После развода. Верну тебя, жена

Глава 30

Боль накатывает волной, и я сжимаю край стола, пытаясь не закричать.

Света бледнеет, хватается за телефон.

— Сейчас, сейчас, я наберу Вадима, подожди… — дрожащими пальцами она пытается найти его контакт в записной книге.

Но я мотаю головой.

— Не надо, — шепчу я, хватая её за руку. — Я сама. Я не буду… Я не буду ему звонить. Не смей…

Даже сейчас, когда внутри всё сжимается от боли и страха, я не хочу видеть Вадима. Не хочу, чтобы он был рядом. Хотя, кому же ещё быть рядом, как не отцу ребёнка, которого я вот-вот рожу? Но сердце отказывается принять этот факт.

— Настя, ты что, с ума сошла? — Света смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Тебе нужна помощь! Сейчас же! Ты на роды хочешь совсем одна поехать?!

— Мне всё равно! Лишь бы не он! Скорее, скорую набирай! Не Вадима! — шиплю я, обхватив живот руками.

Она кивает и сразу же набирает скорую. Голос Светы дрожит, когда она говорит в трубку:

— Да, скорая нужна срочно. Кафе “Уют” на Садовой. У девушки отошли воды, она беременна… Да, да, сейчас.

Она кладёт телефон на стол и смотрит на меня с виноватым выражением лица. К нам подходят неравнодушные люди, посетители кафе и работники, спрашивают, нужна ли помощь? Видимо, слышали взволнованный голос Светы. Говорила она достаточно громко, поэтому все вокруг узнали о моём положении.

— Я администратор, вызывать скорую? — к нам подходит красивая длинноволосая девушка в строгом костюме.

— Я уже вызвала, — говорит Света. — Ничего не нужно, спасибо, — сжимая челюсти подтверждаю я.

— Тогда принесу воды, пока вы ожидаете скорую, — взволнованно произносит администратор и резко удаляется.

Света отходит буквально на минуту и сразу же возвращается.

— Настя, прости, но я… Хоть мы больше и не подруги, но по старой памяти, я должна была… Я позвонила Вадиму. Он должен знать и должен поддержать тебя. Можешь проклинать меня, но это для твоего же блага, — выпаливает она быстро. Специально, чтобы я не могла её перебить и возразить.

Моё сердце пропускает стук. Я ведь тебя просила… Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. Ладно, ты всё равно мне не подруга, чтобы выполнять просьбы. К чёрту. Пусть позвонила, но больше тебя не будет в моей жизни. Потерплю ещё одну твою выходку последний раз…

Да и возразить я не успеваю — боль снова накатывает, и я сжимаю зубы, пытаясь дышать ровно, но получается с трудом. Света хватает мою руку, присаживаясь на колени рядом и дышит вместе со мной, помогая ловить нужный ритм.

---

Скорая приезжает быстро. Два фельдшера — мужчина и женщина — заходят в кафе, и я вижу, как все посетители оборачиваются, глядя на меня с любопытством и сочувствием.

Мне стыдно. Мне больно. Мне страшно.

— Сейчас всё будет хорошо, — говорит женщина-фельдшер мягко, помогая мне встать. — Как вас зовут?

— Анастасия, — выдыхаю я.

— Анастасия, мы вас сейчас довезём до больницы. Всё будет хорошо, слышите?

Я киваю, хотя внутри всё кричит, что ничего не будет хорошо.

Света идёт рядом, держит меня за руку, но когда мы выходим на улицу и я вижу машину скорой, она останавливается и отпускает мою руку.

Я смотрю на неё, она качает головой, и в её глазах — слёзы.

— Я не могу проводить тебя, — шепчет она. — Я не могу больше видеть Вадима. Он будет там, а я… не могу… Прости. Прости меня, Настя.

Света отступает назад, и я вижу, как она отворачивается, прикрывая лицо руками. Я не рассчитывала, что она поедет со мной, но когда фельдшеры помогают мне забраться в машину и двери захлопываются, становится страшно и я вдруг осознаю, что когда она держала меня за руку и дышала в ритм, мне было намного спокойнее… А теперь я одна и мне очень страшно…

---

В приёмном покое роддома меня встречают медсестры, врачи. Вопросы, бумаги — всё смазывается в одно пятно — голоса, лица, белые халаты.

