Развод. Исправить ошибку

Глава 35

— Бабушка? — зажимаю руки между бедрами.

— А кто же еще? — хмыкаю.

Два года и два месяца назад, Леша

Машина тормозит у знакомого подъезда обычной многоэтажки. Дождь заливает лобовое стекло, дворники работают вовсю, а я не вовремя вспоминаю, что не взял зонт. Хотя промокшая одежда — это малая плата за встречу с женой.

За последние сутки моя жизнь чуть ли не разрушилась полностью.

Я изменил жене, и она ушла от меня.

Друг едва не умер.

Осталось еще бизнесу, который пока еще не стал на ноги, рухнуть и будет вообще “сказка”.

Сидя в одиноких коридорах больницы, я пожирал себя изнутри. Задавался всего одним вопросом: “Как я мог быть таким идиотом?”. Но не находил ответа.

Лена, моя Лена… Она же все, что у меня было. Нет, есть!

Да, в последнее время между нами не клеилось. Мы оба были слишком сильно заняты своими карьерами и забыли, что семье тоже нужно уделять время. Но моя жена не заслужила того, чтобы я ей изменил.

Когда мы встретились, она стала единственным светом в моей жизни. Вместе мы прошли через многое. Помню, как она лечила меня, когда я болел. Как приносила ночью ужины, стоило мне засидеться за очередным делом, хотя сама чуть ли не валилась с ног после учебы. Как обнимала меня, садилась на колени и просто шептала: “все будет хорошо”.

А я не ценил… мог взбеситься по любому поводу. Срывал на Лене злость. И даже разбил ее любимую чашку в порыве ярости. Не помню, что в тот день случилось. Почему я слетел с катушек? Скорее всего, виной послужила какая-то мелочь.

За время, которое я провел в больнице, многое успел обдумать, о многом пожалеть и, в итоге, решил — буду бороться!

Буду бороться за свою жену!

Буду бороться за свою семью!

Чего бы это мне ни стоило!

Изо всей силы сжимаю руль и сразу же отталкиваюсь от него. Открываю дверцу машины, выхожу прямо под ливень. Широкими шагами преодолеваю расстояние до подъезда, уже собираюсь набрать на домофоне номер квартиры, как дверь открывается.

Мимо меня проходит мужчина, раскрывая черный зонт, а я вставляю ногу в проход. Дверь не успеваю ударить по стопе, как я ее перехватываю. Немедля, захожу в подъезд. Перепрыгивая через ступени, поднимаюсь на третий этаж, торможу у очередной двери, только на этот раз обтянутой черной обивкой.

Стук сердца отдается в ушах, когда я поднимаю руку, тянусь к звонку. Но замираю, так и не нажав на него. Потому что раздается звук поворачивающегося ключа в замке, после чего дверь распахивается.

Встречаюсь взглядом с голубыми глазами, которые почти такие же, как у моей жены. Вот только в них ничего нет, кроме пустоты. Словно кто-то сжег все эмоции, оставляя за собой обугленное поле, над которым нависает нереальной чистоты небо.

Бабушку моей жены сложно назвать “бабушкой”. Статная, темноволосая с проблеском седины женщина. Она всегда носит только платья, которые подчеркивают ее тонкую талию. И сегодняшний день становится не исключением. В черном платье с юбкой в гармошку и длинными рукавами Нина Павловна выглядит, будто собралась на похороны. Бледность лица тоже подтверждает эту теорию. Волосы она затянула в пучок на макушке, что только подчеркнуло морщины у глаз. Глубокие складки давно залегли у губ.

— Что ты здесь делаешь? — шипит женщина и пихает меня в грудь.

От неожиданности отшагиваю назад. Нине Павловне хватает этого, чтобы выйти на лестничную площадку и закрыть за собой дверь. Только сейчас замечаю черную сумку, ручки которой она сжимает в руке.

— И вам добрый день, — пытаюсь избавиться от сарказма в голосе, но плохо получается. — Могу я поговорить с Леной?

Нина Павловна ощетинивается. Смотрит на меня исподлобья. Ее нос заостряется, делая женщину похожей на ведьму.

— Убирайся, — вперивает руки в бока, готовая своим телом защищать дверь.

— