После развода. Я тебя верну

=59=

Мужчина в очередной раз посмотрел на часы.

— История долгая, но мы никуда не спешим, — сказал он. — Конечно, я не сразу раскусил, что именно сделал Давид. Он позаботился о том, чтобы очень ловко и натурально провернуть это. Все должны были поверить, будто он действительно отказался от семьи. Не считает детей родными.

Я молчала, хотя вопросов на языке вертелось много. Но я понимала, что не стоило перебивать Леона. Особенно в такой момент как сейчас.

И он начал говорить. Уже без пауз. Запрокинул голову назад, поудобнее расположился в кресле.

— Все началось из-за махинаций его отца. Арсанова-старшего. Он проворачивал множество темных схем. Вместе с одним известным бандитом по кличке «Монах». Тот много ужаса на город навел в свое время. Да что там на город! На всю страну. Про него на каждом углу болтали. Власть его все сильнее крепла. И некоторым структурам он стал мешать. На са-а-амом верху. Ты же понимаешь о чем я?

Вероятно, о тех схемах, которые надеялся вскрыть мой отец, он так и не вывел тех предателей на чистую воду.

— В то время были свои расстановки. Монаха решили подвинуть, а сделать это нужно было грамотно. Скажем, хм, по особым воровским понятиям. Монах не был «вором в законе» и обычно без согласия никого не назначают. Но так вышло, что именно его назначили. Намеренно. Не без помощи со стороны Арсанова-старшего. Он не был главным, кто все решал. Но сильно посодействовал этому назначению. Правила в криминальном мире очень простые и жесткие. «Вор в законе» не должен иметь ни жены, ни детей. А если вдруг выясняется, что у него есть семья, то их всех должны убить.

Дикость. Но чего ожидать от бандитов?

— Это логично, — продолжал Леон, и я не удивилась тому, что этот циничный тип одобрял настолько зверские методы. — Иначе можно было бы легко влиять на решения «вора в законе». Достаточно похитить кого-то из его семьи, начать шантаж. Это слишком серьезная должность, чтобы настолько безответственно к ней подходить.

Мне всегда казалось, что Леон бизнесмен. Как Давид. Но теперь, чем больше я слушала, тем сильнее начинала в этом сомневаться.

Впрочем, волновало меня другое.

— Поскольку Монах на эту почетную должность сам никогда не собирался, то женился и завел детей. Угрозы не видел. Был уверен, что своих защитить сможет. Но правила жесткие. Он получил назначение — и его семью убили. Практически сразу. Его самого тоже собирались уничтожить за нарушение правил, но тут ничего не вышло.

— Это же какой-то абсурд, — не выдержала я. — Он не собирался выдвигаться на эту должность. Его по сути назначили насильно. И хотели за это наказать? Бред полный.

— Благодаря нескольким уловкам от Арсанова-старшего это все стало реальностью. Он сыграл грязно. По распоряжению своих покровителей, перед которыми собирался выслужиться. Не вижу смысла рассказывать детали о том, как именно все произошло. Тебе достаточно понимать главное.

Ну это я поняла. Виноват Арсанов-старший.

— Но кстати, за спасение жизни в последний момент Монаху нужно благодарить твоего отца.

Та самая история, которую мне рассказал когда-то давно Монах.

— Твой отец спас его, Ир. От смерти, но не от тюрьмы. Помнишь, я говорил, что были структуры, которым Монах оказался сильно неугоден? Речь о самых высоких структурах, если ты понимаешь, о чем я.

Отрицательно покачала головой.

Хотя уже понимала суть развернувшихся тогда событий благодаря письму моего отца.

— Правоохранительные органы, Ира. Был очередной передел власти. Большую часть криминальных авторитетов решили уничтожить, чтобы не мутили воду. А те, кого согласились оставить, полностью перешли на сторону полиции, подчинялись во всем. Так понятнее?

— Наверное, — пробормотала я. — Но мне совсем непонятно, какое это все имеет отношение ко мне и к Давиду? К тому, как он себя повел?

— Скоро поймешь. Монах пытался отомстить, вел свою войну. Но у него не было ни единого шанса там выстоять. Против него была целая система. Как и против твоего отца, который надеялся вскрыть коррупцию в высших органах власти. Такие люди мешали. Поэтому их убрали. Операция, которая планировалась, была сорвана. Твоего отца убили. Монаха отправили в самую жесткую тюрьму на пожизненный срок. Он никогда не должен был выйти на свободу. И самым лучшим вариантом было от него попросту избавиться, но… не сложилось. Точнее, сложилось не так, как было задумано.

Теперь я действительно очень плохо понимала, куда вел Леон. Но слушала его внимательно.

Арсанов-старший когда-то давно жестоко и вероломно подставил Монаха под удар, но разве это связано с той ситуацией, которая выстраивалась между мной и бывшим мужем? Какое отношение Давид мог иметь к делам давно минувших дней?

