После развода. Верну тебя, жена

10.2

Я сглатываю и замираю, чтобы не пропустить ни слова. Пульс ускоряется, ладони потеют, и я вытираю их об одежду. Неприятное предчувствие усиливается, а молчание мужа только сильнее заставляет меня переживать и тревожиться.

— Ты спросила у нее, кто делал эти фото, Насть? — отвечает он вопросом на вопрос, и я злюсь. Не нравится мне его тактика, когда он рулевой.

— Что ты хотел сказать мне про Свету?! — цежу я, напирая. — Что она творит за моей спиной?!

Вадим снова молчит. Я же разворачиваюсь и снова буравлю его взглядом. Готова испепелить его на месте, но глаза ведь не лазеры, так что просто передаю ими всё, что о нем думаю.

— Света добивается нашего развода, Насть, — дергает губой и зло отвечает Вадим. Скулы натягиваются, кадык дергается, челюсть выдвигается вперед. — Она ведь всё подстроила, Насть. Филигранно по нотам разыграла. А ты, наивная душа, всё еще продолжаешь ей верить.

— Не перекладывай ответственность за свое предательство на Свету. Да, я уже знаю, что она в курсе о тебе и Ольге не первый день, но она моя подруга и не хотела меня расстраивать. Так что если ты хотел сказать мне, что это она сфотографировала вас, то мне всё равно. Она хотела, как лучше.

Я даже не дослушала то, что Света хотела сказать мне по телефону, как именно получились эти фото, но теперь догадываюсь, что именно это и собиралась мне сообщить. Я же не показываю мужу, что удивлена. Это всё равно не имеет значение.

— Тебя не смущает, что она наняла детектива следить за мной, чтобы сделать наши с Ольгой совместные фото? — вздергивает бровь Вадим и иронично усмехается.

— И что? — пожимаю я плечами, не видя в этом проблемы.

Видимо, собирала доказательства на случай, если ей пришлось бы говорить мне об измене мужа. Вдруг бы я ей не поверила на слово, ведь никогда бы не подумала, что он способен на адюльтер.

— Ты наивнее, чем я предполагал, — качает головой Вадим и смотрит на меня с сочувствием, что меня только злит, так как уязвляет и обнажает мои слабые стороны, которые я предпочла бы держать в тайне.

— Если не собираешься говорить, что хотел, то прекрати уже…

Не успеваю договорить, он меня неприятно удивляет.

— Очнись уже, Насть, твоя Света — бессовестная хищница, притворяющаяся твоей подружкой. А сама все эти годы намеки кидает, что не прочь лечь под меня. А ты ничего не замечаешь, всё привечаешь ее, за стол приглашаешь. Да если бы я поманил ее пальцем, она бы сразу же прибежала на цырлах, как собачонка. И даже не вспомнила бы, что ты ее подруга, — раздраженно словоохотничает Вадим, а вот я едва не смеюсь от его фантазии.

— Что за ерунда? Ты хочешь меня сейчас с подругой рассорить? Чтобы она прекратила открывать мне на тебя глаза? Может, ты и не собирался жениться на Ольге, это еще проверить надо, но что тебе Света сделала? Неужели еще какой-то компромат нарыла, и ты боишься, что я узнаю?

Я распаляюсь сильнее, ощущая, как внутри всё горит адским огнем. Там и злость, и обида, и разочарование, и досада. Целая какофония чувств, от которых мне всё хуже и хуже. Я сама себя своими эмоциями сейчас отравляю.

— Пока ты в отключке сегодня валялась, твоя Света вешалась на меня, как последняя потаскуха, уговаривала остаться, а не ехать к тебе, — вываливает на меня дерьмо муж, а вот я яростно качаю головой, не веря в его слова.

— Уходи, я не собираюсь слушать этот бред, — выплевываю я и указываю ему на выход.

— Я не оставлю тебя одну! — рявкает Вадим, и его крик становится для меня последней каплей.

Слезы брызжут из глаз, и я зажмуриваюсь, но удерживать их уже бесполезно. Прикрываю ладонью рот, но слышу, как наружу прорываются рыдания, и всё это на глазах у Вадима.

Я вижу, как он сразу же теряется, когда видит мои слезы. Отступает, затем снова делает шаг вперед, но останавливается, увидев мой предостерегающий взгляд. Водит по мне глазами и не знает, что делать.

Он всегда не переносил моих слез, а сейчас и подавно нервничает, ведь сам меня спровоцировал.

— Настен, не плачь, я не хотел повышать на тебя голос, — сипло протягивает он, но держит дистанцию. — Ну что мне сделать, чтобы ты успокоилась? Тебе не стоит реветь, вдруг это плохо на малыше скажется?

Он знает, на что давить, чтобы повлиять на меня, но в этот раз его усилия идут прахом. Я качаю головой и хватаю ртом воздух, но произнести ничего еще пару минут не могу. Тяжело дышу и всхлипываю, размазывая по щекам соленые слезы.

— Настен… — растерянно зовет меня Вадим, а я выставляю ладонь вперед. Не хватало еще, чтобы он подходил и прикасался ко мне.

— Уходи! Оставь меня в покое! Ты только и можешь, что портить всё!

Не знаю, что именно на него действует. Не то моя истерика, набирающая обороты, не то мои крики. Но в итоге он кивает, а затем достает коробку из плотной упаковки, которую принес второй курьер.

— Хорошо, Настен, я уйду, но ты наденешь фитнес-браслет. Я его настрою, чтобы твои показатели приходили на мой телефон, чтобы я мог быть в курсе твоего здоровья. И не артачься. Если ты снова потеряешь сознание, меня может не быть рядом. Ты готова рискнуть ребенком из-за своего упрямства?

Отказ застревает в горле, ведь он прав. И я нехотя киваю, желая поскорее от него избавиться.

Когда он наконец уходит, я сразу же жадно глотаю уже остывшую еду, почти не чувствуя вкуса. Просто набиваю желудок, чтобы в очередной раз не упасть в обморок.

Засыпаю практически мгновенно, измотанная тяжелым изнуряющим днем, усталостью и плохим самочувствием. Не знаю, как долго сплю, но утром просыпаюсь как убитая, причем не сама, а от противного настойчивого звонка в дверь.

Не встаю, надеясь, что это соседи и они скоро уйдут, но проходит пять минут, а трель не утихает. Приходится накинуть на себя халат, закутаться в него поплотнее, чтобы не замерзнуть, и идти к входной двери.

Машинально тянусь сразу открыть ее, но застываю. Гостей я не жду, а если это Вадим, то ему я не открою.

Смотрю в глазок, фокусируюсь, чтобы прогнать муть из сонных глаз, но почти сразу понимаю, что по очертаниям это не мужчина. А когда приглядываюсь, обомлеваю от неожиданности и неприятного открытия.

На лестничной площадке стоит Ольга.

— Я слышу, как ты пыхтишь! — кричит она злобно, когда я уже хочу отойти, не собираясь ни впускать ее, ни разговаривать с ней. — Если не откроешь, я устрою здесь представление, и все соседи пусть знают, какой презент я оставила тебе в корзине для белья!

В этот момент вижу за ее спиной, как приоткрывается со скрипом дверь напротив, и зло дергаю щеколду, распахивая дверь наружу. Да с такой силой, что едва не припечатываю ею щеку Ольги.

Вот тебе и доброе утро, черт возьми.