Попаданка со скальпелем

30. Второй договор

Мне снилась уже знакомая веснушчатая вейра. Совсем одна, одетая в мужскую простую одежду, она ловко пробиралась между кустарников на гористой местности. Ветер трепал рыжие кудри. Она добралась до пещеры и упала на колени перед полумертвым драконом, бережно вытирая кровь с разодранного гребня. Тот смотрел на нее тусклым золотым глазом. Ему было больно.

Вейре тоже было больно. У нее были разбиты в кровь ноги, содрана кожа на руках, и ей было некуда пойти. Ставленница богини направила свою силу против нее. Любой человек в городе забьет ее до смерти на законных основаниях, как предательницу драконьего рода. Ей бы бежать…

Но у нее на руках умирал ее милый, и она оставалась рядом с ним. Ровно столько стоила ее любовь. Дорого. Очень дорого. Счастье стоило дороже, но столько у нее уже не было.

В сон прорвался рык…

- Как смеешь мне перечить?!

Страшный шепот, от которого кишки завязываются в бантик.

- Вейра Фанза хотела сказать вам сама… - полузадушенный хрип.

- Раньше надо было демонстрировать свою верность вейре, а не выполнять приказы Верши…

Незнакомый страшный голос. Так звучит черное горное озеро, потрескивающее осколками первого тонкого льда. Январская ночь, задыхающаяся от метели.

- Отпусти Ниша, мой лорд, иначе ты его сломаешь, - третий голос. - Простые драконы хрупки перед тобой.

Этот голос я знала. Это… Марин. Кого он просит? О чем?

Я забарахталась в черной воде сна, а приглушенные голоса звучали дальше.

- Я расскажу тебе сам, прошу, отпусти, иначе он умрет.

Глухой удар. Незнакомый хриплый кашель. Такой бывает при травме трахеи, и нужно проснуться. Помочь. Я родилась, чтобы помогать.

- Говори, Марин, - от этого голоса шли холод и темнота.

Марин заговорил. Быстрее обычного, словно тоже слышал эту темноту и боялся ее спровоцировать. Говорил про нападение на карету, про моего убийцу с отсеченной головой, перечислял погибших. Описывал убийц.

Теперь я знала, кому принадлежит ледяной голос, но как ни старалась, не могла найти в нем ни следа солнечного обаятельного Данте.

Голоса стихали и отдалялись. Гасли, словно огоньки под снегом…

Я очнулась в темной комнате. На окнах, утопленных лунным светом в пол, колебались прозрачные занавеси. Мерно тикал часовой артефакт, поблескивая рунным кругом на стене. Пахло смесью лекарственных настоек и терпкой камелии - личным запахом Дана. Камелия входила в смесь притирки для мечей и кожаных деталей военного доспеха и давно стала частью его реноме.

Несколько секунд я ещё помнила его страшный голос во сне, но после с легкостью выкинула его из головы. Сон искажает реальность. Вытаскивает глубинные страхи. В реальности Дан не был таким никогда, даже когда поверил в мою виновность. Даже тогда, в монастыре.

- Дан, - позвала хрипло.

Рядом шевельнулось большое и сильное тело, посылая новый ожог по коже. Первый порыв: вскочить и оттолкнуть, я задавила в зародыше. Хотя бы потому что дракон, не имеющий лекарских навыков, знает только один способ поделиться силой с другим драконом или человеком. Через любую форму близости. В том числе и через простое прикосновение кожей к коже. Простого соприкосновения рук при моих ушибах было явно недостаточно.

- Ты выполнил мою просьбу, - я слабо улыбнулась.

Оказывается, все это время я страшно боялась, что провести опытного придворного лиса Нолша мне не удастся. А мне всё-таки удалось.

Дан вынырнул из одеял, и я близко-близко увидела его мерцающий темный взгляд. Спутанные пряди рассыпались по голым плечам, придавая ему пугающей фейской миловидности. И страшно, и тянет, и..

Отвернуться надо. Не хватало ещё, чтобы мной управлял коктейль из нейромедиаторов и гормонов.

- Марин мне все рассказал, - отчитался он, растекшись по белизне постели большой темной рыбиной.

