Попаданка со скальпелем

41. Начало

Я ощутила Данте рядом раньше, чем увидела. Повернула голову, всматриваясь в античный профиль. Опущенные ресницы слились с темнотой под глазами.

Дан, словно услышал мой взгляд, мгновенно открыл глаза и повернул голову. Сонная синева его глаз несколько долгих секунд была моим покоем, морем, якорем. Я нуждалась в ней, потому что в мире Вальтарты не было ничего надежного.

Было почти больно смотреть, как в глазах появляется настороженность.

Но теперь в этом была и моя вина.

Сначала я погубила его Крыло, после лгала, вынуждая выполнять самые болезненные приказы, а под конец вынудила убить императора. Такая любовь будет вечно наполнена холодным подозрением.

- Я хочу свое долго и счастливо, - жестко и с разбегу обозначил Дан. - Ты обещала и выполнишь. Мы поженимся через месяц. Клан требует, чтобы я перестал ходить в женихах, и Тириан уже села за организацию. Говорит, ты будешь самой красивой невестой на континенте.

- Хорошо, - сказала смиренно.

Каким-то странным образом Дан стал казаться ещё более настороженным.

- Хорошо?

- Приемлемо, - исправилась я.

Потом не выдержала, засмеялась. Попыталась приподняться, но в глазах у меня потемнело от накатившей слабости, и я вяло соскользнула обратно в постель. После упорно заползла спиной на подушку.

- Я люблю тебя, Дан, - сказала уже потом, без улыбки. - Но ты должен понимать, что никогда не будешь мне доверять, а я буду дергаться от каждого шороха до могилы. Это будет сложный брак.

Слово «брак» я договаривала уже лежа горизонтально и намертво придавленная к кровати тяжелым телом. Это было и приятно, и немного страшно. Быть обнаженной до самой души перед любимым человеком - страшно.

- Тогда давай сделаем его простым, - спокойно сказал Дан. - Где это видано, чтобы какой-то брак управлял суженными, а не наоборот.

Мне даже показалось, что он удивился. А потом даже показалось, что он прав. Мы оба люди своего дела и где это видано, чтобы…

А после Дан меня просто поцеловал. Сгреб вместе с одеялом, впечатывая в собственное тело, словно хотел запереть внутри себя от любых невзгод. Стать моим щитом. Стать моим мечом. Стать моим прекрасным царевичем.

- Я хочу спрятать тебя от всех, - глухо сказал Дан. - Хочу защитить. Хочу запереть в сокровищнице и никогда не выпускать. Отныне я буду видеть опасность даже в дуновении ветра, Диш. Я буду бояться теней и слов, буду казнить тех, кто недостаточно низко кланяется тебе. Если я зарвусь, Диш… останови меня.

Доверие распускалось в груди, как маленький цветок. Наверное, это была единственная доступная Данте форма извинений.

Мы оба прошли одинаковый путь от нелюбви к вершине. Через предательства и страх, через высокомерие и подлость. И всё-таки мы были здесь. Вдвоем. Мы-то знали, как недорого стоят слова.

Дорого стоят поступки.

Я обняла Данте за плечи, позволяя и ему спрятаться во мне ото всех бед этого мира, и ответила на поцелуй.

Жар, горечь, словно на губах ещё остался вчерашний пепел. Солнце, бьющееся где-то на кончиках наших пальцев, сталкивающихся в бесконечном и древнем танце. Любовь, как шаг в пропасть. Без страховки. Без гарантий, будь ты хоть трижды истинной. И я…

Сделала этот шаг.

Потому что Дан держал меня за руку и падать вместе было не страшно. Падать вместе было почти хорошо.

Когда я проснулась в очередной раз, Дана в кровати не было, но зато он как раз выходил из ванны с тигриной грацией и в полной уверенности, что драконы созданы как надо. И только нудные правила заставляют его надевать жилет, брюки, рубашку и прочие скучные подробности из шелка и атласа. Ему прекрасно в первозданном виде.

И этот первозданный вид уже начинал на меня реагировать.

Нельзя же смотреть на мужика, как на первый день сотворения мира.

Я свернулась клубком, спрятав горящее лицо в складках одеяла, и даже заползла поглубже, словно пытаясь пролежать себе в постели норку. Дан посмотрел на меня с интересом и вроде усмехнулся.

Он отжал мокрые волосы, испаряя воду на лету, а потом магическим щелчком высушил их до атласной глади. После замер, уставившись на меня в ответ тяжелым взглядом.

- Если ты не прекратишь, Диш, мы поженимся не через месяц, а через полгода. Мы просто из кровати не вылезем.

Я сразу выставила руки в полном и бесповоротном отказе. Нельзя. Даже если хочется. Даже если очень-очень хочется. Мы же не животные.

Впрочем, на последнюю мысль моя драконица отреагировала скептически.

- Тогда….

Дан засмеялся и поднял меня на руки вместе с подушкой и покрывалом, крутанул в подобие короткого полета, усадил в кресло, терпеливо расправив на мне сорочку, и придвинул к столу.

- Это надо съесть.

Я не без удивления оглядела два сдвинутых резных столика, заваленных блюдами, блюдечками и тарелочками. В центре возвышалась трехъярусная ваза, тоже заваленная едой по самую маковку.

Самое ужасное - все блюда были моими любимыми. Ну или почти любимыми. Дан, словно чувствовал, что мне понравится, а что нет. Например, сладостей на столе почти не было, зато к кофе подали апельсиновый шоколад. Наверное, единственная вальтартская сладость, к которой я относилась терпимо.

- Ты не о чем не хочешь меня спросить? - вдруг сказал Дан.

К этому моменту я послушно перепробовала все блюда и беззастенчиво вливала в себя вторую чашку кофе. А Дан так и сидел на кровати, уперевшись локтями в расставленные колени, и упираясь подбородком в переплетенные пальцы. На меня смотрел.

Спрашивать я ни о чем не хотела. Я хотела забыть. Хотела существовать внутри этой секунды и выключить реальность за окном. Но…

- И… чем закончилась история с императором? - спросила, помедлив.

- Как хорошо, что ты спросила, Диш, - мрачно обрадовался Дан. - Странные дела творились при дворе…

Оказывается, я проспала почти две недели.

И пока я разлеживалась в постели, отходя от симбиоза и высокой траты магии, во дворце случилась целая серия страшных событий. Погибло десятка два дворян, часть семей была поражена в правах, а совсем уж малый процент был и вовсе сослан на край империи.

Вскрылась целая сеть дворян, сотрудничающих с ритуалистами. Никто не признался. Даже на допросах молчали все, а после… умирали. Кто-то прожил неделю, кто-то не больше суток. Умирали в тишине и о помощи не просили.

- Не за деньги потому что работали, - подсказал Дан. - За интерес. У кого-то ребёнок родился больным. У кого-то жена напортачила. У одного из дворян дочка-дура черный артефакт купила. Хотела сделаться красивой, как Эдит Фанза.

В числе несчастных погиб старший вейр Остадш и та самая Баронесса.

Но ниточка шла за ниточкой, разматывая клубок, и, хотя все молчали, мотив и причины становились очевидными. В самом сердце Вальтарты, в столице Лаш, процветало черное ритуальное мастерство, обслуживающее мелкие чаяния дворян. Откровенно ничтожные: кому артефакт привлекательности нужен, кому соперника извести, кому бой выиграть, кому любовницу отвадить.

А в центре черной паучьей сетки стоял вейр Нолш - одно из первых лиц секты ритуалистов.

Рабочая версия была такой. Когда-то император в обмен на престол пожертвовал возможностью иметь сильного сына перед ликом богов. Перед ликом отца-дракона, если быть точнее. Этот факт был установлен и подтвержден. В том числе и со стороны его единственного выжившего брата. И обойти пожертвованное право законным путем было, конечно, невозможно.

Император же, с каждым годом все больше отчаивался и однажды решился на преступный сговор с ритуалистами. Через цепь мелких дворян он добрался до Нолша, и они ударили по рукам. Нолш получает доступ к императорским архивам по изучению темной магии, а император… получает возможность обрести наследника.

Но божественное право не может превзойти магия. Ни белая, ни черная. Против бога может действовать только другой бог.

Именно так родился договор между Нолшем, Феледой и императором.

- Почему именно с Феледой? - спросила с интересом.

Именно этого я не знала. Боги, мифы и договоры Вальтарты пока находились за гранью моего понимания.

- Феледа - двуипостасный бог. Одно из немногих божеств, несущих в себе мужское и женское начало, и…

Дан откровенно заколебался, но после все же сказал:

- В старых книгах из закрытой секции Академии встречается упоминание, что боги с женским началом владели черной магией. Она была исконна для них. К слову, именно ритуалисты выдвинули версию, что иномирянки приходят в Вальтарту через таких богов. Богинь, если точнее.

