Попаданка со скальпелем

19. Звенья одной цепи

Я натянула монашеское платье и завязала пояс на мешковатой робе, и сразу сделалась бесформенной и неаппетитной. Хотя с точки зрения Дана, это явно было не так. Я едва ли не воочию видела, как его дракон жадно глотает магию, чтобы удержаться от сладкого нападения. Я привлекала его даже в черном мешке с подвязочкой.

Медленно, контролируя каждое движение, извлекла из-под кровати свой личный лекарский чемоданчик и взялась раскладывать медицинские мелочи. По себе знала, как успокаивают ум повседневные действия.

И верно. Дан, прилип глазами к моим рукам. Зазолотившаяся радужка гасла, дыхание успокаивалось. Желание, прокалившее келью насквозь, схлынуло.

Тянуть я не любила. У меня рабочий день, между прочим.

Резко развернулась и спросила прямо:

- Чего ты хочешь, лорд Серебряных земель? Это же ты принес меня сюда, после того, как я потеряла сознание? Ты меня раздел?

Уставилась на Дана и осеклась. На его лице было написано откровенное сытое удовлетворение. Он хотел, чтобы я знала, кто уложил меня в постель, снял туфли, снял платье, расплел косу. Словно оставлял маленькие знаки принадлежности для несуществующего соперника, что именно он имеет право на меня.

Я больше не могла его понять.

- Хотел, - подтвердил он тихо. - Принес и раздел. А ты хотела, чтобы тебя раздел, например, Арм?

Я бы предпочла, чтобы меня раздела Четвертая или Нене, но… Они, наверное, видели десятый сон, когда Дан нес меня по темным коридорам.

Дан поднялся, и я невольно дернулась в сторону. Кондовый девчачий инстинкт в присутствии непредсказуемого самца. Вот только Дан заметил. Понял. И ему это не понравилось. Глаза помрачнели, а рот сжался в линию.

- Сядь, Эдит.

Вероятно, изначально он планировал меня снова облапать и самолично куда-нибудь усадить, но не теперь, когда прочел мою уязвимость. Кажется, он решил, что я его боюсь, и ему это не понравилось.

Я отложила чемоданчик и опустилась на кровать, ощущая ее зоной всевластия. Слишком много маркеров в ней было, чтобы переступить проведенную черту. Близость, секс. Территория, на которой действуют не только животные правила.

Дан взъерошил светлые волосы и растерянно потоптался. Келья вдруг стала тесной: подарочной коробкой для заполнившей пространство фигуры, остававшейся при том довольной изящной для мужика.

Я вдруг подумала, что он очень юн для дракона. Даже для человека ещё очень молод, и… уже испорчен.

Все это время он был первым и пока единственным претендентом на совершенное преступление, но… Теперь появился Верши. И пусть понимала я в политике немногое, было ясно, что действовал он вразрез с интересами Данте.

- Прежде чем ты начнешь расспросы, я хочу знать, что произошло, - сказала твердо. - Я имею право.

Дан равнодушно дернул плечом и полностью закрылся от меня, как дверь на амбарный замок. На красивой морде было написано, что он не скажет ни слова.

И верно.

- Не забивай красивую голову политикой, Эдит. Я буду делать свою работу, а ты свою. Боги дали тебе дар, это ли не чудо?

Звучало, словно у богов случилось массовое помутнение рассудка и они промахнулись даром. Не в ту деву положили.

- Это вторая просьба, - сказала ласково. - Я хочу знать, что произошло. Во всех подробностях.

Дан медленно поднял взгляд. Оценивающий и холодный.

- Какая у тебя цель? - кажется, он впервые за долгий срок не назвал меня цветочком. - Ты можешь потратить эти просьбы на что-то действительно серьезное. Приобрести личное имение, купить тысячи нарядов и драгоценностей, вынудить меня вызвать на дуэль своих обидчиков, а ты тратишь их на ерунду. На чушь.

Все-то тебе расскажи. Я мысленно хмыкнула.

- Для общего развития, - сказала расплывчато и даже кистью руки покрутила в воздухе. - Хочу знать все с самого начала.

Дан сжал губы. На скулах ходили желваки, настолько ему претило подчиняться договору. А после, наконец, заговорил.

Верши его не любил, не ненавидел. Верши его не замечал. Мальчик, которого притащил в клан его брат, не представлял для него угрозы. Он был доволен положением правой руки главы клана, отыгрывая мелкие обиды на брата в постели его жены. Об этом знали немногие, но Дан знал. Он вообще знал много лишнего.

Все изменилось после смерти главы. Одно дело подчиняться брату, что был старше и мудрее, другое - юнцу, шагнувшему из веев в герцоги.

Но Верши долго таился. Верши не был самоубийцей, чтобы выступить против самого сильного дракона империи в одиночку. А уж если выступил, значит, за его спиной стояла мощная поддержка. Деньги, воины, магия. Но как Дан вчера не бился, не смог вытащить из него ни слова. Верши дал кровную клятву своему покровителю и не мог назвать его имени.

