Попаданка со скальпелем

20. Данте

- Командор, лес зачищен, взяты образцы почвы, пепла и древесины. Из перевертышей двоих взяли живьем, но довезем ли, не знаю.

Дан глянул на Брина и по-военному коротко кивнул. Но тот не уходил. Разглядывал. Устроился плечом в один из кривоватых монастырских дубов и пялился, как на деву.

Дан равнодушно отвернулся. Чтобы знать, ему не обязательно фотографировать глазами, и Брина он давно проверил.

Простой, но качественный человек без тайн и двойного дна. Его можно было бы приблизить.

Его ближний круг поредел, и кто-то должен был встать на смену погибшим. У него нет времени на скорбь.

От кайранов, столпившихся на выгулочной просеке, донесся веселый шум. Драконы выделывались каждый на свой лад перед одинокой фигуркой в черном. Дан им не мешал. Против его воли они не пойдут, а размяться и повеселиться в компании молодых симпатичных нерд им не повредит. Радости в их жизни немного.

А Эдит надо залезть уже на кайрана, а не отсвечивать белым личиком перед драконами. Нерд здесь и без нее хватает.

В груди противно заныло. Окатило жгучей ненавистью напополам с болью.

Не зажило. И не заживет никогда.

Он выучил ее за одну-единственную ночь. Ласковая, беззащитная, что роза без шипов. Экзотическая, как редкая бабочка: волосы рыжие, гладкие, будто шелк, и странные серые глаза, светлые до прозрачности. В Фанза текла далекая иномирная кровь, делая им редкие подарки раз в поколение.

Ничего общего с порочной роковой вейрой, ради которой лилась кровь, ломались мечи и юные жизни, вспыхивали и гасли сердца. Под ядовитой змеиной оболочкой жила неприхотливая монашка. Лгали доносы, лгали клипсы, показывающие во всех ракурсах торжествующую усмешку Эдит.

Дан не отрицал, что увлекся. Только не красотой она его купила, а жаждой. Если смотреть на мужика, как на бога, любой сойдет с ума. А Эдит тянулась к нему, как цветок к солнцу, выбегала на крыльцо, едва он спрыгивал с кайрана. Находила в любом уголке дома, словно в нее был встроен поисковой датчик. Магнитилась, ластилась. Открыто в любви не клялась, но краснела так, что свечки от нее зажигать было можно.

Он и дрогнул. Сам искал ее взгляд, сам водил по салонам и балам, когда возвращался, хотя над ним посмеивались. Где это видано, таскаться за невестой, как пес на привязи?

Он увлекся, но не полюбил. Не смог, как она. Чтобы душу отдавать за другого человека. На поле боя он думал о поле боя, не потерял интерес к делам, не слеп в ее присутствии, не глох, не терял разум. Но платил за слепую страсть Эдит, как умел, обрубая змеиные жала недоброжелателям, скупая коробками украшения и платья, и ни разу не послал за ними тогда ещё живого адъютанта. Сам ходил, сам выбирал, и дарил сам. И когда отец в качестве условия помолвки потребовал отложить инициацию до брака, согласился.

Он стал бы хорошим мужем, внимательным и добрым, дал бы ей ключи от сокровищницы рода и принял как хозяйку.

Дан воздавал ей в равных, но в глубине души знал, что недоплачивает.

Иногда он… уставал от собачьей преданности. Пропускал мелкие бабьи подколы от мачехи и сестер, сбегал в город в одиночестве, ночевал один. Не старался узнать ее лучше. Пытался по первости, но Эдит только тряслась и краснела в его присутствии. Ну он и бросил. Решил, что все исправит, когда она немного привыкнет к нему. Спешить было некуда. Впереди была целая жизнь…

Послышался взрыв хохота.

Мускулы на шее дернулись, едва не повернув его голову без всякого участия мозга. Драконий инстинкт действовал на автоматике и по обстоятельствам. И в эти обстоятельства все ещё входила Эдит.

Послушались голоса, и Дан перестроил слух на высокочастотные волны. А после не выдержал и повернулся. В поле зрения попала физиономия Брина с характерной и немного печальной улыбкой. Его дракону нравилась Эдит. Сильно.

