Право дракона, или его тайная невеста

Глава 7

Хотела бы поспорить, но чем сильнее я вчитывалась в оставленные заметки, тем больше мрачнела. Эдриан-гад-такой-Харт напротив, веселился, оставляя едкие комментарии по каждому поводу.

— Наладить контакт с призраком библиотеки. Попросить его не мешать читать книги, — пробормотала я, толком не понимая, кому мог насолить библиотекарь.

— Скорее не мешать спать! — фыркнул в ответ дракон, не глядя срывая часть липучих квадратных бумажек. — А сир Грант отличный дядька, просто ему надоело оттирать от древних фолиантов шоколадные слюни и слушать храп.

— Узнать, кто поет арии в кабинете четыре ноль четыре, — заинтересовалась я.

Интересно, хорошо хоть поет? Из-за своей занятости я давным-давно не выбиралась в город: то в лекарском крыле дела, то доклад сделать, то помочь Бетти с конспектами. Не хватало культурных развлечений, а арии… хоть какое-то разнообразие.

— Да пусть себе поет, — махнул рукой Харт. — Четыреста четвертый далеко от жилого сектора, кому он там может помешать? А так, можно сказать, стремление к творчеству!

— По ночам нужно спать, чтобы потом не опаздывать на лекции, — ответила занудно даже для самой себя. — Установлен комендантский час, в конце концов.

— Это не отрицает того, что запрос идиотский. И вообще, не вас ли с Бетти я недавно ночью видел возле кухни?

Последнее я проигнорировала, будто не услышала вовсе. Подруга задержалась на отработке по боевым искусствам и пропустила ужин. Пришлось по старым студенческим традициям нести магарыч в виде изношенного сапога с отслоившейся подошвой и остатками защитных заклинаний домовым академии. Те жуть как любили всякого рода обувку, а уж магическую — в особенности, и за такой ценный дар презентовали нам четыре сочных куриных ножки с клятвенными заверениями целый месяц баловать нас свежей выпечкой из-под полы.

К слову о булочках: на широком подоконнике одного из окон кабинета был организован чайный уголок. Гладкий керамический чайник с изысканным орнаментом, чашки с блюдцами и пестрая мозаика баночек, каждая из которых хранит свою уникальную смесь — от благородного черного чая до заморских эльфийских трав. Чайная зона казалась источником умиротворения и отдыха среди напряженной рабочей атмосферы кабинета. Неплохо!

Тут взгляд зацепился за очередную записку, приклеенную к окну.

— А вот… Урегулировать вопрос с проходом в библиотеку после 22:00 для Матильды Р. Договориться до пятницы, — торжественно произнесла я.

В конце концов, артефакт избрал нас для того, чтобы заниматься помощью студентам, вот с этого можно и начать.

— А по ночам нужно спать, чтобы не опаздывать на лекции, — ехидным тоном процитировал меня Эдриан. — И вообще, кто знает, чем там эта Матильда Р. занимается? Сир Гранте по ночам переселяется в подвалы, отслеживать не может.

— Чем-чем?.. Книги читает. Образовывается, в конце концов. Чем еще можно заниматься в библиотеке?! — раздражительно буркнула я, ощущая невероятное и доселе неизведанное желание причинять всем вокруг добро. За эту Матильду Р. я прямо-таки уцепилась, будто бы она по меньшей мере моя ближайшая родственница.

— Святая простота, — усмехнулся Эдриан-самодовольный-Харт, добавляя в тон издевательские заигрывающие нотки: — В библиотеке можно заниматься чем угодно. Особенно будучи девушкой с высоким интересом к обнаженному мужскому телу.

Видимо, кто-то с целительского факультета изучает особенности…

Додумать не успела, ехидная улыбка Эдриана буквально вопила, что не в меру той испорченности я подумала. Желание помочь Матильде Р. растворилось в небытии.

Эдриан издевательски рассмеялся и добавил:

— Айлин, не устаю поражаться, откуда в твоей голове столько непристойностей? — изрек Эдриан, наделяя свой тон искусственной невинностью. Ну прямо девица, случайно подслушавшая разговоры о том, что происходит в супружеской спальне. Шут! — Матильда просто рисует этюды, периодически обращаясь к анатомическому атласу! Она как-то показывала. Получается неплохо, но явно не хватает практики. Насмотренности, так сказать. На… щупанности.

— Видимо, из-за практики она к тебе и обратилась, — кисло заметила я, уже собственноручно срывая лист со стекла. Ничего против творчества подобного толка я не имела, просто вряд ли ректор погладит нас по головкам за такие согласования. Невероятно хотелось найти тот самый запрос, который положит начало нашему вынужденному правлению.

— Всего-то попросила побыть натурщиком, — ничуть не смутился Харт. — Во вкусе ей не откажешь, конечно.

Ну кто бы сомневался!

— Боюсь даже представить, что в последствии сделали с этим эскизом, — фыркнула я. — Одна четверть женского общежития измазала помадами и духами, пытаясь приворожить, а вторая истыкала иголками, проклиная за разбитое сердце.

— А куда делась еще половина? — деланно оскорбленно поразился Эдриан.

— Подозреваю, даже не догадывается о твоем существовании, — мстительно ответила я.

— Ну нет, Вейсс, ты меня недооцениваешь! — фыркнул Харт и затем совсем язвительно добавил: — Впрочем, если ты в первой команде, то моя душа спокойна. Была бы спокойна.

