После развода. Я тебя верну

=52=

— И как же ты собрался этот вопрос закрывать? — поинтересовалась, внимательно глядя в глаза Арсанова.

— Узнаешь как, — отрезал он. — Увидишь.

— Да? Ну так расскажи. Что ты собрался делать? Всех, кто тебе мешает, будешь в тюрьму отправлять? Или какой у тебя план? Один раз посадить Мишу не вышло, поэтому ты теперь новый вариант пробуешь. Давай, объясни.

— Нечего здесь объяснять, — бросил он. — Этот твой «Миша» слишком часто вокруг околачивается. От него не так-то легко избавиться.

— Подожди, — нахмурилась, продолжая пристально смотреть на бывшего.

То, как он это произнес. Сам его тон. Смысл, который он вкладывал в слова. Все это наталкивало на определенные подозрения. Так что я не могла не проверить свои догадки.

— Михаил приходил сюда? Приезжал к дому?

— А ты смотрю, за ним соскучилась.

— Давид.

— Что? — прямо рявкнул он.

Ну ничего себе.

— А ты почему так взбеленился? Это что еще такое? Нормально ответить не можешь?

— Приходил твой «Миша», — буквально выплюнул Арсанов. — Рада? Вижу, как истосковалась по нему.

— Приходил, значит, — кивнула. — А ты что сделал?

— Ничего, — сказал как обрубил. — Из того, чего действительно хотел бы, ничего. Повезло твоему дружку. Мои люди попросту его не пропустили.

— А ты выходит, не в курсе был?

— Нет. Иначе бы он настолько легко не отделался.

— Почему такая реакция? — пожала плечами. — Ты так выглядишь сейчас… даже не знаю.

— Как? — спросил мрачно. — Что ты не знаешь?

— Не важно.

— Нет уж, говори, — потребовал Арсанов и шагнул вплотную. — Отвечай, Ира.

— Тише, дети спят.

— Говори, — процедил сквозь зубы.

— Да у тебя сейчас как будто пар из ноздрей пойдет. Смотри, как бы от злости сейчас не лопнуть.

Покачала головой, отошла от него на несколько шагов.

— Нет, к детям тебя подпускать нельзя.

— Это ты о чем?

— А ты не понимаешь?

Он опять двинулся на меня. Встал будто стеной закрыл. Мрачный. Разъяренный. Угрожающий. Кулаки сжимал. Челюстями играл.

Н-да. А ведь когда-то он казался мне нежным и любящим мужчиной. Давно пора признать, что в людях совсем не разбираюсь.

— Давид, твое поведение. От тебя же агрессия исходит. Неужели сам не замечаешь? А дети они такие, что все чувствуют. Впитывают наши эмоции. Невольно так происходит. Автоматически. Вот и скажи мне, пожалуйста, что малыши от тебя могут впитать? Хорошего? Что?

— Ты наших детей со своим женишком не сравнивай.

— Опять, — вздохнула. — Ты не понимаешь. Действительно нет смысла объяснять.

— Ну да, вот такой я, — развел руками. — Непонятливый.

Было видно, что Арсанов пытается побороть ярость. Но ничего у него не получалось. Эмоции брали верх.

— А ты расскажи, — требовал он. — Как есть. Чтобы даже такой как я понял.

— Бесполезно.

— Почему?

— Потому что тебе не нравится то, что я говорю. Ты правду принимать не готов. Но факт заключается в том, что с таким отцом как Михаил, детям было бы намного лучше.

— Ты что такое… — он явно собирался выразиться гораздо крепче, но в последний момент передумал. — Да как ты можешь говорить, будто чужой, абсолютно посторонний мужик сумеет воспитать детей лучше родного отца?

— Странно от тебя слышать этот вопрос. После всего. Очень странно.

— Этот чужак никогда меня не заменит. Ясно тебе?

— Ясно.

— Все лучшее нашим детям дам. Они никогда и ни в чем не будут нуждаться. Деньги. Образование. Блестящая карьера. Да я мир переверну, чтобы они жили так, как и не мечтали.

— Хватит, Давид, тише, прошу тебя.

— Ира…

— Не надо ничего переворачивать.

— Твой чертов Михаил никогда столько не заработает. И до моего уровня не доберется. Ему и близко ничего похожего не светит.

— Знаю.

— Тогда…

— Вот именно поэтому он и был бы хорошим отцом, Давид. Но этого тебе не понять.

— Хочешь сказать, проблема в моих деньгах? Нужно от всего отказаться?

— А тут я тебе ничего не подскажу, — медленно покачала головой, так и продолжая смотреть на него. — Не знаю, в чем именно причины. Ты такой — и поэтому у тебя есть деньги. Или у тебя есть деньги — и это сделало тебя таким. Но… ты не изменишься. Никогда. Не понимаю, почему раньше ничего этого не замечала. Где были мои глаза, когда я в тебя влюбилась как последняя идиотка. Нет, точно ничего не соображала. А вот и результат.

— Такой, — мрачно повторил Арсанов. — Это какой, Ира? Какой я?

— Черствый, — ответила ровно. — Бессердечный. Глухой к эмоциям других людей. Абсолютно равнодушный, когда тебя это не касается.

Он молчал. Только сильнее нахмурился. Кулаки стиснул, челюсти сжал до скрежета. Но так ничего и не произнес.

— Ты бы не предложил мне оставить детей одних. Здесь. В твоем доме. Пока мы оба уедем. Если бы ты был другим. Если бы понимал меня. Или хотя бы пытался понять.

Опять воцарилась напряженная пауза.

— Все вместе поедем, — наконец, заключил Арсанов. — Как ты хотела.

Кивнула.

Конечно. Иначе бы не согласилась.

— А больше ты ничего мне сказать не хочешь? — вдруг поинтересовался он, сканируя меня тяжелым взглядом.

— Уверена, сегодня прозвучало достаточно слов.

— Не согласен.

— Нам лучше разойтись, Давид. Завтра продолжим это обсуждение, если ты захочешь.

— У меня тоже могут быть вопросы.

— И эти вопросы не подождут?

— Нет.

Он подступил вплотную, а я шагнула назад и уперлась лопатками в поверхность комода. Отходить было некуда. Особенно когда ладони Арсанова приземлились на деревянные панели по обе стороны от меня.

— Не хочешь объяснить, почему ты шарила по моему кабинету?

— Что? — распахнула глаза, глядя на него.

— Будешь отрицать?

Отрицать было бы глупо.

В голове мелькнула мысль, которая и раньше меня царапала. В кабинете Давида наверняка установлены камеры. А значит, он видел, чем я там занималась.

Как открыла его сейф. Как позже вернула содержимое.

Он мог не знать, что мне удалось открыть коробку. Но в целом… ситуация складывалась опасная, ведь я слишком многое узнала про бывшего мужа. Теперь смотрела на него и ощущала угрозу, которая исходила тяжелыми волнами.