Хотя он знал. Все знали.

И сам Дан знал лучше других. Но что его дракону человеческие войны, любови и предательства? Дракон есть часть бога, но не человека.

- Оскольчатый… - поймал слух далекий холодный голос. - … нельзя! Иначе… браслеты!

Эдит с ледяной решимостью шагала на Марина, и тот отступал, растерянно озираясь. После вынудила его сесть на кайрана, предварительно вырвав из рук черный ящик и едва не уронила, потому что тот, несмотря на малые размеры, весил, как молодой олень. Его успел перехватить Виар, и они уже вдвоем напустились на Марина. Драконы радостно угорали.

Эдит, наконец, закончила нотации и, развернувшись, зашагала к лекарским чемоданчикам. Не обернулась.

Дракон в груди тоскливо шевельнулся, транслируя идеальный холод со стороны выбранной самки. Эдит не обернулась не потому, что играла в гордость. Она просто о нем забыла.

Эдит, которая когда-то смотрела ему в рот, теперь скользила мимо. Огненная и ледяная, гибкая, как ифритовая кошка, изящная даже в этом черном мешке.

Женщина, чью любовь он брал из милости, бросал короткие улыбки, как попрошайке на паперти, охладела к нему. Достала свой невидимый блокнотик и вычеркнула его имя из необъятного списка подаренных ей сердец. Дан больше ни для чего ей не был нужен.

Он ведь когда-то этого хотел. Мечтал когда-то, чтобы ее любовь была не такой… удушающей. И что в итоге?

Глаз ходит за ней, как сторож. В груди каленое железо поворачивается.

- Странная она, а? - Марха бесшумно возник по правое плечо.

На стародраконьем имя Марха значило «бесшумная тень», имя Данте «сталь», а Эдит - «жертва». Хотя старый язык давно упразднен, и Данте означает безрассудного воина, а Эдит - цветок для победителя.

- Арм говорит, на его мать похожа. Та полностью ассимилировала в дракона к полувековому возрасту, но иногда то словечко какое прорвется, то глянет так… непонимающе. Ты не думал, что это уже не она?

Думал. Он ещё на суде подумал, что Эдит совсем не похожа на свою роковую версию, и что по дому ходит не как хозяйка, и даже не как гость. Как мышь, пробравшаяся на кошачью территорию.

И если бы не роковая случайность, он бы поверил даже в ифрита, вселившегося в Эдит.

- Это дар, - тускло обронил Дан. - А иномирянки приходят в Вальтарту в своем теле.

Правда, бродили по дворцу слухи, что иномирянка может занять тело по божественной воле, но… это детские слухи. С двенадцати лет глупости жестко пресекались взрослыми.

- Тогда следует взять с нее всю причитающуюся Аргаццо выгоду, пока она жива, - прямо сказал Марха, - А после дар докончит, что не смог сделать ты.

Дан подавил желание зажмуриться. Он видел, как дар калечит дракона, не способного выдержать качества и силы магии. Младший сын Тириан, его единокровный брат, к своим пятнадцати превратился практически в растение. Его жизнь поддерживали жрецы и артефакты, а выгоды от его дара, считай, никто не получал. Он лежал, прикованный к постели, и приходил в себя все реже.

Осталось не больше месяца до момента, как встанет вопрос о его ликвидации. Слишком много сил уходит на его жизнь, да и Тириан больше не хозяйка дома Аргаццо. Драконы клана больше не хотят тратиться на его содержание.

И если Эдит не увеличит силу драконицы, то рано или поздно и ее тело съест дар. Эдит Фанза, наконец, умрет и освободит Аргаццо. Его дракон посмотрит на другую, более достойную самку.

В груди разлилась ядовитая боль. Дракон бесновался в отчаянии.

Сзади снова подошли, но Дан прочитал их ауру задолго до появления.

- Я останусь здесь, пригляжу за Верши, - отчиталась Ильха. - Монашки его не удержат. Или он соблазнит какую, чтоб сняла магическую цепь.

Рослая, ростом под два метра, она была вровень Дану. И, как неудачно пошутил Мархи, на мужика была похожа даже больше, чем они оба вместе взятые. А Ильха взяла, да и запомнила, и гладила беднягу по хребту твоим палашем всякий раз, как видела.

Она притащила за собой настоятельницу и говорила прямо при ней, хотя та дрожала, как желе, - от негодования.

- Я слово свое сдержал, - предостерегающе сказал Дан. - Латиф восстановят, ибо Латиф отныне моя земля.

- Но фабрика… - начала было настоятельница, но Дан поднял ладонь, останавливая ее.

- Фабрика пока будет закрыта. Временно. Кайраны с помощью и предметами первой необходимости прибудут в течение недели. Ты присмотришь, Ильха.

Поймал короткий кивок и, не слушая причитаний настоятельницы, зашагал к отряду. Под его начало поступил и отряд Верши. Те сбились отдельной кучкой и отчаянно храбрились. Уж они-то, какими бы добросовестными вояками ни были, понимали, что нарушают прямой приказ главы Аргаццо. Те, что помоложе, даже похохатывали вслед нердам и нахально глядели в его сторону. Старшие стояли особняком, черные, как тучи. Приказ Верши вверг их в великую беду.

Вперед выступил рыжеволосый молодой Ниш, хотя бы виноват меньше других. Его статус находится в уязвимом промежуточном состоянии, когда что глава прикажет, что его правая рука, а ты будь добр подчинись.

Он и подчинился. И наверняка с охотой. А теперь косил одним глазом на Эдит изо дня в день. И лишь боги знают, чего в его взгляде было больше: вины, ненависти или мужского интереса.

При его появлении вояки вытянулись в струну, но Дан прошел мимо, не кивнул. Они познают его гнев. Но не здесь. Не сейчас. Отец учил его не кормить ярость, а жалить лишь один раз, но быстро и смертельно.

Взгляд против воли вернулся к Эдит.

Он поднял вверх руку и поляну накрыл Зов:

- Взлет!

Первыми в небо поднялись кайраны, везущие раненых и ослабевших. Следом первая фаланга - отряд Верши, взятый в тиски лучшими из его воинов. Дан перекинулся последним и устремился вперед, где виднелась тонкая фигурка его несостоявшейся лживой жены.

Инстинкты гнали его к ней.

* * *

Полета я опасалась, как любой здравомыслящий человек, которого взгромоздили на мохнатую хитроватого вида зверюгу. Кто знает, что у нее в голове. Завернет в лесок и перекусит немного. Мной.

Но стоило подняться в небо, как подозрения вылетели из головы. Драконица взвыла тонким, каким-то детским голоском, и несколько минут глаз ловил только синь неба, всполохи зелени, кружащийся снегом пепел. Ветер бил в лицо, а я умирала вовсе не от ужаса, а от восторга.

В себя пришла только когда перед носом мелькнули шпили родового поместья Аргаццо, и мы начали снижаться. Только после этого я вдруг обнаружила, что часть кайранов оторвалась от нас по дороге. Да и количество летящих драконов поредело.

Кайман мягко прыгнул на каменистую площадку и взялся, урча от удовольствия, мять лапами землю. Я тут же спрыгнула и зажмурилась - так ярко здесь светило солнце. В Латифе в последние дни было темно от заволокшего пространство пепла.

- Какого ифрита ты тут делаешь, маленькая дрянь?!

С трудом проморгавшись, открыла глаза и без всякого стеснения закрыла обратно. Серьезно. Я самый невезучий человек в Вальтарте.

- Доброго полудня, вейра Вивиан.

Тело воспроизвело идеальный реверанс. Ум рисовал заманчивые перспективы серийного скандала. Это такой скандал, который идет по семь серий в каждом сезоне: сначала со мной поскандалит Вивиан, потом Тириан, потом дочери Тириан, каждая по отдельности, после к ним примкнут остальные домочадцы…

Меня ждет повышение норадреналина, выросший уровень сахара в крови и скачок артериального давления. И все это плюсом к физическому истощению.

- Как ты… Как ты посмела! Как ты вообще сюда попала?!

Вивиан стояла подбоченясь, в блестящем платье того редкого розового оттенка, который нравился всем и шел ей безумно. Высокая, по-деревенски румяная и крепкая, как все драконицы. Рядом с ней я смотрелась, как феечка около гусара. Тощая, бледная, макушкой чуть выше гусарской плечевой оси.