Боль не отпускает. Она приходит волнами, и я сжимаю край каталки, пытаясь дышать.

— Анастасия Сергеевна, вы одна? Рожаете без партнёра? — спрашивает медсестра, заполняя какие-то документы.

— Да, одна, — выдыхаю я.

— Муж? Родственники есть? Сообщить о вашем поступлении на роды нужно кому-нибудь? Предупредить родных? — монотонно продолжает спрашивать она.

— Никого, — шепчу я, и голос дрожит. — Никому не нужно сообщать.

Медсестра бросает на меня сочувствующий взгляд, но ничего не говорит. Просто протяжно вздыхает и усердно записывает что-то в свои бланки.

Вдруг в коридоре раздаются тяжёлые шаги. Я поворачиваю голову и вижу его. Вадим. Он приехал так быстро. Меня даже в дородовое отправить не успели, а он уже примчался.

Он врывается в приёмный покой, взъерошенный, бледный, с безумными глазами. Останавливается, увидев меня, и делает шаг вперёд.

— Настя… Всё хорошо? Как ты себя чув… — он не успевает договорить.

— Ты мне никто, — перебиваю и шиплю сквозь боль, отворачиваясь. — Уходи! Не важно, как я! Тебя это не касается!

Мой голос дрожит. То ли от боли, то ли от того, что я сама себе лгу, что он мне сейчас не нужен…

Он замирает, и я вижу краем глаза, как его лицо искажается. Ему не приятно, обидно, больно, но он старается не показывать это.

— Я понял, — говорит он тихо. — Понял. Я просто буду рядом.

Он не уходит. Подходит к медсестре и тихо что-то говорит ей. Она кивает, передаёт ему какие-то бумаги, и он начинает их заполнять. Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё кипит. Он не имеет права быть здесь. Не имеет права вмешиваться.

Но он продолжает. Тихо, без слов. Подписывает документы, разговаривает с врачами, а затем, приносит мне воду.

Я не беру её. Отворачиваюсь.

Но он ставит бутылку рядом на столик и отходит. Не настаивает. Не давит. Просто остаётся.

---

Врач — молодая женщина с усталым лицом смотрит на монитор, слушает сердцебиение малыша, проверяет давление. Хмурится.

— Анастасия Сергеевна, — говорит она медленно. — Ситуация осложняется. Сердцебиение малыша немного слабое, и родовая деятельность развивается медленно. Мы будем наблюдать, но, возможно, придётся делать кесарево сечение.

У меня перехватывает дыхание.

— Кесарево? — шепчу я.

— Возможно, — кивает врач. — Мы сделаем всё, чтобы и вы, и малыш были в безопасности. Сейчас мы вас переведём в родовую.

Я киваю, но внутри поднимается паника. Что, если что-то пойдёт не так? Что, если я не справлюсь?

Каталку начинают везти по коридору. Контроль над моей жизнью утекает сквозь пальцы, как песок. От этого становится ещё страшнее.

Двери родовой приближаются, и я оборачиваюсь на голос позади. Санитар останавливает каляску и разворачивает меня. Вадим подбегает к нам с сумкой в руке.

— Вот, я купил только что, — он ставит прозрачную сумку мне на колени.

— Очень вовремя, — слышу голос санитара позади меня. — Родовая сумка нам скоро очень понадобится.

Кивнув санитару Вадим слегка улыбается, смотрит на меня с тревогой в глазах.

Я не произношу ни слова. Даже не киваю. Когда санитар разворачивает каляску, я опускаю взгляд вниз и вижу сквозь прозрачный материал сумки её содержимое. Послеродовые прокладки, пелёнки, халат, тапочки и куча всего ещё, что понадобится во время и после родов. И это… так заботливо. Я ведь была совсем не готова. Моя сумка осталась дома, когда я поехала на встречу со Светой. А тут, если бы не Вадим… Было бы очень не приятно остаться без урологических прокладок, как минимум…

Двери закрываются позади меня со стуком, означающим начало ужаса, которого я так боялась. Наверное, каждая женщина испытывает это, рожая первый раз. Страх, незвестность, адская боль, крики до срыва в голосе. Всё это я знала лишь в теории и мне предстояло пережить этот опыт на практике…