Попаданка со скальпелем

1. Суд

В замке глухо лязгнул ключ. Дверь бесшумно отъехала в сторону. Четыре полоски магического щита погасли одна за другой.

Здесь всегда было очень тихо. Спокойно. Бархатно, если можно так выразиться. Мне выделили самые комфортабельные тюремные покои во всей столице. Деньги отца сотворили настоящие чудеса.

Я с трудом поднялась с постели и подрагивающими пальцами застегнула ворот платья. Это последнее, что осталось у меня из брони. Пробежала пальцами по туго стянутым в косу волосам и опустила руки. Причесаться я все равно уже не успею.

- На выход, вейра Фанза.

Четкий металлический голос стража настиг меня около раковины, когда я плескала водой в лицо.

Поспешно промокнув лицо полотенцем, я вышла из камеры, и страж даже мягко придержал меня за локоть, когда меня качнуло от легкой дурноты. Я который день чувствовала себя плохо, и помощь стража пришлась кстати. Деньги действительно творили чудеса. У меня были полноценные покои, где стояла кровать, обитая бархатом, украшенные деревянной резьбой стены, светильники, немного разноцветных мелков для рисования и пара настольных магических игр для баловства. Разве что книг здесь не было. Первоначальная хозяйка тела, в которое меня угораздило попасть, не любила читать.

Зато здесь подавали хорошую еду, стирали, меняли белье и дважды в день мыли комнату.

Но это не отменяло того факта, что я преступница, а эти покои - тюрьма.

Меня провели по темному, грамотно подсвеченному коридору, стараясь держать по левую сторону, но я все равно задрожала. Инстинкты брали верх над разумом.

Я уже знала, что скрывается в затемнениях. Настоящие камеры. Каменные мешки, где человеческое тело лежит в зародышевой позе, пока не закостенеет. Пыточные, где каменный пол пропитался кровью до самого ядра земли.

Может, здесь есть места и хуже, просто я пока о них не слышала.

Возможно, хозяйка тела знала об этом месте больше, но я попала в это тело не настолько давно. Я даже адаптационный период не сумела прожить. Точнее, не успела.

Меня вывели в уже знакомый зал, битком набитый высокородными господами и странно затихший.

В оглушающей тишине меня провели к небольшому помосту, стоящему по центру зала. Слева шел судебный стол, за которым я увидела бледного отца и старшего брата Аргайла. Конечно, они приходились родней не мне, а телу, но за эти полгода я полюбила их с силой дочери.

Брат мазнул по мне белым от ужаса взглядом и пытался изобразить ободряющую улыбку. Вышло не очень. Наверное, это значило, что дела мои плохи.

Я взошла на помост и суетливо расправила подол слишком объемного платья. Справа и за спиной располагались ряды высокорожденных. Левую сторону занимали пострадавшие, а сзади сидели жаждущие хлеба и зрелищ.

- Высокомерная сука, - зашипели за спиной. - Платье, как у принцессы! После всего, что она сделала…

- Остались сутки до приговора, - зашипел кто-то ещё. - Наши глаза увидят ее падение. Боги возрадуются ее смерти…

Увы. Мое тело нагадило половине высшего света. А со второй половиной переспало.

По крайней мере, такая картина вырисовывалась перед онемевшим от потрясения судом за последние три дня.

- Суд Вальтарты напоминает, вейра Фанза обвиняется в попытке свержения клана Аргаццо. Будучи невестой старшего сына главы Аргаццо, она использовала естественное женское обаяние и доброту вейра Аргаццо, чтобы подменить планы военных действий на западном фронте. Сие привело к полному уничтожению Второго крыла армии страны перевертышами.

Я слышала это в третий раз. Каждый день суда начинался с этих слов.

Уже привычно положила ладонь на круглый шар и устало произнесла:

- Это неправда. Никакие планы я не подменяла и даже не знала, что они существуют.

Зал тут же взорвался негодованием. Это тоже было привычно. Они и вчера орали.

Право голоса взяла вейра Тириан. Жена главы клана Аргаццо. Мачеха Данте.

- Согласно помолвке старшего сына, мы приняли эту девочку с теплом. Дали ей кровь, как завещано драконьими богами, предоставили стол и сад, и личные покои на семь дверей. Семь горничных, двух рыцарей. Мы очень старались ее полюбить.

Я сжала свободную руку в кулак.

Тепло они меня приняли. Как же. Горячо. Как в аду. Я выжила только потому, что держалась за Данте. Иначе бы сбежала от гостеприимных Аргаццо на край света ещё в первые три дня.

- Подтверждаю, - тут же подтвердила тетка Вивиан. - Данте был вечно в разъездах, но в его отсутствие мы создали все условия для вейры Эдит, чтобы она чувствовала себя как дома.

Вивиан приходилась теткой Данте и ненавидела меня ослепляющей черной ненавистью.

Мой отец не выдержал, вскочил и каким-то пугающе-тонким голосом закричал, что все это ложь. Что его девочка не могла ответить злом на доброту.