Я прокрутила в голове наш диалог на десять фраз вперед и бестрепетно отвернулась. Я Данте с трудом выношу, а на его саблезубых родственников тем более не подписывалась. Пусть с ними беседует психиатр.

В памяти всплыло воспоминание, как Вив упражнялась на мне в остроумии изо дня в день, и гнев подкатил к горлу огненным кольцом. Как Тириан тонко улыбалась, слушая мое слабое блеяние, как гадили ее милые зефирные дочки. Как смотрели дракониры семьи. Именно в этих стенах на меня приклеили ярлык распутницы.

Изо дня в день, из часа в час. Без перерыва на сон и еду. В любой момент ко мне в комнату могли зайти и прочитать лекцию о плохом поведении. Был случай, когда Тириан вломилась ко мне в ванную комнату, чтобы обсудить цвет бального платья.

Спрятаться от бешеных ос было негде.

Но стоило вернуться главе семьи или Данте, как фурии волшебным образом превращались в зайчиков и белочек.

И я больше не хотела тратить на них ни единой митохондрии.

Я собиралась тактически отступить, когда меня резко дернуло назад, плечо обожгло болью. Оказалось, Вивиан трансформировала руку в костистую лапу и сцапала меня за руку.

- Не смей отворачиваться, лживая тварь, - Вив агрессивно оскалилась. - Сестра! Сестра!

Ее голос разнесся над площадкой, вплетаясь в общий шум. Зрачки трансформировались в игольное ушко, лапа сжалась, выворачивая плечо, а после… с силой отдернулась. Я едва сумела заметить тонкую, словно нить, длинную вспышку, отделившую меня от Вивиан. Задержись она хоть на миг, осталась бы без руки.

Полыхнувшие алым глаза уставились мне за спину.

- Ва… ша Светлость… - Вив с остановившимся взглядом неловко присела в реверансе.

На неровной каменистой площадке для взлета, она покачивалась на тонких каблучках, как ламповый абажур, лишенный основания. Но распрямиться не решалась. Дан пока не дозволил.

- Ты полна энергии, тетя. Счастье видеть тебя в столь добром здравии.

Тяжелые руки легли мне на плечи. Знакомая золотистая магия обняла меня защитным коконом. Дан стоял у меня за спиной, и я чувствовала, как его дыхание горячит тыльную сторону шеи.

Плечо ещё дергало болью, но магия Данте прокатывалась невидимыми мягкими волнами, обезболивая мышцы. Не шевелясь, подняла взгляд выше.

Под старинный свод крыльца дома Аргаццо высыпала вся семья в полном составе. Такова была одна из традиций Аргаццо. Если из военного похода возвращался глава, каждый член дома обязан был бросить все дела и встретить его. Даже если лежал в кровати больной, сидел в ванне, застрял в одной из магических ловушек, находился на грани научного озарения или даже рожал.

Побледневшая Тириан с грацией вдовствующей королевы сошла со ступеней в одиночестве.

Дочери - Лейне и Айш остались наверху, как и остальные домочадцы, хотя заалевшие глаза впились в мое лицо отравленными кинжалами.

- Дом Аргаццо приветствует своего главу, - Тириан сделала неглубокий реверанс и подняла руку.

И домочадцы Аргаццо, и небольшой охранный отряд, дождавшись сигнала, согнулись в марионеточном поклоне. Циничная демонстрация реальной власти в этом доме. Они все ещё повиновались Тириан, но не Данте.

Мне очень хотелось обернуться и посмотреть на Данте, но глаза Тириан впились в мое лицо ледяными осколками, цепко удерживая взгляд. В ответ я без стеснения разглядывала ее. Не молода и, пожалуй, некрасива. Точнее сказать, для расы драконов ее внешность была посредственна. Типичная песочная драконица.

Чем я была так испугана и восхищена? Даже мечтала быть немного на нее похожей, пока она меня не размазала, как крем по тарелке.

Дан медленно отпустил мои плечи.