- Это Верши уничтожил твое Крыло? - спросила после недолгих раздумий.

Дан поднял мрачный взгляд, словно нацеленный острием мне в сердце:

- Нет.

Нет?

- Но… - попыталась возразить, но он только устало поморщился.

- Прекрати, Эдит. Ты будешь оправдана, удовлетворись этим. Верши виновен лишь в том, что пытался уничтожить монастырь, он даже не знал, что перевертыши претерпели изменения. Не исключено, что его самого использовали вслепую.

Я не выдержала и зажмурилась, остро переживая разочарование. Бог знает почему, но в моей голове нападение Верши на монастырь и гибель Крыла Данте несколькими месяцами ранее были звеньями одной цепи. Но по какой-то причине, в голове Дана они связаны не были.

Может, потратить ещё одну просьбу?

Обдумала и горько вздохнула. Нет. Жалко. Повезу оставшиеся просьбы в столицу.

- Ладно, - согласилась с тяжелым сердцем. - Допустим. Но если целью Верши было получить клан, зачем уничтожать монастырь?

Дан вдруг опустился передо мной на корточки и поднял тяжелый взгляд. Даже в такой позе он оставался доминантом, отчасти из-за разности весовых категорий. Моя драконица на фоне его дракона была слабой лучинкой, залетевшей в чужой костер.

Дан полностью перехватил инициативу.

- Я поклялся никогда не спрашивать об этом, но… - произнес он с трудом. - Мне нужны имена твоих любовников, лавандочка.

Я непонимающе моргнула. Личная жизнь оригинальной Эдит была для меня темным лесом и мрачным мраком. Даже трое отутюженных пацанов, выступивших на суде, оставались для меня, скорее, лжесвидетелями, чем любовниками. Я их на этом суде вообще впервые увидела.

- Ты видел их на суде, - сухо сглотнула.

Мысли у меня заметались в панике. Я очень не любила непроторенных путей. Я что-то вроде Гермионы Грейнджер в самой жесткой и непримиримой версии.

- Я их не только видел, но и потрогал. Первого за предплечье, второго за голову. Третьего только не успел, отец схоронил его от меня, но какие наши годы, верно, Эдит? - Дан растянул рот в неестественной жуткой улыбке. - Свидимся ещё. Но я спрашиваю не об этих напуганных птенчиках. Я спрашиваю о настоящих любовниках.

Я невольно прикрыла глаза. То есть, все это правда? Эдит шарахалась от койки к койке и спала вовсе не с птенчиками. Или не только с птенчиками.

Меня затошнило. Кто-то другой ложился с этим телом в постель, целовал, смеялся, запускал пальцы в тяжелые огненные кудри.

Кто-то. Не Дан.

Язык мне едва подчинялся, но я должна была спросить:

- Зачем тебе знать?

- Дядя не может получить клан своими силами, пока я жив, - объяснил Дан. - Ему нужно либо убрать меня, либо получить поддержку извне, чтобы… убрать меня. Но никто не предоставляет поддержку бесплатно. Твоя смерть в обмен на мою смерть.

Несколько секунд я обдумывала сказанное. Соображала я от природы не плохо, так что туман начал потихоньку расходиться. Вчерашний допрос Верши наложился на сегодняшние откровения Данте.

- Ты думаешь, силой Верши стал кто-то из высокопоставленных аристократов в обмен на мое убийство?

Дан согласно склонил голову, с интересом уставившись на меня исподлобья.

- И вы решили, что этот аристократ мой… бывший возлюбленный? - уточнила с удивлением. - Но это просто смешно! Нелепица. Чушь. Инептиас!

- Ине… что?

- Неважно, термин из лекарской практики.

На самом деле не из лекарской. Просто любимое слово профессора Плетнева. Он шутил, что латынь передается воздушно-капельным путем в пределах института.

Ум цеплялся за незначащие воспоминания.

Дан пружинисто поднялся, с почти акробатической ловкостью, вывернувшись из ловушки, наставленной вокруг кровати мебели. Прошелся к окну, выглядывая суетящихся на рассвете монахинь и розовеющий край неба.

- Эдит, ты действительно считаешь, что я женился вслепую? - я вскинула взгляд. - Едва император объявил о нашей помолвке, в клан Аргаццо вереницей полетели доносы, очерняя имя Эдит Фанза. Это было основной причиной, по которой отец потребовал отложить твою инициацию до официального брака. А я был вынужден немного разузнать о тебе. В этих письмах многое говорилось о том, в каких компаниях ты бываешь, и сколько ночных вечеринок посещаешь, но имен было слишком много. Ты проводила время с опасными людьми, Эдит. Канцлер, высокопоставленные военные, главы кланов, люди из совета, Вархи, Тарвиши.

Голос Дана ощутимо потяжелел.

- Ты не представляла опасности, будучи одной из легкомысленных вейр двора. Ты была на виду, и тебя было легко контролировать, но….

Я подняла руку, останавливая поток неприятных известий. Остальное было и так понятно.