— Монаха нельзя было просто убить в тюрьме. Он до сих пор сохранял очень серьезную власть в криминальном мире. Уберешь такую фигуру одним махом — и начнутся совершенно непредсказуемые последствия. Поэтому нашли другой выход. Подобрали нужного человека, которым должны были полностью заменить Монаха. Готовили его на замену. Тоже один из заключенных, у которого оставалось не так много вариантов. Он был согласен на все, лишь бы получить улучшенные условия содержания, вместо того затхлого барака в котором просидел пару лет. Настоящего Монаха убили, но далеко не сразу, а лишь тогда, когда «двойник» готов был его заменить. Внешне они совершенно не походили друг на друга, но это не требовалось. Все равно личные визиты к Монаху были запрещены. Распоряжения он отправлял по почте или же звонил. Как ты понимаешь, ситуация сложилась очень удачно. После покушения на жизнь Монаха, он носил маску, скрывал уродливые шрамы. И разговаривал исключительно с помощью особого прибора. Любой мог бы его сыграть. При желании. Даже я.

Любой мог сыграть…

Фраза звоном отбивалась в ушах.

Но я же знала настоящего Монаха. Говорила с ним не раз. Танцевала. Он хотел составить то завещание на меня. И дальше…

А откуда я могла знать, с кем именно общалась?

Леон прав. Голос доносился до меня через фильтр того прибора. Лицо было закрыто маской. Руки — тоже. Полная маскировка.

Вспомнился прибор, который я нашла у Давида. Перчатки.

Неужели?..

— Конечно, я утрирую, — фыркнул Леон. — На тот момент Монах должен был общаться со многими подельниками. Обмануть матерых бандитов тяжело. Поэтому «двойника» пришлось серьезно натаскивать, объяснять, какие у него с кем связи. В общем, как я сказал, сразу его не убили. Практически год он просто находился в тюрьме. А после оказалось, что Монах тоже далеко не прост. Он тоже кое-что приготовил в отместку за предательство. Личный удар по Арсанову. И не только по нему, конечно. Однако нас интересует именно тот, кто задел его сильнее всего.

Отец Давида.

— Монах умудрился передать весточку на волю. Своим людям. Так что когда «двойник» вышел с ними на связь из тюрьмы, банда уже понимала, что их реальный хозяин мертв.

Повеяло холодом, хотя меня и так трясло от общества Леон. Не зря я никогда ему не доверяла, всячески старалась избегать общения. Ох как не зря.

— Они не стали себя выдавать. К тому же, понятно, что про настоящее положение дел знал только ближний круг Монаха. Они действовали четко по тем инструкциям, которые им оставил бывший хозяин. Делали вид, что следуют новым распоряжениям, но вели двойную игру. Прошли долгие годы. Каждый из тех, кто прежде подставил Монаха и послужил причиной гибели его семьи, получил свое. Каждый кроме Арсанова-старшего. Для него Монах приготовил особенный подарок. Знаешь, как говорят? За грехи отцов часто расплачиваются именно дети. Так Монах и приказал. Вся месть должна быть направлена на единственного сына Арсанова. На Давида. Еще не догадалась, что произошло?

Отрицательно покачала головой.

Хотя догадывалась. Но свою сообразительность Леону показывать не стоит. Мало ли как все может обернуться дальше.

— Жаль, я думал, ты поумнее, Ира, — насмешливо протянул мужчина. — Монах распорядился устроить все так, что как только у Давида появилась жена и трое прекрасных ребятишек… он получил то самое назначение, которое однажды получил сам Монах. Благодаря Арсанову-старшему.

— Что за чушь? Давид не был бандитом. Или по-твоему, любого человека можно назначить вором в законе? Без причины вообще?

— Нельзя. Но Монах и его люди об этом позаботились. Знаешь, кто давал четкие инструкции «двойнику» в тюрьме? Кто натаскивал того болвана на роль самого Монаха?

Я молчала.

— Арсанов-старший. Он был ближе всех к Монаху. В те времена молодой и крепкий парень. Очень ушлый. Он начинал свою карьеру совсем не так честно и красиво, как рассказывает в интервью. Поэтому ему было чем поделиться. И он делился. Это в итоге сыграло против него.

Леон опять посмотрел на часы, покачал головой.

— Как же долго тянется время, — вздохнул.

Не могла с ним согласиться. Для меня время буквально пролетело за считанные секунды.

— Еще минут десять, — заключил он с явным неодобрением.

Десять минут — до чего?

Страшно представить.

— Первое, что было сделано, — составлено завещание. От настоящего Монаха. Еще до его смерти. Там он назначал Арсанова-старшего своим полноправным приемником. Против этого уже бы никто не пошел. Второй шаг — управление, которое Арсанов и так осуществлял. Все это был вскрыто.

— Почему бы тогда Арсанову самому не ответить за свои грехи? Он и был вором в законе. А значит…

Произнесла это на эмоциях и спохватилась.

Все же Арсанов дедушка моих малышей. Каким бы подлым человеком он не был. За свои преступления заслуживает строжайшего наказания. Но по закону, а не так, как постановила группа бандитов.