Он выглядел совсем смуглым в сочетании с меловым цветом одеял, но я знала, что при свете дня кожа у Дана совсем светлая. Без единого пятнышка, лопнувшего сосуда или даже родинки. Он был безупречен, как все драконы.

Я силой воли подняла себя вертикально, но стягивать с Дана одеяло предусмотрительно не стала, накрылась краешком. А вдруг он там вообще весь голый? Что я тогда делать буду?

«Ляжешь поудобнее, - философски отозвалась драконица. - Давно пора».

Наверное, я всё-таки выдала какую-то реакцию на драконьи подначки, потому что Дан поднял руку и медленно провел кончиками пальцев по моей руке.

- Я тебя не трону, - сказал шепотом.

До бывшего, кажется, не доходила перспектива, в которой потрогают его самого. И может даже не один раз. Дракониры редко доводили воздержание до полноценного гона, ибо не женское это дело на мужиков бросаться. А я балансировала на краю ни один день.

Но глаза у Данте были такие, что лучше на эту тему не шутить. И вообще рта не раскрывать, чтобы не сорвать невидимую чеку.

Я разорвала мучительный визуальный контакт и глухо поблагодарила:

- Спасибо. За регенерацию. Самой бы мне туго пришлось.

Он тихо и жутковато засмеялся. А после вдруг рывком поднялся и сгреб меня в охапку вместе с одеялом, сжал так, что дыхание застряло в горле. От полыхнувшей внутри магии разлилось теплом.

- Я слушал Марина и умирал на каждом слове, цветок. На каждом ифритовом слове. Они посмели тронуть тебя здесь, в двух шагах от Семидворья. Это не отвечает ни логике, ни чести. Император не захочет терять одаренную. Нас мало! Ты не представляешь, как нас мало, и каждый на вес императорской сокровищницы. Понимаешь?

Он чуть встряхнул меня, и я послушно откинулась в его руках, подняв взгляд на его измученное лицо. Ресницы у него были тяжелыми и словно влажными. Тревога легла в мрачном заломе между бровей.

Я жадно всматривалась в лицо Данте. Я ещё никогда не видела его таким.

- Не понимаю, - сказала искренне. - Я даже не понимаю, кого хотят убить. Меня или тебя.

Почему-то именно теперь, когда опасность отступила, меня крыло слабостью. Желанием прижаться к Дану, закрыть глаза и подождать, пока он, как нормальный мужик, покрошит моих недоброжелателей в капусту.

Девочки не должны лезть в кровавое месиво.

- Значит, Марин рассказал тебе… - повторила задумчиво, чтобы отвлечься, уйти от изучающего взгляда. - Ты знаешь, кто мог напасть на карету? Брат говорил, что император не имеет отношения к происходящему, но кто ещё обладает достаточной властью, чтобы вынудить прилететь в Аргаццо высокопоставленных драконов, а одного из них и вовсе отравить?

Никто.

И Дан тоже знал, что никто.

Губы у него дрогнули:

- Наши с императором разногласия неразрешимы по определению. Он хочет, чтобы я куда-нибудь исчез, а я совсем не хочу исчезать. Но, как и Аргайл Фанза, я не верю, что это император.

Мне это не понравилось. Не хотелось отвергать версию, в которой император все это придумал и воплотил. Несколько секунд я обдумывала, а после возразила:

- Только император мог приказать Первому лекарю организовать комиссию. Именно император послал Верши в Латиф. И вряд ли последний решился бы на авантюру, не имея за спиной твердого гаранта. И даже я сама - живое тому доказательство. Именно император организовал наш брак, надавив на Фанза. Отец не горел желанием отдавать меня.

Дан задумчиво склонил голову, с интересом разглядывая мое лицо. Волосы густой волной окончательно съехали ему на плечо, что страшно отвлекало меня от политики. Драконица мне тоже не помогала. Теперь, когда Дан залечил сырой силой мои ушибы, она вовсю флиртовала с мрачноватым напарником моего бывшего. То кувырнется, то хвостом мазнет по нервам, то растает золотой дымкой.

