После развода. Верну тебя, жена

Глава 17

— Как давно ты пытаешься увести у меня мужа, Света?

Подруга бледнеет, когда до нее доходит смысл моего вопроса, а я с интересом изучаю ее лицо. Мимику. Панику в глазах. Осознание, что попалась.

И меня охватывает такая беспомощная слабость и горечь, что я едва не приваливаюсь плечом к косяку. Вижу, что муж не соврал, хотя мне казалось, что просто хочет сбить меня с толку. Заставить сомневаться в подруге, чтобы я переключилась на нее и ослабила бдительность.

Вот только муж не учел, что я была настолько уверена в своей Свете, что даже мысли не допускала, что это может быть правдой. Но ее внезапное появление и наводящие вопросы, попытки узнать, ухожу ли я от мужа, заставляют меня насторожиться и все-таки задать вопрос, на который я надеялась услышать отрицательный ответ.

— Т-ты что такое говоришь, Насть? — нервно смеется так называемая подруга, я бы даже сказала, хихикает, но я уже не верю ни единому ее слову. Увидела в моменте, как меняется ее лицо в самую первую секунду.

— Я вижу тебя насквозь, Свет. Хватит уже притворяться. Вадим мне всё рассказал.

— Что он тебе рассказала?! — едва ли не визжит она, чуть не брызгая слюной, а я морщусь, слышу звон в ухе.

Поправляю лямку сумки и, толкнув ее плечом, выхожу из квартиры. Закрываю на ключ, пока она тяжело дышит рядом и смотрит на меня обескураженно. Всё пытается оправдаться, убедить меня, что Вадим специально настраивает меня против нее.

— Он же пудрит тебе мозги, Насть, неужели ты не видишь? Сам тебя на меня натравливает, а планирует кувыркаться с этой Ольгой, держа ее под боком и дальше, как секретаршу.

— Скажи, а это тоже был твой план? Подложить Ольгу под него, чтобы развести нас с Вадимом и остаться при этом моей якобы подружкой? — спрашиваю я с любопытством, пряча под маской интереса собственную боль.

Она мне больше не близкий человек, и открываться перед ней я не стану, но вот никак не могу уложиться в голове, зачем ей это всё. Что это за махинации такие, которые логикой и не пахнут.

— Что ты такое говоришь, Насть?

— Хватит, Свет. Противно уже от этого вранья. Зачем ты притворяешься?

Из меня льется горечь. У меня ощущение, что она оплетает меня своей паутиной, как ядовитая паучиха, и обманывает, завлекает в свои сети, чтобы отсечь мне голову.

Встряхиваю головой, пытаясь избавиться от этой странной аналогии.

— Я не пытаюсь увести у тебя мужа, Насть, — дрожащим голосом шепчет Света, но голову опускает, словно ей стыдно, что я поймала ее на предательстве.

— Но ты на него вешалась.

— Я… Я… Я ничего не могу поделать с собой, Насть. Прости меня, пожалуйста, я…

Она дрожит, но я делаю шаг от нее, чувствуя, что ее признание мне не понравится куда сильнее, чем мне казалось.

— Я люблю его, Насть. Разве я виновата в этом? — яростно выпаливает она и вскидывает голову, глядя на меня с лихорадочным блеском в глазах.

— Как давно?

Еле-еле размыкаю сухие губы, а сама не могу оторвать взгляда от ее лица. Оно кажется мне алым, видим, к щекам прилила кровь.

— Не знаю, Насть…

— А с Ольгой что?

— Да не подкладывала я ее под него! Да если бы я знала, что эта дрянь ляжет под него, никогда бы не протянула ей руку помощи!

Она кричит, едва сдерживает себя и явно злится на Ольгу. Мне даже кажется, что сильнее меня.

— Чего ты теперь от меня хочешь, Свет? — хмыкаю я, чувствуя горечь, которая разливается за грудиной. — Зачем крутишься рядом? Зачем настраиваешь против мужа? Да и я знаю, что Ольгу он уволил, вряд ли ей удастся его охомутать, как она мечтает.

По глазам ее вижу, что она знает. Просто врет мне всё это время.

— Так ты в курсе, — выдыхаю я, снова чувствуя себя преданной, хотя быть обманутой дважды одним человеком это, конечно, уметь надо.

— Ольга — та еще фантазерка. Но я ведь тебя знаю, Насть, ты не сможешь Вадиму предательство простить. Вы всё равно разведетесь.

Она смотрит на меня с какой-то надеждой, и мне становится от нее противно. Так противно, что я нажимаю кнопку лифта и надеюсь скорее уехать вниз, не дышать с ней одним воздухом.

— Наши отношения с Вадимом тебя не касаются, Света. И не звони мне больше. Дружба наша умерла уже давно, жаль, что я поняла это только сейчас, — шепчу я с надрывом, ощущая, как тянет в груди от боли.

Сердце бешено колотится, стучит болезненно о ребра и не дает мне никак покоя. На глаза наворачиваются слезы, и я бы в эту секунду предпочла не на улицу идти, а спрятаться под одеялом и проплакаться, а потом принять душ, смывая с себя горечь и обиду, но вместо этого приходится держать себя в руках. Не хватало еще показать Свете, как я сломлена. Она больше не тот человек, которому я могу показать себя.

Створки кабины лифта закрываются, но Света в последний момент проходит внутрь.

— Скажи мне, что вы разведетесь.

Она не спрашивает, а будто требует от меня положительного ответа.

Я же настораживаюсь и отхожу от нее к стенке. Начинаю даже ее бояться.

— Что тебе нужно, Свет? Ты зачем ко мне пришла? Чтобы помочь мне собрать вещи и помахать платочком? Убедиться, что я точно съехала из квартиры и не буду мешать мужу с Ольгой?

— Ольга ему не пара, — цедит зло Света, ее взгляд меня даже пугает.

— А ты что, пара? — с насмешкой спрашиваю я, но она так смотрит на меня, что мне кажется, что я ее до этого совсем не знала.

— Я его люблю.

— И что, даже дети от двух разных женщин тебя не смущают?

Я пытаюсь абстрагироваться и не думать о том, что разговор у нас крутится вокруг моего мужа. Просто не даю себе чувствовать, а задаю вопросы сухо, руководствуясь логикой.

Она смурнеет, кидает взгляд на мой живот, и я обхватываю его свободной рукой, защищаясь.

— Это неважно. Вы разведетесь, Насть, и я… Я не дам Ольге всё снова испортить…

Я молчу. Нервно смотрю на табло и жду, когда лифт наконец остановится на первом этаже. Зря я вообще затеяла этот разговор.

— Зачем он тебе нужен, Насть? Изменил раз, изменит и снова, — говорит мне Света, оборачивается и смотрит на меня в упор.

— А тебе такой зачем? — парирую я вопросом на вопрос.

— Я не такая гордая, как ты, Настя, — не то оскорбляет она меня, не то злится. — Я переживу. Пусть гуляет, я стерплю. Главное, моим будет.

— А Вадима ты спросить не думала? — усмехаюсь я, чувствуя себя не в своей тарелке.

Она молчит какое-то время, а когда лифт наконец останавливается, и створки раскрываются, вскидывает на меня больной просящий взгляд.

— Отдай его мне, Насть. Отдай. Прошу тебя…