Тетка Вивиан тут же показала зубки, припомнив проблемы с моей репутацией. За нее вступилась Тириан и оставшиеся в живых вейры клана Аргаццо. И когда они поворачивались в мою сторону, их глаза горели от знакомой ненависти. Все они были полностью разбуженными драконами, и их слова имели вес.

Я искала взглядом среди Аргаццо одно-единственное лицо, но не находила.

Меня ненавидела семья Аргаццо, ненавидел двор, даже моя собственная семья, как бы сильно меня ни любила, не верила мне. Она-то знала, на что способна та, настоящая принцесса Эдит Фанза. Они двадцать лет за ней подтирали.

Полгода моего почти ангельского поведения не сумело их подкупить. Было слишком поздно работать ангелочком после всего, что натворил оригинал.

Но все это можно было перетерпеть, пока на моей стороне был Дан. Данте Аргаццо. Старший незаконнорожденный сын клана. Здесь, в Вальтарте, таких как он, называли антами. Устаревшее определение ребёнка от официальной любовницы.

Ещё вчера он обещал, что вернется с доказательствами моей невиновности. Он сказал, что мне осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

И я терпела.

Я, как дура, любила его.

- Подтверждаете ли вы сказанное, вейра Фанза?

Я подняла взгляд на седого дракона. Глаза у него были темные и брезгливые, словно он общался с гусеницей.

Да и что я должна подтвердить? Тут все орали каждый свое.

- Я не совершала того, в чем меня обвиняют, - сказала твердо.

Уж в этом-то я была уверена. Чтобы мое тело не натворило полгода назад, но в клан Аргаццо попала уже лично я, и точно знала, что никаких документов не брала.

Шар слабо полыхнул зеленым. Это означало, что я говорю правду.

- Не стоило пить настой видики, - старый дракон посмотрел на шар и скорбно покачал головой. - Даже если вы обманете артефакт, обмануть наши глаза будет гораздо сложнее. От вас идет легкое свечение. Такое случается, если выпить обманной травки слишком много.

Зал снова стих.

На этот раз речь взял обвинитель, нанятый Аргаццо. Голос у него был завораживающий, а слова постепенно складывались в страшную картину любви и предательства.

Все началось с титула.

Полгода назад император пожелал дать герцогский титул клану, который принес Вальтарте процветание. Поскольку мой отец - вейр Фанза - был его лучшим другом, то никто не сомневался, что именно наш клан этот титул и получит.

А спустя пару дней никем не учтенный Данте Аргаццо вернулся с оглушительной победой над перевертышами. Ему удалось откинуть тварей на три города от запада страны.

И, как говорят в плохих историях, все заверте.

Титул ушел, если не сказать убежал, к Аргаццо, поскольку Вальтарта всё-таки военная держава, построенная на силе и контроле магии. Но император не отказался от затеи соединить титул и Фанза. И, как можно увидеть, ему это почти удалось.

Росчерком пера я стала невестой Данте Аргаццо, а несчастный красавчик-дракон, проведший полжизни на войне, моим женихом. Нашего мнения не спросили, что привело к целой серии трагедий.

Например, Эдит Фанза после счастливого известия выпрыгнула из окна в озеро Слез, расположенное у стены ее покоев. Конечно, драконорожденным от такого ничего не будет, хотя лететь ей пришлось четыре метра. Но на ней было платье весом в двенадцать килограммов, и украшений ещё на сорок.

С этого места начиналась уже моя история.

Потому что принцессу вытащили, откачали, но в ее теле уже была я. Студентка, едва успевшая поступить в ординатуру.

Мне… пришлось приспосабливаться.

Выдать себя я боялась, но так уж вышло, что Эдит Фанза и я были почти полными противоположностями. Целеустремленная одиночка и особь, чувствующая собственную ценность лишь в отражении чужих глаз.

Так что с Данте Аргаццо помолвили уже меня.

Я вошла в клан Аргаццо, жила под его крышей два месяца, утешала Данте, когда он единственный выжил после нападения перевертышей на Второе крыло. Плакала около его кресла, когда арестовали главу Аргаццо, когда пытали вассалов дома и его слуг. Когда гнев императора обрушился и на голову самого Данте.

- Но после, досточтимые вейры, - голос обвинителя поднялся до невиданных нот, - вейра Вивиан опознала кусочек тесьмы, застрявший в петлях двери архивной комнаты! Кусочек руанской старинной тесьмы, вытканной в единственном на свете экземпляре для вейры Эдит Фанза!

Он ликующе воздел палец вверх, а мое сердце рухнуло вниз от ужаса.

Ни про какой кусочек тесьмы я до сегодняшнего дня даже не слышала.

Позади меня ахнули от восторга и страстно задышали мои ненавистницы.

- А после одна из горничных припомнила, как видела вейру Эдит, идущую по коридору с какими-то документами в руках. Ночью! А ведь всем известно, что вейра Эдит Фанза не любила читать и никогда не писала писем. Вот, извольте, свидетельство ее горничных, что все послания были составлены с ее слов, но написаны ее личным бессменным секретарем вейром Канаш.

- Чем вы можете оправдаться, вейра?!

