Побег из рая

Глава 47.

Жизнь на сельскохозяйственной планете возле таких городков, как наш Алтор, была устроена достаточно своеобразно. Здесь сохранилось минимум лесов, но почти все степи были распаханы, облагорожены подведёнными по трубам реками и использовались для выращивания наиболее ценных в галактике продуктов. В основном это были редкие виды пряностей, которые требовали большого количество ручной работы, и прочие деликатесы.

Выращивать такие банальные вещи как, например, пшеницу или местный аналог огурцов, было просто нерентабельно, так как весь урожай приходилось перевозить грузовыми космолётами. Поэтому крупные холдинги, занимающиеся межпланетной торговлей, как правило, специализировались на двух-трех видах культур.

С высоты птичьего полёта местные земли выглядели так: небольшой городок, где сконцентрирована была техника и ремонтные мастерские холдинга, где строились дома и жили рабочие и их семьи. Затем -- узкое и пёстрое кольцо огородов, садов и ферм, чья продукция шла для «внутреннего» городского потребления. А вокруг -- огромные поля, где лишь изредка попадется крошечный домик дежурного ремонтника.

Почти все местные жители Алтора работали на холдинг «Ригано», выращивающий пряности. Этим рабочим и их семьям требовалась одежда, медицинское обслуживание, школы, а главное – еда. Поэтому рядом с такими мелкими городками появлялись небольшие личные фермы, которые холдинг не трогал и не пытался уничтожить. Любая крупная конгломерация вынуждена была строить школы и поликлиники, но с удовольствием отдавала небольшие куски земли вокруг поселения для выращивания самых обычных продуктов, которые их же рабочие потребляли каждый день.

Точно так же холдинг не стремился захватить всю торговлю в городе, не желая размениваться на мелочи. Поэтому рынок Алтора можно было назвать свободным: каждый, кто хотел, мог вырастить что угодно или привезти закупленный товар и продать это на базаре или в собственной лавке.

Рядом с городом существовала небольшая ферма по выращиванию раусов. Эти животные выглядели очень забавно и походили на поросят, покрытых редким клочкастым мехом серо-зеленного цвета. Мясо раусов продавалось в городе и стоило относительно недорого. Из них действительно получались отменные отбивные, но гораздо больше мне понравилось мясо цирусы.

Цируса -- такая некрупная птица, размером с подросшего цыплёнка. Эта ферма щедро снабжала город некрупными яйцами с голубоватой скорлупой и нежными, уже ощипанными тушками. Фирменный рецепт местных домохозяек -- тушка цирусы, фаршированная крупой, овощами и пряными травками, и запеченная на углях. Начинку каждый подбирал по собственному вкусу и получались они очень разные: от пряных и обжигающе-острых до нежных сливочных или сырных. У меня вскоре тоже появился свой «секретный» рецепт начинки, который одобрили все наши соседи.

Демал, у которого работал Риан, выращивал около пятнадцати наименований различных овощей и был одним из самых крупных фермеров. Крупнее, пожалуй, был только местный «фруктовый король», который из своих садов часть урожая перевозил даже в соседний городок.

В общем, жизнь в Алторе давно уже шла по накатанным рельсам и те, кто не мог найти работу в столице или около неё, всегда могли рассчитывать на достаточно тёплый приём где-нибудь в провинции.

Самое забавное, что перенаселением эти места не страдали. Очень часто молодняк, не вынося провинциальную скуку и мечтая о чем-то большем, уезжал в столицу или даже улетал с планеты, накопив за год или два на билеты на космический лайнер. Впрочем, помотавшись и попутешествовав, часть людей, возвращалась в свои родные места и оседала там навсегда. Но, тем не менее, бывали ситуации, когда рабочих рук не хватало. Нам повезло и мы попали именно в такое время.

***

Наша жизнь быстро приобрела очень размеренный вид и я ничуть не жалела о том, что один день похож на другой. Мы не так часто смотрели местное визио – только когда нас приглашали в гости соседи, но я, честное слово, совершенно не скучала без новостей о большом мире. Я строила свой собственный мир с тем мужчиной, которого любила и именно в этом нашла своё счастье. Я не жалела ни о фантастических удобствах быта, которые у меня были на Аркеро и Майтеро. Всё это оказалось удобно, но совершенно не важно.

Зато здесь, в Алторе, у меня появилось чувство свободы от постоянного надзора. А ещё жизнь приобретала определённый ритм и мне не хотелось менять в ней даже мелкую мелочь…

Я вставала рано утром и готовила мужу горячий плотный завтрак, а также складывала в контейнеры полноценный обед. Потом садилась напротив Риана, совершенно по-бабьи подпирала рукой щёку и смотрела, как он ест. Мне не нужны были в этот момент какие-то сложные мысли или эмоции, я просто растворялась в нежности к своему мужчине.

После завтрака, проводив его на работу, я иногда валялась с какой-нибудь забавной книжкой ещё час-полтора, а потом собиралась и отправлялась в город. Иногда – закупала продукты, хотя обычно всё тяжелое Риан притаскивал в свой выходной день, иногда заходила в кофейню, где никто не пил кофе, потому что на этой планете его попросту не было. Заказывала чашку горячей люрины и, с удовольствием вдыхая терпкий травяной запах, сидела под огромным зонтом на улице в обществе таких же домохозяек и слушала разговоры.

Дома я готовила, убирала, запуска стирку на допотопном агрегате и развешивала бельё на заднем дворе. А потом поднималась на второй этаж, который как-то неожиданно превратился в мою мастерскую, и садилась рисовать.