Я окончательно выпуталась из одеяла, чтобы хоть сколько-то уравнять наши позиции. Но стоило мне окончательно распрямиться, Дан вдруг резко дернул меня на себя, обхватив затылок сильными пальцами. Его взгляд вошел в меня, как кинжал входит в масло. С мягкой силой, наслаждаясь податливостью плоти.

- Диш, я вижу все магические договоры на твоих руках, - сказал он тихо и жестко. - Все клятвы. Такова одна из моих способностей.

Против воли я скосила взгляд на собственные запястья, но, конечно, обычным зрением я ничего не увидела. Но я прекрасно услышала и поняла Данте. У меня - у этого тела - есть ещё какая-то клятва или договор. До этого момента я их и видеть-то толком не могла, а последние дни столько оперировала, что магии хватало лишь на самые необходимые вещи. Да и что скрывать. Я просто не подумала о такой элементарной вещи. Что на мне может быть ещё какой-то договор или кровная клятва.

- И… что это значит?

- Обычно в рунах можно разглядеть частные руны дома, чей представитель заключал договор, - медленно пояснил Дан, не отводя от меня мерцающего черной синью взгляда. - Я полагал найти в твоем договоре руны клана Фанза или Таш, или хотя бы Вархов, раз уж их представитель липнет к тебе, как нить к подолу. Но их нет. Я даже не могу разобрать, договор это или клятва, не могу увидеть цвет договора. Даже его вращение сравнимо со скоростью звериного оборота. Я никогда не видел ничего подобного, Диш. Мне неведом дракон, способный составить столь сложное заклинание.

Он поднял на меня взгляд, в котором было слишком много чувств, значений которых я не понимала. Кроме, может быть, одного. Я так долго хотела заполучить его любовь, а теперь не знала, что с ней делать. Все было слишком плохо, чтобы наша сказка закончилась свадьбой. В лучшем случае меня ждет участь первой наяры. А учитывая боевые заслуги моего тела, и вовсе приходящей любовницы.

Усилием воли я отстранилась. Даже глаза закрыла, чтобы не поддаваться влиянию Дана.

Ну теперь хотя бы было ясно, откуда он извлек моего мифического любовника и вроде как обвинил его во всех своих бедах. Отчасти из легкомысленного модус операнди моего тела, отчасти из договора на моей руке. Или клятвы. С кем-то же я ее заключила.

Ох, Эдит…

Наворотила девушка дел и выпорхнула из окна, как ни в чем не бывало. А я пашу, как раб на галерах, пытаясь выгадать себе дополнительные полчаса жизни.

Подавленная злость, горечь, алая буква, словно вышитая на коже бесконечной завистью и ненавистью двора, выплеснулись короткой вспышкой. Я с силой толкнула Дана в плечо, а когда он не поддался, прыгнула сверху, придавливая к кровати собственным весом. Наклонилась к посеребренному луной лицу.

- Тогда почему ты меня ни о чем не спрашиваешь? - зашипела не хуже змеи. - Какой смысл говорить загадками и упрекать меня неизвестно в чем? Вытащи из меня информацию об этом любовнике и ненавидь меня предметно. Из Верши же ты как-то вытащил информацию. Есть артефакты, проверяющие говорю я правду или лгу. Есть артефакты, позволяющие обойти магические эманации. Я слышала, что есть даже артефакт, способный обмануть кровную клятву!

Не знаю, чего я ожидала. Ответной агрессии, ярости. Вместо этого Дан, немыслимым образом изогнулся, пройдясь по бедрам длинным, плотным движением. Очень приятным. Даже глаза прикрыл от удовольствия. На секунду меня и саму прошило тонкой иглой ответной тяги, но я не поддалась, хотя Дан очень старался.

Я успела заметить. Когда ему не нравятся мои вопросы, он все переводит в область секса и плавно начинает подрывную деятельность. Глаза закатывает, сопит в правильном ритме и лапами лазит, где не положено. Умудряется быть сверху, будучи снизу.

Проходили. Не действует.

«Ну как же не действует, если действует?» - слабо возразила драконица, но я сделала вид, что не слышу. Когда надо, ее не дозовешься, а когда не надо, на нее действует, оказывается. Воспитала врага в родном теле.

«В нерод…» - начала было драконица, но тут уж я не выдержала.

- Молчи, ради всего святого!