Обвинитель подскочил ко мне, пылая театральным экстазом. Я устало потерла виски.

- Это косвенные улики, - сказала твердо. - Кто угодно мог срезать тесьму с моего платья, а горничная дома Аргаццо служит дому Аргаццо и давала кровную клятву его главе.

Обвинитель с театральной улыбкой осмотрелся, словно призывая окружающих в свидетели моего слабоумия.

- И зачем же клану Аргаццо вредить самим себе?

Туше.

Откуда я знаю.

Я только знаю, что никаких документов не брала. А той ночью, про которую говорит горничная, просто отнесла документы Данте из кабинета в его спальню. Потому что он меня попросил. А ночью понесла, потому что я вспомнила о его просьбе, когда уже спать ложилась.

Мой взгляд в который раз обошел зал, отыскивая Данте, но его все ещё не было.

- А платье на мне какое было? - спросила неожиданно даже для себя. - Той ночью, когда меня горничная увидела?

Обвинитель замешкался.

Из-за стола поднялись трое судебников, нанятых моим отцом, и суд снова превратился в ругань и скандал.

Горничную суду предъявили, но та сказала, что платье было ночным. Белым и в кружавчиках. А обвинитель тут же заявил, что тесьму я оборвала, когда ходила в архивную комнату на разведку. А уж потом, ночью, пошла, так сказать, на дело.

Положила в комнату поддельную карту, а настоящую передала ритуалистам, которые узнали расположение и навигацию Второго крыла.

Все говорили, и говорили, и все равно получалось, что улики косвенные, а обвиняли меня не то чтобы голословно… Но моя репутация, мой характер…

- Я любила Данте, мы были связаны истинностью, - выдавила с трудом. - Я никогда бы не навредила ему. У меня просто-напросто не было мотива, чтобы совершить такое страшное преступление.

Признание далось мне с болью. Не привыкла я разбрасываться такими словами. Говорить о любви вслух - все равно что пачкать ее. Класть, как кусок на общий прилавок, чтобы каждый мог пощупать, взвесить на ладони. Оценить.

Так и вышло.

Обвинитель весело рассмеялся, словно я сказала особенно удачную шутку, а после жестко скомандовал:

- Введите.

Из темноты коридора вывели одну из служанок нашего дома, со скованными руками, бледную и трясущуюся. Я ее почти не знала.

- Я была личной горничной вейры Эдит Фанза, - ее тонкий голосок отлетал от стен в наступившей тишине.

Она виновато посмотрела на моего отца, потом на меня. По лицу бежали слезы:

- Простите, вейра, простите меня, но я была с вами в тот день, когда вы.… выпрыгнули в окно.

- Обращайтесь к суду, вея! - строго одернул ее обвинитель. - Что произошло в тот день?

Зал замер в предчувствии. А я, наконец, увидела Данте. Он стоял, оперевшись плечом на боковину дверного входа, окутанный сумраком гулких коридоров за его спиной.

С той секунды, как я шагнула в Вальтарту и стала пусть и непробужденной, но драконицей, мне стало доступно драконье зрение. И я видела его, словно он стоял близко-близко. Золотые волосы, голубые, редкие для Вальтарты глаза.

Сквозь дымку пугающей красоты проступал живой и несовершенный Дан, в котором обаяние, жестокость и красота сплелись в какое-то новое причудливое качество, присущее лишь ему одному.

Он был жесток, но не бессмысленно жесток, он бывал добр, но начисто лишен порывистости, которая часто сопровождает доброту. Он улыбался, но далеко не каждому на этом свете. Мне он улыбался.

Я автоматически привстала.

Сердце рванулось к нему, словно собралось выпрыгнуть из груди.

А после на меня обрушился плаксивый голос служанки:

- И тогда вейра Эдит забралась на окно, открыла створку и сказала, что лучше смерть, чем замуж за анта из клана Аргаццо. А потом прыгнула.

Этого я не знала.

Слышала только, что предыдущей хозяйке тела чем-то не угодила помолвка, и та вздумала попугать отца, чтобы тот ее разорвал.

Я не знала, что все было… так.

Мой отец тут же вскочил, а вместе с ним и брат, и три судебника, требуя вычеркнуть ее показания. Она, в конце концов, простолюдинка-вея, что из зависти оговорила свою вейру.

Но я-то знала, что девчонка не лжет. Артефакт правды светился зеленью под ее рукой. И Данте тоже видел этот предательский свет.

Он медленно прошел вперед, не отводя от меня взгляда.

Крики стихли, словно невидимые софиты сошлись на его лице, вычерчивая бьющуюся на виске жилку, стеклянный, запечатавший внутри все чувства и мысли взгляд.

Я хотела его позвать. Напомнить, что он обещал вернуться с подтверждением моей невиновности. Сказать, что все эти три дня в аду я жила, только потому что он держал меня за руку и повторял, что верит мне.

Но Дан дошел до помоста, а после свернул к левой стороне рядов. Туда где сидели мои обвинители.

Под горящими взглядами драконов он сел на место главы клана и из моего Дана стал тем, кем был всегда - Аргаццо.