Легкомысленная Эдит, любимица отца и императора, самый прекрасный цветок Семидворья, блистала на балах и была всем мила. Но Эдит, лишенная благ и покровительства, умирающая в монастыре от лишений, могла бы и припомнить бывших любимых. И потребовать помощи у того, кто был ей ближе других.

А взамен молчать, что проводила с ним ночи и слушала разговоры, не предназначенные для ее ушей. Мужчины бывают неосторожны в присутствии любовниц, и кто знает, какие секреты узнала Эдит.

В дни суда меня было убить непросто. Я была под присмотром дворцовой стражи, но здесь, в монастыре, никому дела не было до смерти одинокой монашки.

- Ты полагаешь, я досаждала настолько, что мой метафорический любовник вместе со мной захотел уничтожить весь монастырь?

- Он был вынужден, - просто сказал Дан. - Ты - самый яркий цветок двора, к твоей смерти возникли бы вопросы. А если с карты стерт целый город, и тебе не повезло оказаться одной из многих, получится совсем другая картинка.

Я устало потерла виски, отгоняя новый приступ мигрени. Ум цепко перебирал факты, доступные моей памяти. Но как я ни вертела нехитрые фрагменты своей биографии, выхода не видела.

- Почему ты решил, что в этом замешан именно любовник? - пошла в наступление. - Верши мог вступить в сговор с кем угодно. У меня были соперницы, были завистники, кто-то мог просто мстить моему отцу.

Дан терпеливо склонил голову, соглашаясь.

- Эдит, ты разбудила дракона, но мыслишь, как полевой цветок. Никто не станет мстить поверженной вейре, если выгода не превышает затрат. Чтобы возбудить великую ненависть, нужно нанести великую утрату. Все соперницы и завистницы отомстили в ту секунду, когда ты пала.

Справедливо.

Я сидела, вцепившись закаменевшими пальцами в платье. Нужно принять решение. Хорошее решение, которое выведет меня из-под удара, но не сделает ни лгуньей, ни блудницей. Я отказываюсь брать на себя чужой грех. Я собираюсь жить с высоко поднятой головой.

- Мне нужно подумать, - подняла спокойный взгляд на Данте.

Реакция последовала незамедлительно. Кинжальный взгляд, казалось, взрезал меня до нутра.

- Не скажешь, - резюмировал хмуро.

От томной принцессы не осталось и следа. Летний взгляд заволокло бурей. Такого Дана я не знала, и, говоря откровенно, с удовольствием не знала бы ещё столько же. Он шагнул вперед без всякой нежности схватив за плечи и наклонился так близко, что я видела зеркальный сумеречный блик в стекле его глаз. На миг мы так и застыли в дурацкой позе грехопадения: платье забралось, ворот сбился и сполз на одно плечо, отросшие волосы Дана щекотали лицо.

- Я не нашел твоего любовника, - вдруг сказал он задумчиво. - Хотя пользовался силами, превосходящими человеческие и драконьи. Где ты скрыла его, Эдит? Был ли он вообще или ты натворила куда более страшных дел, снова пользуясь моей слепотой?

Я застыла, уставившись в черный расползшийся зрачок. О чем он? Он… догадался, что я пользовалась темной магией? Дан далеко не идиот, ему не сложно сложить два и два, как бы я не изворачивалась. Меня спасал лишь тот факт, что в моем присутствии его голова работала неправильно.

Моя, впрочем, тоже.

С трудом оттолкнула Дана и выпрямилась.

- Силами, превосходящие человеческие? - уточнила загнанно.

Взгляд против воли метнулся по комнате, отыскивая намеки на записывающие и сканирующие артефакты. Я на суде перевидала великое множество странных вещиц, которые хоть в туалет за тобой заползут, все тщательно законспектируют, а ты и не заметишь.

Но ничего подобного не нашла. Увидела лишь мышь, живо нырнувшую в угловую прореху под моим осуждающим взглядом. Хоть война, хоть пожарище, мышкам хоть бы хны. Антисанитария.

Дан смотрел прямо на меня. Это мне удалось вырваться из его рук, но сам он и не подумал уклоняться. Так и стоял, запечатав меня в ловушке: руки по обе стороны от бедер, колено между расставленных коленей, наклонившись над моим балансирующим в полупадении телом. Я окончательно опустилась на локти, чтобы найти хоть какую-то точку опоры.

Под немигающим взглядом в груди разгорался пожар.

- Кто ты, Эдит? Я не знаю тебя.

Шепот окатил горячей дрожью губы.

- Что случилось с тобой за эти три месяца?

Ты со мной случился, Дан. Хотела бы я так сказать, но это было бы так банально.

- Смерть, Дан, - подалась вперед, почти касаясь губами губ.

Смерть ребёнка. Смерть Крыла. Смерть девочки, поверившей в пластмассовую сказку. А уж что после этого выжило, то и любите, и жалуйте. Так вам и надо.

Я дернула Данте на себя, вовлекая в гневный поцелуй, но, кажется, впервые Дан мне не ответил.