А еще подобное наказание для Арсанова-старшего могло означать лишь то, что погибнет и Давид. Отец моих детей.

— Арсанов думал так сделать, принять удар на себя. Хотя поверь, подобное самопожертвование это вообще не то, что для него характерно. Скорее бы уж наоборот.

— И что ему помешало?

— Его жена. Более того, это был для него выбор без выбора. Если бы он поступил таким образом, то Давид попал бы под прямой удар. Поэтому первоначальную идею Арсанов-старший отбросил.

При такой расстановке сил Юлиана должна была погибнуть. Вместе с их сыном. И тут я в определенной степени не могла никак их осуждать.

— Тебе бы такой вариант тоже вряд ли бы пришелся по душе, Ира. Внуки тоже считаются семьей. И тебя, и твоих детей тоже ожидала бы смерть.

Все это устроил Монах? Тот самый, который так мило со мной общался и ничем не показывал истинных замыслов?

Или… Леон прав и настоящий Монах давно мертв?

Тогда с кем же я говорила?

Хороший вопрос.

— Монах придумал виртуозную месть. Он понимал, что Арсанов-старший не вынесет приговор родному сыну. Кто бы вообще стал такое делать? Поэтому расчет был на то, что Давид получит назначение от своего отца. Старый вор в законе вполне может передать власть новому.

— Тогда почему Монах в свое время не передал? Мог отвести от себя удар?

— Ого, ты начинаешь схватывать смысл истории, — Леон прищурился, и я пожалела, что в какой-то степени выдала себя. — Ты не дала мне закончить мысль, Ира. Должны соблюдаться определенные условия. Власть можно передать кровному родственнику подходящего возраста. Монах не мог передать должность никому. Его детям еще не было восемнадцати, а больше близкой родни у него не было. Детдомовец.

— Но он же как-то передал власть Арсанову! И тот ему никакой не родственник.

— Верно. Однако он использовал не только завещание, но и определенные ухищрения. Те самые, что Арсанов прежде использовал против него. Само завещание давало преемственность в делах. А остальные полномочия пришли к Арсанову несколько позже. И осознав весь масштаб проблемы, он не видел ничего лучше, чем сделать именно то, что сделал. По праву крови передал должность вора в законе сыну. Это сработало еще и потому что у Арсановых был подходящий возраст. Старик слабел. На тот момент готовился к операции. Таким правилом пользовались редко. Кстати, по этой причине в том числе запрещается иметь семью. А любое нарушение такого пункта жестоко карается. В криминальном мире есть свой кодекс. И хоть правило передачи власти по крови существует, им никто не пользуется. Как раз для того, чтобы никто не злоупотреблял властью в будущем, было введено настолько жестокое ограничение на то, чтобы иметь собственную семью.

Отлично получалось.

Власть можно передать кровному родственнику. Но вообще, ты не можешь иметь никакую родню.

Интересный у них кодекс.

— Например, бывали случаи, когда власть передавали брату. Братья и сестры, равно как родители или другие родственники, всякие дяди, кузены не будут считаться, как твоя собственная семья, — прибавил Леон.

Да, это я уже поняла. Запрет касался того, чтобы вступить в брак, завести свою собственную семью.

— По сути Арсанов ничего не нарушил, когда передал власть Давиду. В кодексе не сказано, что нельзя передавать полномочия вора в законе своему сыну. Там обозначено право отдать власть кровному родственнику мужского пола и на этом все. То, что ему в принципе было запрещено иметь семью, указано уже в другом пункте. Одно не противоречило иному.

Вся эта история о бандитском кодексе звучала безумно, однако я даже не пыталась что-либо уточнять. Казалось, во всей этой ситуации лучше вообще не задавать лишние вопросы.

— Получается, как только Арсанов-старший передал власть сыну, то сам Давид вышел из-под удара, как и жена Арсанова, но… ты и твои дети оказались первыми жертвами в списке.

К моменту, когда Леон это озвучил, я уже сама догадалась, что к чему в этой запутанной истории.

— Все произошло слишком быстро. Давид узнал правду в последний момент, поэтому у него не было ни единого шанса подготовиться заранее. Пришлось действовать по обстоятельствам.

Теперь ясно, почему все произошло настолько быстро. Давид уехал на работу в нормальном настроении, все шло как обычно и не предвещало никаких проблем, однако в последний момент мир, как будто перевернулся, не оставляя никакой надежды на нормальный исход.

— Он не придумал ничего лучше, чем обставить все так, словно ты предала его и родила детей от другого. На таком основании он расторгнул ваш брак.

— Об этом ничего не было сказано…

— Он говорил это только адвокату. Подключил свои связи, получил настолько молниеносный развод именно на этом основании. Тебя он не хотел ранить больше, чем того требовала ситуация.

Не получилось у него «не ранить».

— Много времени пролетело с тех пор, но я не представляю, как еще мог бы поступить Давид, чтобы защитить вас, — пожал плечами Леон.

Наверное, впервые за время нашего разговора я тоже была с ним полностью согласна. Ничего лучшего и сама бы не придумала.