Дан остановился. В направленном на меня взгляде стояла только глухая сладкая полночь, от которой закорачивало где-то за грудиной, а магические жилы свивались в спиральки. Он явно принял мое высказывание на свой счет.

Послушно вытащил лапы из-под одеяла, которые больше всех участвовали в подрывной деятельности.

- Нет никаких артефактов, - сказал безразлично, словно мы не прерывали диалог на его интимное соло. Не стыда у этого человека, ни совести. - Нет никаких методик. Есть умельцы, научившиеся обходить кровные клятвы и договоры. Знаешь, как их обходить?

Поневоле я задумалась.

Очень примерно, но… что-то знаю. Глубины знаний не хватает, но первичной информацией я всё-таки владею.

- Задавать вопросы, не относящиеся напрямую к клятве, - ответила тревожно. - Например, нельзя спрашивать, кого реципиент видел такого-то числа на таком-то приеме. Нельзя спрашивать время и место. Но можно спросить, была ли на том приеме вейра в красном, используя ее как маркер конкретной даты. Спросить, зацвели ли уже гиацинты, чтобы понять, выходил ли человек в сад. И так, потихоньку, околичными вопросами можно подобраться к сути….

- Верши мертв, - равнодушно сказал Дан. - Вчера умер. Марха доложил.

В глубине его глаз клубилось знакомое черное марево.

- Я нанял такого умельца. Лучшего в Лаше. А Верши умер на десятом вопросе. Понимаешь, что это значит?

Я закрыла глаза. Злость, вспыхнувшая в груди алым цветком, погасла. Осыпалась серым пеплом. Я устало уперлась лбом Дану в плечо.

Вот почему он ни о чем меня не спрашивал, только орал и бесился. Пожалел меня. Видел какую-то клятву или договор на моей руке и боялся убить меня в процессе даже самого обычного разговора.

Если задуматься, после нашего самого первого разговора о моем любовнике, Дан больше не поднимал эту тему. Наверное, в тот же день он связал этот факт с договором и решил для начала опробовать методику на Верши.

- Это лотерея, Диш. Если договор имеет жесткие ограничения, ты узнаешь о них только когда подозреваемый начнет биться в конвульсиях.

- Тогда почему ты не спросил меня об этом договоре раньше? До того как я…

Расфигачила целое Крыло.

Дан замер.

- Я его не видел, Диш.

Я собралась задать следующий вопрос, когда Дан перекатился на кровати прямо вместе со мной, осторожно придавив горячим телом. Завис на секунду, разглядывая мое лицо каким-то особенно сложным взглядом. А после легконько отстранил и одним рывком выбрался из постели.

Сердце у меня застучало где-то в горле. Я поглубже зарылась в одеяло, глядя, как Дан натягивает рубашку и стягивает на поясе ремень. Смотреть на меня он избегал.

- Бальный сезон открывает маскарад в самую темную ночь в году, - сказал он отвернувшись. - Это через два дня, цветочек. Дурни перехитрили сами себя, поселив тебя в Розовом дворце. Здесь очень высокий уровень безопасности, а рядом будут Ниш и Марин, и мое кольцо. В самую темную ночь я встречу тебя у центрального дворца. Будь готова. А эти два дня потрать на восстановление.

Он развернулся ко мне, и я увидела, что он уже взял себя в руки.

- Словом главы клана, - он обаятельно улыбнулся. - Прописываю тебе постельный режим и вкусняшки.

Подмигнул мне и ленивым движением натянул камзол. От возбужденного мужика и следа не осталось. Передо мной стояла вполне себе бальная фея, готовая кружить головы местным вейрам. Фея, красуясь хищной грацией, продефелировала к двери, хватанув лапой дверную ручку.

Но секунду Дан остановился. Замер, ожидая, когда я его позову. Тогда согласие, витающее в воздухе, обретет материальность, и…

- Спокойной ночи, - сказала ровно.

Так будет лучше для меня. И для нас обоих. Дан, хоть влюбленный, хоть нет, вряд ли простит мне смерть Крыла, а самообманом я не занимаюсь.

Я отвернулась с дрогнувшей на губах улыбкой, и расслабилась только услышав дверной щелчок.