После развода. Верну тебя, жена

5.1

Я остаюсь в пустой квартире одна. С ребенком под сердцем и отчаянием, которое заполняет каждую клеточку моего тела.

Сползаю на пол, так как колени дрожат и больше не держат меня вертикально. Отчаяние своей тяжестью прижимает меня к полу, и я давлюсь собственными слезами, прикрывая рот руками. Кажется, если услышу хоть один свой всхлип, уже не смогу успокоиться.

Меня буквально трясет, я вся дрожу и чувствую, как холод пробирает до самых костей. Приходится взять себя в руки и встать, чтобы не застудить почки или органы малого таза. Не хватало еще из-за всего этого навредить ребенку.

В одном Вадим был прав. Наш малыш достался нам слишком тяжело, и я не имею права всё испортить.

Когда я захожу в спальню уже одна, когда там никого нет, с отвращением морщусь. Кажется, что вся комната пропахла грязным животным соитием мужа и его секретарши. Воздух вязкий, спертый, внутри душно, и я нараспашку открываю окно. Хочу проверить помещение, казалось, чтобы выветрить из квартиры не просто запах измены, но и сам дух Вадима.

Замечаю, что машина мужа стоит на парковке во дворе и не двигается с места. Словно всё это время он ждет внизу, что я его позову.

С горечью ухмыляюсь и качаю головой. Наивный или слишком самонадеянный?

В этот момент, будто прочитав мои мысли, он заводит автомобиль и выезжает со двора, после чего скрывается за домом. Я же вдруг с ехидством гадаю, куда он едет.

В отель? Или к ней? Я ведь наверняка прервала их, знаю ведь, что одного раза мужу всегда было недостаточно. Он слишком темпераментный, а я глупо надеялась, что он сможет унять свои позывы хотя бы ради меня и нашего малыша.

Дура. Какая же я дура…

— Сжечь, — шепчу я, когда оборачиваюсь и вижу смятые простыни. Те самые, которые выбирала с такой любовью.

Они осквернили каждый уголок моей спальни. Провоняли собой и своим развратом абсолютно всё, до чего дотрагивались.

Я морщусь от брезгливости и не прикасаюсь ни к чему, боюсь ненароком что-нибудь подхватить. Простыни и всю постель сминаю в кучу и кидаю в мусорный пакет. Даже стирать не буду, не смогу больше смотреть на них. Неизбежно буду вспоминать о предательстве.

Мне физически тяжело заниматься уборкой, но я не могу оставить здесь всё как есть. Намываю всё так тщательно, будто здесь не в постели кувыркались, а по меньшей мере хоронили чумных людей.

Отвлекаюсь только когда слышу звонок в дверь. Цепенею, решив, что это Вадим вернулся. Что передумал ночевать в отеле, а решил остаться.

Сняв перчатки, я вперевалочку, едва передвигая ногами, иду к входной двери и с опаской смотрю в глазок. И вздыхаю с облегчением, увидев на лестничной площадке соседку бабу Нюру.

— Здравствуйте, вы что-то хотели? Всё в порядке? — спрашиваю я с удивлением, так как на часах почти полночь, и ее визит вызывает беспокойство.

Открываю я ей только по одной причине. Живет она одна, имеет проблемы с давлением и иногда просит меня померить его ей.

Вадим говорит, что я слишком жалостливая, что посадила старушку себе на шею, а я считаю, что это элементарная отзывчивость, свойственная всем добрым людям. Так что, несмотря на время, открываю я ей будто назло Вадиму. Чтобы поступить ему наперекор.

— Ой, Настенька, да всё у меня хорошо, просто я вот возвращалась из магазина и увидела, что свет горит, дай, думаю, загляну, проведаю тебя. Не знала, что ты сегодня возвращаешься.

Она хитровато прищуривается, а я стискиваю зубы. Ее слова между собой не стыкуются, и она, кажется, этого даже не понимает. Либо притворяется дурочкой. При этом заглядывает с интересом в квартиру, словно ожидает увидеть там трехглавого змия, не меньше.

— Решила пораньше от родителей вернуться, мужу сюрприз сделать, — отвечаю я насилу и растягиваю губы в фальшивой улыбке.

— А Вадим где? Что-то машины его во дворе не видать.

Карга старая. Она ведь это специально. По глазам вижу, что она всё слышала. Наверняка смотрела всё представление в глазок, видела голую Ольгу на лестничной площадке.

А сейчас пришла, чтобы узнать всё из первых уст.

Я ведь и сама знаю, что она главная сплетница в нашем районе. Смакует их и даже привирает сверху. Но как бы мне не было плохо, я не собираюсь подпитывать ее интерес и унижаться, раскрывая все подробности предательства Вадима.

— Он отъехал в магазин, — протягиваю я ровно и дергаю губой. — Что-то клубники захотелось, сами понимаете, малышу отказывать нельзя.

Я киваю на свой живот и быстро сворачиваю разговор, не давая старушке и слово вставить. Закрываю прямо перед ее носом и дверь и прислоняюсь к ней, протяжно выдыхая весь воздух из легких.

Завтра весь дом будет знать о скандале, который произошел у нас. Сжимаю зубы. И пусть… Я ни в чем не виновата и не стану прятать глаза от жильцов. Не позволю им и жалеть себя, так что ни слова им не скажу.

Закончив с уборкой, я спешу в душ. Смыть наконец с себя всю грязь и забыться долгожданным сном. Говорят, он лечит, а успокоение мне сейчас необходимо больше всего на свете.

Раздеваюсь и открываю корзину для белья, чтобы кинуть туда грязную одежду, а когда отворачиваюсь, замираю. Что-то странное цепляет мой взгляд. Инородное. Чужое.

Опускаю взгляд снова… И вдруг он цепляется за красную полоску ткани.

На самом верху вещей мужа лежат кружевные трусики танга.

Не мои.