После развода. Верну тебя, жена

Глава 11

Ольга вовремя отшатывается, когда ей чуть не прилетает по физиономии дверью. Зло сжимает ладони в кулаки и довольно быстро приходит в себя. Прожигает меня своим гневным пренебрежительным взглядом, но меня это не трогает.

Я вздергиваю подбородок и смотрю на нее свысока, не собираясь давать ей возможность насладиться моей слабостью.

— Может, пустишь? — хмыкает она, кивает себе за спину. — Или хочешь, чтобы наш разговор стал достоянием всех твоих соседей?

Я вижу, что дверь за ней и правда чуть приоткрылась, но после ее слов захлопнулась вновь. Уверена, что хозяин квартиры не проявил тактичность, не ушел, а стоит там и наверняка смотрит в глазок, старательно прислушиваясь.

Становится мерзко, что я попала в такую ситуацию, но я заставляю себя сохранять спокойствие.

— Ноги твоей в моем доме больше не будет, Ольга, — холодно парирую я, когда прихожу к мысли, что даже если все соседи в доме узнают, что мой муж мне изменил, это уже ничего не изменит.

Самое худшее уже произошло, а даже если меня начнут обсуждать за моей спиной… Что ж, так тому и быть. Мне стыдиться нечего, а даже если кто и скажет, что это я виновата и мужика не удержала, то этих людей мне заочно жаль. У них явно проблемы с головой и самооценкой.

— Нашла мой подарочек? — ехидно спрашивает меня Ольга, старательно игнорируя мои предыдущие слова.

Делает вид, что ее моя грубость не задевает, но она слишком молода, и я вижу, что растерялась. Не ожидала, что всё пойдет не по ее плану.

Конечно, внутри я не так хладнокровна, как снаружи, не могу с горечью не подметить, как она выглядит ухоженно и стильно.

Не чета той мелкой девчонке, которая когда-то устроилась секретаршей к моему мужу. Хмыкаю, догадавшись, на какие финансы куплено всё это брендовое великолепие.

— В приличном обществе, если ты не знала, сначала здороваются, — осаживаю я ее и скрещиваю пальцы на животе, игнорируя вопрос про трусы.

На всякий случай защищаю своего малыша. Мало ли что взбредет в голову этой наглой девке. От нее всякого можно ожидать, раз она пришла ко мне домой, уверенная, что это вообще уместно.

Поражает, какая с ней произошла метаморфоза. Некогда она была забитая, кроткая тихая мышка, которая боялась взгляда поднять от монитора. Одевалась чуть ли не в рванье, которое досталось еще от бабушки, судя по серой цветовой гамме, и косолапила. А теперь строит из себя светскую львицу и еще презрительно осматривает меня с головы до ног.

Меня цепляет эта разница. Внутри бушует досада, горечь, чувство унижения. Я снова ловлю себя на мысли, что невольно сравниваю нас. И на ее фоне чувствую себя неповоротливой гусыней.

— А кто сказал, что я считаю твое общество приличным? — не сразу находится она с ответом, а я едва глаза не закатываю от ее топорности. Она как ребенок, которая обзывается, если не знает, что еще сказать, но не хочет выглядеть глупо и несуразно.

— Вадима нет, если ты пришла оказать ему дополнительные услуги, — протягиваю я, решив цепануть ее, чтобы перестала вести себя так, будто это она хозяйка положения. Совсем у нее ни стыда, ни совести. — Но если тебе так сильно нужна подработка, можешь мусор выкинуть. Как раз там свои труселя и найдешь.

Ее лицо моментально покрывается красными пятнами, и она хватает ртом воздух, как рыба на суше. Не сразу находится с ответом, сильно злится, когда до нее доходит, где именно покоится ее так называемый подарочек.

— Не советовала бы грубить будущей жене генерального директора, — наконец, находится она с ответом и довольно выплевывает, ждет при этом моей реакции.

— Голову по дороге сюда напекло? — усмехаюсь я, глядя ей прямо в лицо.

Она тушуется, явно не ожидала, что я буду вести себя так уверенно.

Мне становится смешно. Вот чего она ждала? Что я буду присмыкаться перед ней, плакать и умолять отстать от моего мужа? Сериалов насмотрелась, или настолько наивна?

К горлу подкатывает тошнота, а внутри бурлит целый шипучий коктейль из обжигающей кислоты. Ревность. Обида. Разочарование. Досада. Ненависть. Всё смешалось в одно, отравляя меня изнутри.

— Ты что, совсем ничего не понимаешь? Дай Вадиму развод, иначе пожалеешь! — шипит она, но я машу рукой, затыкая ее.

— Девочка, кто тебе разрешил обращаться ко мне на ты? Это во-первых. Оставь свои фантазии при себе, это во-вторых. Как с секретарской должности поперли, ты решила, что если придешь ко мне, то заставишь Вадима снова использовать тебя, как мусорный бак?

Обычно я не опускаюсь до таких оскорблений, но сейчас мне так плохо и неприятно, что я не сдерживаюсь. Чувствую себя оплеванной и униженной, и не могу спустить наглость этой девки ей с рук. Хочу сделать ей так же больно и неприятно, как сделала она мне.

— Храбрись, храбрись, пока можешь, — прищуривается она, но как-то странно. Словно у нее есть козырь в рукаве.

— Забыла, как голая по лестнице в прошлый раз спускалась? — напоминаю я ей о ее позоре, и она краснеет, а вот я буквально слышу чужой громкий смешок с соседней квартире. Не обращаю на это внимания, всем рты не заткнешь.

Ольга дергается, я явно задела ее за живое, даже надменная улыбка слетает с лица.

— Ликуй, пока можешь, — вдруг хмыкает она и успокаивается, заставив уже меня насторожиться. А затем просто напрочь убивает. — Не переживай, я не такая злопамятная, как ты. Мстить не буду. Алиментами мы с Вадимом тебя не обидим.

— Что? — выдыхаю я, кривясь.

У нее явно не всё в порядке с головой, если она думает, что Вадим на ней женится. Бурная фантазия мешает ей мыслить здраво. Вадим своего ребенка не бросит по своей воле, как и со мной не разведется.

Я не хочу больше быть его женой, но и мысль, что он может жениться повторно, да еще и на этой девке, отравляет меня изнутри и злит.

— Пошла вон! — выплевываю я, тяну дверь на себя, но она вклинивается и не дает.

— Не груби, — хмыкает она и толкает меня в квартиру.

Я едва не падаю, успеваю в последний момент ухватиться за косяк.

— Я зачем пришла-то. Хотела сказать тебе спасибо за то, что подарила мне две недели своего отсутствия, Настя, — цокает она и растягивает губы в издевательской усмешке, а затем достает из своей сумки сложенный вдвое листок.

— Что это? — морщусь я, когда она разворачивает документ и протягивает мне.

— А ты приглядись лучше и поймешь.

Я прищуриваюсь и вчитываюсь.

Исследование… ХГЧ… Уровень 100 единиц на литр.

Меня будто толкают, припечатывая кулаком в грудную клетку. Дыхание спирает, и я сглатываю, жадно хватая воздух. А затем поднимаю на нее растерянный взгляд.

— Я беременна, — выдыхает с улыбкой Оля и кладет руку на свой плоский живот.