, выделенной на моё содержание, в твёрдой цифре не прописан. Есть только туманная фраза о «достойном» содержании, и трактовать её, похоже, можно как угодно. Значит, надпись «без лимита» вполне могут убрать из коммерческого кабинета комма.

Я не слишком боялась, что меня заставят голодать, но... Но получается, что при таком раскладе я не смогу оплачивать обучение Эфи…

Девица в кресле нетерпеливо притопывала кончиком туфельки, видным из-под складок шёлка.

– Ну, ты что-то решила?

– Что ж, раз Великая Госпожа настаивает, давай поговорим.

– Не понимаю, о чём с тобой можно разговаривать! – она надула губы, как капризный маленький ребёнок, и резко повернула лицо в сторону, показывая мне точёный профиль.

– Ты же знаешь, что у меня проблемы с памятью?

– Все знают! Поэтому в семье говорят, что ты никогда не будешь работать в биолабораториях! – Сообщать мне неприятную, с её точки зрения, новость Тире очень нравилось. Она даже улыбнулась, насмешливо и чуть снисходительно.

– Прекрасно. Я рада твоей осведомлённости. Тогда будь добра, объясни мне, пожалуйста, за что твою мать сослали на три года.

Девица вскочила, явно разозлённая моим вопросом, но тут же взяла себя в руки, уселась в кресло и с улыбкой сообщила:

– Что ж, я постараюсь объяснить, какое ты ничтожество и почему Семья никогда не примет тебя.

Некоторое время я слушала, как она перечисляет грехи и ошибки моей матери, брезгливо морщась каждый раз, когда упоминала мою грязную кровь. Похоже, этот рассказ доставлял ей удовольствие:

– …Каэль-джан, конечно, всегда была весьма эксцентрична, но твоё рождение – самая большая её ошибка! А уж то, что она вывела твоего биологического отца из-под удара и ухитрилась вывезти его с планеты… Это просто поставило точку в её отношениях с собственной матерью. Хаджани не простит предательства! Говорят, твой отец не надолго пережил Каэль-джан!

Когда Тира рассказывала, она буквально источала яд и наслаждалась ситуацией. Разумеется, я совершенно не чувствовала себя униженной или оскорблённой: вся эта история была важна для меня только потому, что имела некоторое отношение к моему будущему. Но всё же один вопрос я ей задала:

– Сколько тебе лет, Тира?

– Двадцать четыре… – я сбила её с мысли, и она слегка отвлеклась от рассказа.

– Тогда откуда столько эмоций? Ты была слишком мала, чтобы что-то понимать в этой истории, – я смотрела на двоюродную сестру спокойно, давая ей понять, что меня её эмоции мало трогают. – Получается, дорогая сестрица, эту историю ты слышала от своей матери именно в таком варианте.

– Ну и что?! – искренне не поняла она.

– История, не подкреплённая фактами и документами, – просто сказка. Я не помню и не могу знать всего этого, но и твоим словам, кузина, цена – ноль. Я не слишком понимаю, о чём с тобой разговаривать, если ты с такой лёгкостью выкладываешь непроверенные факты. И ещё хочу добавить…

Связь прервалась, и я догадывалась, что это не было случайностью. Похоже, Тира – весьма эмоциональная особа, и довести её до вспышки гнева можно легко. Я понимала, что вряд ли она сегодня повторит вызов, но в комнату к Эфи не торопилась: мне нужно было подумать. Не только подумать, но и успокоиться после мерзкой беседы.

Я сидела и размышляла, думая о том, как нам выжить, не отказываясь от обучения Эфи. Многое зависело от того, с какой частотой я должна буду поддерживать встречи. Кроме того, если дать сестрице понять, что на каждую сказанную ей гадость она будет получать ответ той же монетой, то, вполне возможно, эти разговоры удастся свести до приемлемого уровня ненависти.

Да, нагрузка на нервы будет нешуточная, но я странным образом ощущала себя обязанной устроить судьбу Эфи. Чувство вины за убитых после моего отъезда людей приходило ко мне достаточно часто… И никакие доказательства того, что это произошло не по моей воле, не помогали…