После развода. Верну тебя, жена

Глава 15

— А если все-таки твой? Что тогда? — спрашиваю я зачем-то, а в ответ…

В ответ полная тишина.

Мужу нечего сказать. И он опускает взгляд в пол, словно боится, что я увижу выражение его лица.

— Молчишь? — хмыкаю я, но удовлетворения, что загнала его в угол, не чувствую.

Сердце ноет и болит, и я тру грудину, но никак не могу избавиться от этого пакостного чувства, когда тебя предают, а ты ничего не можешь предпринять.

— Я этого не хотел, Насть, — выдыхает Вадим и наконец поднимает на меня взгляд.

Я же отшатываюсь, когда смотрю на его лицо. Он выглядит, как побитый пес. Под глазами синяки, осунувшийся, уголки губ опущены вниз, а вот брови, напротив, сильно контрастируют и выглядят хмурыми, словно он сильно зол.

— Не хотел? — ухмыляюсь я, а у самой дыра вместо сердца. — А по-моему, очень даже хотел. Ты ведь был так доволен все эти месяцы, ни капли раскаяния или чувствы вины в тебе не замечала.

Так оно и есть, но осознаю я это только сейчас. До этого меня волновали другие вещи, а в эту минуту перед глазами проносятся все эти месяцы, когда муж вовремя приходил с работы, был ласков и обходителен. Покупал мне всё, что я захочу. Мог сорваться среди ночи, чтобы привезти что-то вкусненькое, если малыш того требовал.

Мне казалось, у нас идеальная семья, а у меня идеальный муж.

Пшик.

Бутафория.

Это как в фильмах. С виду образцово-показательные, а как только двери дома закрываются, всё кардинально меняется. Так и нас все считают красивой парой, которая любит друг друга, а на деле муж гуляет напропалую и сует свои причиндалы во всякие помойные места.

Меня аж тошнит, когда я снова начинаю об этом думать, воплощая в образах.

— А что ты ожидала? Что я сразу же прибегу и расскажу тебе, своей беременной жене, что я тебе изменил?! — неожиданно цедит зло Вадим и прищуривается.

Грудная клетка его вздымается, как будто он с трудом сохраняет спокойствие, а я скрещиваю на груди руки, желая в этот момент, чтобы он вообще исчез. И больше никогда не появлялся у меня перед глазами.

Умом я это понимаю, а вот душа тянется к нему, не хочет, чтобы он уходил. Такой диссонанс вызывает во мне расстройство, от которого кружится голова, и хочется ударить себя по щекам ладонями, чтобы привести себя в норму.

Я молчу. Но взгляда от него отвожу и с вызовом вздергиваю подбородок. Жду, когда он договорит. Отвечать не собираюсь на этот бредовый вопрос, от которого внутри всё горит и полыхает огнем, отравляя меня своими ядовитыми газами, и я даже не знаю, зачем продолжаю стоять тут и слушать мужа. Ничего нового он не скажет, как и не сможет утешить меня, избавить от этой адской боли в груди.

Вот только я всё стою и стою, разглядывая его лицо в ожидании, что же такого он хочет сказать, что так сильно злится.

— Это была случайность, Насть, и я сто раз уже пожалел, что дал себе слабину, — мрачно заявляет Вадим, но уже спокойнее. Берет себя в руки, что, с одной стороны, вызывает уважение, а с другой, гнев.

Не хочу находить в нем ничего положительного. Он для меня теперь предатель. Отрицательный персонаж, от которого меня тошнит.

— Случайность? А по-моему, вполне себе взвешенное решение. Ты же сам сказал мне, что тебе нужно было сбрасывать напряжение. Что же теперь изменилось?

Я и так понимаю, почему и зачем, но хочу, чтобы он сам сказал это вслух. Чтобы навсегда запомнить всё это его голосом. Чтобы выжечь всё это на подкорке мозга и выкинуть его из своей жизни, ни о чем не жалея.

— Я не хотел, чтобы Ольга забеременела, — выплевывает он, словно от одной только мысли об этом его корежит. — Этот ребенок мне не нужен, я нашего хотел. Только чтобы ты была матерью наших детей, Насть. Если бы я только знал заранее, что так выйдет…

Он молчит. Не договаривает, но в этом нет нужды. Это и так всё понятно.

В этот момент, пока Вадим смотрит на меня, я вспоминаю одну важную деталь и начинаю истерично хохотать. Аж слезы на глазах проступают, но в этом нет никакого веселья.

— А ведь ты соврал, — ухмыляюсь я, подловив его на лжи. Даже жалею, что Ольга уже ушла и не слышит этого. — У вас с твоей секретаршей не один раз было без презерватива. А два уж точно. Так что не ври сейчас, что не хотел от нее детей. Жалко выглядит. Не хотел бы, предохранялся бы.

Он бледнеет. Явно не предполагала, что тот разговор перед тем, как открыть дверь в спальню, я услышала весь. Каждую фразу, которая так четко отпечаталась у меня в мозгу, что я буквально могу продекларировать все предложения.

— Это… не считается… — отрывисто произносит он, а вот я едва сдерживаю ухмылку.

— С чего бы? — фыркаю я, а сама сжимаю челюсти, не понимая, как докатилась до жизни такой, что обсуждаю с мужем, что он не предохранялся, пока мне изменял.

Утешает только одно. Что близости у меня с Вадимом давно не было, а после моего отъезда, когда у них и случилось без защиты, я к себе в постель его уже не допускала.

— Я всегда пользовался защитой, Насть, — вскидывает голову Вадим. — Просто она была тонкая и порвалась.