Дан так откровенно уставился на меня, что я засмеялась. Наверное, он был прав. Ещё один кусочек старинного пазла, хлипко поставленный моей рукой на место пробела. И в эту секунду он с невидимым щелчком вошел в предназначенный ему паз.

- Проще говоря, Феледа оказался выставлен двумя хитроумными драконами против отца-дракона. Вряд ли он мечтал ввязаться в настолько неравную битву. Дальше версии расходятся. По одной Феледа воспользовался мной, как своим инструментом, по другой, сделал тебя моей истинной. Ведь изначально ты моей истинной не была, а смена метки не подвластна человеческой или драконьей магии. Только божественной.

Это было объяснимо. Остальные драконы не знали, что я иномирянка и пытались каждый на свой лад объяснить, почему я вдруг стала истинной. Мне это было только на руку.

Наверное, все было именно так. Ну или как-то так.

Я подняла голову, всматриваясь в лицо Данте.

- Что с Аргайлом? - против моей воли в голосе звучала вина.

Я знала, что сделала все, что могла. Знала, что он жив, но меня мучило, что я не спросила об этом сразу.

- Жив, - тут же отчитался Дан. - Прости, я забыл про него, сразу как ты открыла глаза. Он жив, но его дракон мертв бесповоротно. Хочешь, возьму его своим секретарем? Он будет высоко сидеть.

- Высоко?

Дан помявшись кивнул. Лицо у него неуловимо стало виноватым и напряженным одновременно.

- Я высоко сяду, а он будет подо мной, - пояснил осторожно. - Фанза в любом случае встанут под моей защитой. Как второе лицо государства, я в любом случае…

Второе лицо государства?

В полном ужасе я выкарабкалась из стальных объятий, отсела на другой край разгромленного стола и чуть не схватилась по-театральному за голову.

- Ты использовал дар на Фалаше, - выдавила я с ужасом. - Ты с ума сошел!

- Я бы не стал без твоего разрешения, - искренне обиделся Данте. - К слову, я хочу использовать дар на Фалаше. Он очень много болтает про иномирянок, и как бы кто не догадался, откуда у меня истинная. Это выглядит опасно и… В общем, я хочу использовать дар на Фалаше.

- Ни в коем случае, - отрезала я. - Он и так знает, что я иномирянка. И Винзо тоже, скорее всего. Поэтому они и встали на нашу сторону. Это старые кланы, Дан, у них почти наверняка есть в роду иномирянки, приходившие в Вальтарту через чужое тело. И про иномирянку Фалаш говорил всего один раз. Это - немного.

Так. Я же не об этом спрашивала.

- Тогда каким образом ты оказался вторым лицом государства?

- Чисто теоретически династия Таш продолжилась в брате Его бывшего Величества, - скучно пояснил Дан. - А я… допустим, доверенное лицо. У меня полномочия герцога и, возможно, скоро Аргаццо возглавят Совет.

Второй Таш… Этот тот загадочный отравленный пациент с печенкой вдребезги, которого я еле спасла? Так вот, почему Дан был так с ним предупредителен. Вместо того, чтобы выбрать правильную сторону, он создал свою собственную. Это было очень на него похоже - прокладывать свой собственный путь. Причем под прямым углом.

Я даже не сомневалась, что второй Таш находится под даром Аргаццо.

- Думаю, поэтому император хотел от меня избавиться, - добавил Дан. - Догадался, что я вступил в сговор с его братом. Это была уже реальная возможность оказаться свергнутым. Безвыходная ситуация. Тебя зацепило по косой, Диш. Думаю, они до последнего не хотели тебя трогать, просто… пришлось. Ты была единственной девой при дворе, на которую я повелся. Сначала ты мне не понравилась, но это была не ты, верно? Это была та, другая Эдит. Я полюбил тебя в ту секунду, как нас заперли в гостевой комнате во дворце, а потом полгода бегал от себя, как заяц. Было страшно, Диш. Страшно, когда у тебя на груди нарисована мишень, и все ее видят.

Страшно. Я ходила с этой мишенью полгода, даже не подозревая о ее наличии. А Дан и вовсе надел ее сознательно, чтобы обозначить мой статус.

Это была опасная тема. Скользкая.

- А как объясняют столь… давнюю смерть императора?

Дан безразлично пожал плечами:

- По официальной версии, после смерти Крыла император откровенно испугался. Он-то полагал, что я погибну вместе с Крылом и уже не отмоюсь от ошибки, приведшей к смерти Золотых сынов. А я выжил. Спутал карты.