- Мой дом встречает меня великой радостью, - его Зов накрыл площадку, и пространство словно замерло, вслушиваясь в его голос. - Эта вейра - гость дома Аргаццо. Мой личный гость. И каждый, кто пересечет грань гостеприимства, будет наказан согласно кодексу чести Аргаццо.

Тириан сумела склонить голову, не отрывая от меня ненавидящих глаз:

- Разумеется, мой лорд, но дозволь Вив распрямиться, - Тириан шагнула ближе и даже умудрилась положить руку на рукав Дана голос ее стал тише и мягче. - Горе сломило ее, и она который день недомогает. Прошу, сын мой…

Это Вив-то недомогает? Ну если только из-за избытка яда в организме.

- Вейра Виван будет прощена после извинений. Ей надлежит своими руками подготовить спальные покои гостье.

Вив зыкнула на меня исподлобья глазами змеи-убийцы и проскрежетала:

- Повинуюсь, мой лорд.

Тириан открыла было рот с потоком возражений, но Данте просто отмахнулся. Взял меня за руку и повел к дому, оставив за спиной и Тириан, и трясущуюся от ярости тетку Вив.

Я безразлично скользнула взглядом по лицам, но почти сразу отвернулась. Эти люди забрали у меня кусок жизни. Возможно, кто-то из них приложил руку к гибели крыла. Возможно, даже Тириан. Не зря же они с Верши ворковали ночами, спрятавшись в садовой беседке.

- Остановишься пока в гостевых покоях рядом с моей спальней, - сказал Дан. - Там всегда свежее белье и хорошо натоплено.

Теперь он шел впереди и говорил, не оборачиваясь.

- Мне бы хотелось, как можно скорее встретиться с отцом, - сказала вместо «спасибо» или «мечтаю жить через стенку от своего палача».

Глаза против воли бродили по знакомым стенам.

Замок Аргаццо - оживший готический кошмар. Старинные гулкие коридоры с тяжелыми каменными плитами и стенами, украшенными давно устаревшей резьбой. Посеревшие, забитые вековой пылью прожилки плит. Выбитые из нефрита стражи-драконы, ростом с трех меня, перед входами в основные залы. Если бы Аргаццо не задирали нос так высоко, могли бы озолотиться, продавая сокровища, которыми был набит этот дом, но… Я уже убедилась. Голодать будут, а нефритовые драконы так и продолжать охранять опустевшие покои, а литые из старого золота алтари будут стоять на четыре стороны света.

Покои Дана располагались в конце крыла. Четыре комнаты, соединенные с двухкомнатными гостевыми покоями. Я знаю. Я была там. Один раз.

В ту самую ночь.

Перед тяжелыми резными дверями Дан резко повернулся ко мне. Тяжелый взгляд, вызолоченный тусклыми настенными светильниками до темной бирюзы, лег на мое лицо. В эту секунду я как никогда остро ощутила нашу разность. Дан - воин, я целитель, он убивает, я спасаю.

- Пока нет, Эдит, мне потребуется время, чтобы доложить императору о перевертышах и твоем даре, а до тех пор ты будешь сидеть тихо в моем гнезде. Здесь никто не причинит тебе вреда.

- Ну да, конечно, само собой, - отозвалась насмешливо. - Тетка Вив с ума сойдет от гостеприимства.

Дан, словно не услышал. Он вдруг протянул руку, и его пальцы мягко скользнули вдоль раненного плеча:

- Твоя драконица плохо регенерирует. Тебе нужна помощь, Эдит, иначе дар искалечит тебя. Попроси меня, и.…

Последнее он произнес с трудом.

Я с таким же трудом отвернулась. Атака Вив наглядно продемонстрировала мою уязвимость. Моя драконица прибавила мне разве что никому не нужной красоты, но силы я так и не получила.

Больше нет смысла себя обманывать. Мне нужен симбиоз со светлой драконьей магией. Без него моя драконица так и останется слабой.

- Мне нужно подумать, - сказала отрывисто.

Но едва положила пальцы на ручку двери, как их накрыло ладонью Дана:

- Одну ночь, Эдит, - жаркий шепот обжег висок. - Я дам тебе на раздумья одну ночь, а после ты скажешь мне «да».