Побег из рая

Глава 26

Пробуждение было мягким и приятным. Ещё не слишком понимая, где я нахожусь, прямо сквозь сон я чувствовала тонкую шелковистость свежего постельного белья, удобство кровати и воздушную объёмность одеяла. Потянулась, не открывая глаз, села и поняла, что улыбаюсь: я – совершеннолетняя!

Приоткрыла глаз: солнечные лучи попадали в комнату сквозь незадёрнутые шторы, и я зажмурилась и улыбнулась сама себе: можно начинать неторопливо выбирать планету, на которую я отправлюсь, и думать о том, где и как устроиться на первое время. Почесала за ухом, взлохматив волосы, сладко потянулась ещё раз и со вздохом бухнулась опять в груду подушек подумав: «А поваляюсь-ка ещё пять минуточек!», – и тут же подскочила от того, что в комнате кто-то рассмеялся…

Раб…

Тот, которого подарила вчера Хаджани, и про которого я совершенно забыла. Из зала Малых приёмов он шёл вслед за мной, и… Получается, он что, ночевал здесь, в моей комнате?!

Он сидел на полу по-турецки и смотрел на меня с какой-то мягкой, прямо ласковой улыбкой.

– Что?!

– Смешная…

Ситуации была совершенно дурацкая! Похоже, я вчера ничего не сказала Ниит о том, чтобы она устроила парня на ночлег, и получается, что он вот тут, на полу…

– Ты что, всю ночь просидел здесь?

– Ничего страшного, я прекрасно выспался. Полы тёплые, ковёр мягкий…

– А почему ты сказал «смешная»?

По его лицу пробежала какая-то почти незаметная тень эмоций, и он стал немного серьёзнее, но всё же ответил достаточно легко, не пряча глаза:

– Вы немного лохматая, госпожа Ярис, и ещё... – он указал на свое лицо, потыкав пальцем вокруг глаза. – Краска… Ну, она немного размазалась.

Чёрт! Точно! Я вчера рухнула на постель сразу, как пришла, и единственное, на что у меня хватило сил – скинуть платье. Я невольно опустила глаза вниз: да, кучка алого шёлка и рядом брошенные туфли – прямо посреди комнаты. Немного неловкая ситуация: получается, он видел меня в нижнем белье. Но…

«Ну, подумаешь, видел! Ничего такого уж…» И всё же я была слегка смущена.

Надо было скомандовать ему уходить, отправиться в душ, позавтракать и заняться делами, но почему-то я посмотрела на этого спокойного улыбающегося парня и спросила:

– Как тебя зовут?

Его лицо мгновенно закаменело, взгляд уткнулся в пол:

– В центре мне дали имя Нетос, госпожа Ярис.

Мне мгновенно стало безумно жалко и той эйфории, которую я испытала при пробуждении от ощущения собственной молодости, здоровья и скорой свободы, и его совершенно обычной, человеческой улыбки, которая пропала так внезапно, и ещё чего-то неуловимого, что вдруг исчезло из спальни. Следующий вопрос я задала, наверное, просто от растерянности и сожаления:

– А как ты хочешь, чтобы тебя звали?

Он вскинул на меня взгляд, чуть неуверенно улыбнулся и негромко ответил:

– Риан…

– Р-риан… – я покатала на языке твёрдую «р» и согласно кивнула. – Что ж, значит, ты – Риан. Но почему ты не напомнил мне, что тебе нужно место?

Он легко пожал плечами и, всё так же мягко улыбаясь, ответил:

– Вы были очень измученная, госпожа Ярис. Мне стало вас… жалко… – последнее слово он произнес почти шёпотом, как бы сам смущаясь собственной чувствительности.

Это был абсолютно обычный и абсолютно пустой разговор-знакомство, но за эти минуты между нами как будто протянулась тонкая ниточка, выделяя для меня этого странного парня среди всех, кого я знала здесь. Он был… Он был рабом, но даже в этой короткой беседе ощущалась его какая-то совершенно необычная внутренняя свобода. В нём не было «сломанности», не было той тихой покорности, которую я ощущала во всех остальных слугах. Этим страдали не только рабы, но и те, кто носил статус слуг, и даже те, кто гордо именовался аристократами, но так же угодливо прогибался внутренне перед любым, кто стоял выше. И именно эта внутренняя свобода делала его для меня живым и интересным.

Я посмотрела на него внимательнее. Он провёл ночь здесь, прямо на ковре. Он не попытался влезть ко мне в постель, но наверняка за это время не ел и не пил. Молодой мужик вполне может безболезненно для себя спать где угодно, но я видела, что губы у него совершенно пересохшие, и он наверняка очень хочет пить.

– Знаешь что, Риан… Может быть, я и смешная, но вот у тебя волосы на макушке вообще дыбом стоят!

Он машинально коснулся длинных волос и чуть поморщился. Практически незаметно, но…

– Сейчас я позову Ниит, и она найдёт тебе спальное место. Если хочешь… – я чуть смущённо окинула взглядом эту полуобнажённую груду мускулов, сидящую передо мной, – можешь поменять одежду. Ну, и в целом – спроси, что тебе там нужно… Я имею в виду одежду, таблетки для зубов или шампунь и всякое такое.

Он согласно кивнул, начал подниматься, а потом застыл в несколько необычной позе, немного напоминающей знаменитую скульптуру «Дискобол».

– Что?

– Госпожа, а мне обязательно оставлять волосы длинными?

– Для тебя это важно? Можешь постричься хоть налысо, – рассмеялась я.

– Спасибо, – он встал во весь рост, и я невольно отметила, насколько совершенна его фигура.

Мысль о том, что это тело целиком и полностью принадлежит мне, вызвала раздражение и стыд. Он всё ещё не уходил, и я, совершенно неожиданно для себя самой, спросила:

– Хочешь позавтракать со мной?

– Да, – его голос был спокоен, а особенно мне понравилось то, что он не добавил обязательное «госпожа Ярис».

– Значит, через час я жду тебя к завтраку. Хватит времени?

– Хватит.

* * *

Я успела принять душ, достать простое домашнее платье и заказать плотный завтрак. Мне не слишком нравилась кухня Империи с их бесконечными желеобразными и муссовыми блюдами, поэтому я потребовала обычную яичницу, овощной салат и пару вариантов копчёного мяса.

– Что найдётся на кухне, Ниит. Особых изысков не требуется, но не забудь к чаю какие-нибудь булочки или хотя бы печенье. И обязательно сыр и джем. И можно ещё что-нибудь... Ну, конфеты или другие сладости, что найдётся. Да! И не забудь фрукты!

Почему-то мне казалось, что такой здоровяк должен съесть целую гору. Рабов не морили голодом, но еда их была довольно скучна и однообразна.

Я уже сидела за столом, когда Ниит распахнула дверь, пропуская «гостя», и его внешний вид поразил меня:

– Ого! Ты... Ты хорошо выглядишь, Риан...