Мне нравилось пробовать и разнее техники, и разные краски. Последнее время я, почему-то, увлеклась портретами. К сожалению, натурщиков у меня не было, но я много и охотно рисовала по памяти тех людей, с кем меня раньше сталкивала жизнь. Так появился почти сепированный, очень спокойный потрет Эфи, и только красноватые всполохи по углам фона придавали ему какую-то тревожность.

Так появился портрет Тиры, которую моя фантазия зачем-то облачила в платье из ткани, похожей на змеиную кожу. Моя кузина смотрелась красивой и опасной. Были и бесчисленные портреты Риана но ни один из них не удовлетворял меня полностью. И хотя самому ему мои рисунки доставляли массу удовлетворения, мне всё время казалось, что я упускаю что-то важное…

Иногда Риан задерживался почти до темноты и такие дни огорчали меня. Он приходил уставший и очень немногословный, принимал душ и неторопливо ужинал. Потом, немного передохнув, обычно говорил:

-- Не стоит расстраиваться, Ярис, до осени осталось буквально пару месяцев, а с приходом холодов я буду работать значительно меньше. Зато сезон даёт нам возможность отложить денег на зиму.

В такие дни я старалась меньше донимать его разговорами, да и он, как правило, очень быстро засыпал, стоило ему прилечь.

***

Время подкатилось к осени почти незаметно и, по результатам сезона, Риан принёс домой очень приличную премию, которую почти всю отложил, настояв только на покупке нескольких папок хорошей бумаги для меня и десятка холстов, которые пришлось выписывать по каталогу.

-- Кто знает, как дальше будет с деньгами. Но я не хочу, чтобы ты бросала рисовать. Ты слишком талантлива, Ярис, и мне жаль, что ты не хочешь поделиться своими работами с людьми.

Чем ближе подступали холода, тем больше времени Риан проводил дома, и тем чаще мы встречались по вечерам с соседями. Иногда они приглашали нас на ужин, иногда я готовила какой-нибудь огромный пирог в старой духовке и мы устраивали спокойные и тихие чаепития, неторопливо рассуждая о всяких бытовых мелочах. Было в этих вечерах что-то умиротворяющее и так бы оно, наверное, и продолжалось, но однажды Лорика Энге, та самая рыжая соседка, с которой мы познакомились в первый день прибытия, пригласила нас на прощальный ужин.

-- Карэй поступил в университет! А Малор нашёл себе место в столице… Жаль конечно, я очень привыкла здесь, но и дочка собирается идти по стопам старшего брата, а потому будет лучше, если мы переедем все.

Именно тогда Риан и уговорил меня в качестве прощального сувенира подарить Лорике её портрет. Даже на холсте соседка выглядела настолько тёплой и живой, что портрет всегда вызывал у меня ответную улыбку. Я считала эту работу одной из лучших, и потому сдалась…

Соседей на проводы собралось довольно много. Лорика с удовольствием рассматривала подарки и благодарила каждого, а затем складывала принесённое на небольшой столик в прихожей и, когда Риан протянул ей обёрнутую в бумагу картину, она со своей всегдашней улыбкой сказала:

-- Нет-нет, это мы убирать не будем, сперва я посмотрю!

Её старший сын, тот самый Карэй, быстро принёс ножницы и когда обёртка, шурша, упала на пол, в комнате воцарилась странная тишина…

Первой прервала её Виса Сиан, ближайшая наша соседка через улицу, работающая учительницей в школе:

-- С ума сойти! Линна, неужели это ваша работа?!

Мне было страшно неловко, но радовало то, что и самой Лорике работа понравилась. Я наслушалась за вечер комплиментов и даже получила заказ от семейной пары. В общем-то, это, наверное, было неплохо, но... Но мне было страшновато – а вдруг я не справлюсь?!

***

Портрет семьи Нитор я писала больше месяца. В этот раз у меня были живые натурщики -- желая, чтобы сходство было максимальным, все члены семьи позировали мне по очереди, и всячески выражали надежду, что получится замечательно.

Пожалуй, до сих пор я не испытывала такого яркого удовольствия от работы, понимая что у меня все складывается. Мне удалось передать и застенчивость Вириты, и немного хмурое добродушие её мужа, и подростковую досадливость их сыновей-близнецов на то, что их заставили оторваться от каких-то очень важных дел. Парни, кстати, оказались очень разным по характеру, но всегда удивлялись, что я их прекрасно различаю и никогда не путаю.

Оставались буквально мелочи и я обещала доделать портрет к выходным. Мне так не терпелось, что я работала над ним даже вечерами, когда Риан уже давно был дома. Положив последний мазок на рукав платья Вириты, я отошла от мольберта, ещё раз посмотрела и поняла: «Это лучшее, что я могла сделать…»

Всё ж сомнения немного мучили меня, и я решила проверить, так ли работа удачна, как мне кажется:

-- Риан! Иди сюда!

Только сейчас, отвлёкшись от работы, я поняла, что в доме стоит странная тишина. Уснул? Или куда-то вышел? Я спустилась по лестнице и увидела, что на кухне горит маленький свет – небольшое бра, которое мы купили в магазине подержанных вещей.

Придавленный к столу сахарницей листок вызвал у меня такое сердцебиение, что я даже не сразу смогла взять его в руки. Почему-то я не сообразила включить большой свет и с трудом разобрала аккуратные строчки: «Линна, я вынужден уехать. Прости, но долг зовёт. Я обязательно вернусь. Люблю тебя. Райн.»

Он даже обратился ко мне по тому имени, которое я здесь носила. И сам подписался таким же, как будто...

Как будто даже уходя от меня продолжал носить маску...