Я нахмурилась.

Да… Его лучший друг, Андро, обычный вей, получивший редкий дар щита. И он совершенно непредсказуемо закрыл щитом не себя, а Данте. Воистину роковая случайность в блестящем плане по свержению самого сильного дракона империи.

Учитывая общительность Дана, возможно, о даре Андро никто даже не знал. Его просто не учли.

- Но ты выжил, - сказала медленно. - И кланы стали роптать. Крыло погибло, а виновный не найден, и…

Тогда императору пришлось скинуть с доски самый прекрасный цветок Семидворья. Самую красивую из пешек, не успевшую вырасти до ферзя. Эдит Фанза из прекрасной почти вдовы в одночасье стала уликой. А улики надо уничтожать.

Самое смешное, что уничтожить меня не позволил именно Дан, выкупив мою жизнь у императора. Он просил прилюдно, и император не посмел отказать самому сильному из драконов.

- А потом? - спросила Дана

Тот уже подсел ближе, и мы сидели, как волнистые попугайчики. Бочком друг к другу. Крылышко к крылышку.

- Скорее всего, император захотел разорвать все отношения с ритуалистами, что никак не устраивало Нолша. А дальше Нолш, состоящий в договоре с Феледой, вынудил того войти в тело императора, чтобы скрыть его смерть. Ты говорила их связывал старый договор.

- Старый, - подтвердила я. - И черный. Договоры имеют красный цвет, даже божественные, а этот был черным. Он был замешан на черной магии.

Дан повернулся ко мне всем корпусом.

Я чувствовала, как его лазерный взгляд жжет мне щеку.

- А дальше версии расходятся, - сказал он шепотом. - Каждый верит в свое. Кто-то верит, что Феледа спустился к великим бедствиям, кто-то, что к великой радости, но все согласны, что боги всегда действуют по собственному почину. А что думаешь ты, цветочек?

Я вздрогнула. Шепот был так близко. Так близко было сказано запретное и болезненное «цветочек».

- Я думаю, он заставил Феледу занять мертвое тело императора, чтобы скрыть его смерть на какой-то срок. Сначала ему было нужно время, чтобы подготовить пути отхода, а потом.… он захотел дар Лима. Он забрал его мертвыми руками императора.

Дан вздрогнул. После медленно поднялся, словно был не в силах сдержать бурлившую в нем энергию, и та все время требовала от него движения. Прошел от стола к окну и обратно.

- Ты отдала императору дар?

Я неспешно развернулась к Данте. Нужно смотреть глаза в глаза, когда признаешься в преступлении. Это важно.

- Я утопила дар в грязной магии перевертышей, - сказала, дождавшись, когда он развернется в мою сторону. - Положила его в старую медяшку, где хранила ее, а после порвала все нити в артефакте, удерживающие магию от прорыва. И отдала императору. Давай представим, что Нолш забрал этот дар, слопал, а следом дворец заполнила темная магия, прорвав медяшку. Как, по-твоему можно скрыть грязную магию во дворце и в собственном теле?

- Он умер, потому что был инфицирован черной магией перевертышей? - быстро уточнил Дан. - И он натравил перевертышей на дворец, чтобы скрыть сам факт инфицирования? Он ещё надеялся спастись. Ты бы просто вылечила его вместе с другими раненными драконами, поэтому он вызвал во дворец как можно больше семей, чтобы смешаться с ними…

Я уже не выбирала выражений. Я хотела, чтобы Дан знал:

- Возможно.

На секунду Дан словно ослеп. Ушел в себя, обдумывая все мной сказанное.

- Когда ты попросила меня выставить охрану дворца и покоев, и вызвать ранним утром во дворец десять драконов с ключевых позиций при дворе… - сказал он медленно. После вскинул голову. - Ты спровоцировала эту бойню?

Я мгновенно ощетинилась. Привычка выставлять бронированные щиты сработала раньше мозга. Превентивная самозащита вошла у меня в набор первичных реакций. Таких, как умение дышать, ходить или держать в руках ложку.

- Не спровоцировала, а срежиссировала, - поправила с веселым холодком. - Я устала быть мишенью, ясно? Я хотела закончить это на своих условиях, и Феледа мне помог. Он хотел свободы от договора, я хотела свободы от вас всех. Мы никогда с ним не виделись, мы никогда не общались, мы прекрасно поняли друг друга без слов, как понимают друг друга узники, сидящие в одной камере. Мы вступили в негласный преступный сговор, если угодно, и использовали друг друга и тебя, чтобы освободиться. Вот так. Злишься на меня? Ненавидишь?