— Была?

— Увы, пришлось отказать несчастной Матильде Р. Очень уж не хотелось, чтобы обиженные женщины собирались в одной комнате, обсуждали мои заслуги и тыкали иголками в… куда-нибудь.

Впечатленная представленным образом я на пару минут притихла, перебирая листы и уже даже не решаясь их озвучивать послания на них.

— А вот это можно оставить! — Эдриан отлепил от стены лист и торжественно зачитал: — Разобраться с жалобами Рамзаны Колдхардт на студентку Айлин В. по вопросу неуспеваемости.

— Неуспеваемости?! — возмутилась я, в три шага сокращая между нами расстояние и пытаясь вырвать листок. — Да я в зельеварении даже лучше ее любимицы Ребекки Стоун!

Эдриан завел руку за голову, не оставляя мне и малейшего шанса забрать записку без помощи стремянки. Не желая комично скакать как собачонка, я сурово свела брови и сложила руки на груди, не сводя с Харта требовательного взгляда.

Тот усмехнулся, опустил руку и заявил:

— Ну, как ни крути, с этим вопросом нам все равно придется разобраться. Подозреваю, претензий у ректора к нам только прибавится, а потому стоит учесть хотя бы список его… кхм, рекомендаций.

— О-о, браво! Первая разумная мысль! — ехидно протянула я, все же улучив момент и вырвав лист с раздражающим меня заданием.

И обнаружила, что лист пуст. Харт все придумал, чтобы в очередной раз вывести меня на эмоции. И я, как в первый раз…

Ну ты у меня ещё попляшешь!

— За весь день? — шутливо поинтересовался некромант, явно заранее зная, какой будет ответ.

— За все время нашего знакомства!

— Готовься, я тебя шокирую и выскажу еще одну. Сейчас ты пойдешь в канцелярию академии и возьмешь две тетради потолще. В одну мы будем записывать запросы студентов и статус их решения, во вторую нашу текучку. Уж не знаю, как с этим разноцветным хаосом разбирались наши предшественники, но нам это не подходит.

Словно в подтверждение этой мысли он поднял левую ногу и отодрал от подошвы один из упавших листиков с очередной запиской. Мазнул по ней взглядом и усмехнулся, предлагая ознакомиться и мне.

Чернила, разбросанные размашистым почерком, казались воплощением душевного крика: «ИГНОРИРОВАТЬ АЛАРИКА Б. ДОКУЧАЕТ ДУРАЦКИМИ ЗАПРОСАМИ». Каждая буква, будто наполненная энергией гнева и разочарования, была врезана в пергамент с такой силой, что в некоторых местах острое перо прорвало его тонкую поверхность.

Если встречу этого замечательного юношу, перенаправлю на Эдриана!

— Я же в свою очередь разберу то, что есть, — не подозревая о моих коварных мыслях, продолжал вещать Харт. — Выкину абсурдное, отсортирую по важности и срокам то, что покажется мне важным.

— А почему в канцелярию иду я, а разбираешь записочки ты?

Топать до канцелярии, расположенной в противоположном крыле, под пристальными взглядами студентов совершенно не хотелось.

— Во-первых, если сортировать будешь ты, то дурацких заданий у нас будет втрое больше, — как ни в чем не бывало заявил дракон, так неосторожно взращивающий во мне жажду рукоприкладства. — А во-вторых, потом тебе предстоит ровным и красивым почерком все переписать в учетную книгу.

— Ты вообще видел, какой у меня почерк?! — не притворно ужаснулась я. — Его можно назвать каким угодно, но только не красивым!

Эх, припрячь бы на ведение таких документов Бетти… У подруги на редкость аккуратный почерк. Именно из-за своей любви к вензелеобразным заглавным буквам и идеально ровным строчкам она вечно не успевает с конспектами. Я их писала быстро, но после долго и муторно расшифровывала.

— Видимо, у целителей это врожденное, — тяжело вздохнув, пробормотал Эдриан. — Может, поднять зомби поаккуратнее да посговорчивее и доверить ему?

Я позеленела. Надавил, гад, на больное!

Работать в одном кабинете с пованивающей нежитью не хотелось ни под каким предлогом. До сих пор не могу вытравить из памяти воспоминания тех дней, когда я впервые столкнулась с поднятым. Была это моя первая выездная практика — летняя ночь окутала деревню тишиной, и я, зелёная ещё и полная благих намерений, тайком от всех пустилась на помощь старушке, искалеченной болезнью, не устояв перед мольбами её внучки. Вот только переступив порог той деревянной хижины на самой окраине селения, я обнаружила не жизнь, а её отсутствие: мертвые глаза, пронизывающие меня насквозь, тянущиеся скрюченные пальцы и шёпот такой мертвенный, что кровь стыла в жилах, сопровождаемый душоком, чем-то между забытой печалью и разложением.

Позже выяснилось, что старушка отошла в мир иной по естественным причинам, а её внучка в беспамятстве скорби и с толикой магии, пыталась вернуть её к жизни. В её словах — заклинаниях, рождённых инстинктом и интуицией, а не знанием — таилась сила некромантии, которую она не понимала и не могла контролировать. Так, в поисках спасения, она лишь пробудила нежить, которая в последствии меня едва не прикончила.

Недели лечения и очищения, проведенные после того, как я смогла выбраться из того места, научили меня одному — нежить стоит оставить профессионалам.

— Я куплю себе прописи, — слишком поспешно ответила я.