- Люблю.

Дан смотрел на меня, не отрываясь.

Запал у меня сразу пропал.

Руки у меня беспомощно опустились. Губы дрогнули, словно в один миг потеряли слова. Я потерянно глотала кусочками темный воздух, как рыбка, выброшенная на берег.

Дан в одну секунду оказался рядом, словно телепортировался в одно мгновение. Сжал лапами, словно закрыл в броню.

- Это не твоя вина, - сказал жестко. - Все случившееся от начала и до конца - не твоя вина. Это… моя вина. Я отказался от истинной, хотя эти договоры хранятся в назидание идиотам, которые рискуют своей судьбой. И не только своей.

Я взглянула на Данте с немым изумлением.

- Ты говоришь это серьезно? Тебе десяти лет не было. И ты даже не знал об этих мифах. Вряд ли они расклеены на каждой стене в вашей деревне. Думаю, Феледа так или иначе все равно заполучил бы тебя.

Боги видят судьбу каждого дракона. И Феледа, спровоцированный качеством договора, хапнул юного Данте первым, опередив мать-драконицу и отца-дракона. Он терпеливо растил его для себя.

Конечно, сам по себе Дан мог далеко не все. Чтобы превзойти законы мира Вальтарты, ему следовало дать истинную, как бы дорого ей ни обошлось пребывание в этом мире.

- Дети Вальтарты рано взрослеют, - мотнул головой Дан, словно отказываясь от предлагаемого подарка: признать себя невиновным из первых рук. - Я понимал, от чего отказываюсь, просто… Отказаться от того, что никогда не имел, куда проще, чем от того, что уже имеешь, но можешь потерять. А я имел больную мать и мертвую козу. Я не знал, что стану самым сильным драконом Вальтарты, и что половина двора будет мечтать меня убить. Что меня вышлют на войну, как способ отработать воинский долг за весь клан Аргаццо. Что я тебя встречу. Что мать все равно умрет через год, хотя отец скупит для нее половину лекарской лавки. Я решал сиюминутную проблему, руководствуясь детским страхом. Этот грех будет на мне всегда.

Слушать все это было почти также невыносимо, как жить в монастыре Латифа. Я обняла Дана со всей доступной мне силой и поцеловала. И все снова закончилось постелью.

И из постели мы выбрались окончательно только когда в дверь стала ломиться Тириан. Оказывается, пользуясь остатками магии в старой печатке предыдущего главы клана, она сумела пробиться сквозь кокон Данте. И постучать в дверь.

Первые несколько минут драконьего мата я понимала только междометия, а Дан хмурился.

- Переведи, - потребовала я, когда за дверью стихло.

Дан виновато уставился на сжатые в кулаки руки, но врать не стал.

- Я скотина. Держу тебя на голодном пайке вторую неделю, отделив от двух семей, которые тебя нежно любят. Законопатил полдворца своей магией. Ворую жратву с кухни. Покажи нам ее, чтобы мы были уверены, что маленькая Фанза хотя бы живая. И чтобы мы уже поженились, потому что сколько можно.

И все это на одном выдохе.

Я не выдержала и засмеялась. Потому что Тириан пришла очень вовремя. Пробуждение драконицы, боевой симбиоз с магией Данте и почти сутки у операционного стола сказались на мне самым пагубным образом. Десять дней я лежала половичком и жалась к Дану, как наэлектризованная. Он буквально отпаивал меня собственной магией, чтобы у меня хотя бы ложка из рук не падала.

Со вздохом я выползла из постели и немного привалилась к двери, чтобы стоять было не так проблематично:

- Все в порядке, Тириан, - я усмехнулась. - Я жива, хорошо питаюсь и выйду на следующей неделе.

Наверное. Это неточная информация.

Тириан меня расспрашивала добрый час, хотя дверь я так и не открыла, как она ни уговаривала. Вряд ли ей понравится всклокоченная худышка в засосах. Не говоря уже о том, что в ванне я была сутки назад и от меня буквально за километр несло драконом Данте.

Когда Тириан ушла, я поудобнее оперлась спиной на дверь и с усмешкой взглянула на Данте. А когда он двинулся ко мне со знакомым огнем в глазах, подняла руку. Окольцевала запястье пальцами второй руки наподобие брачного браслета и насмешливо сказала:

- Я согласна.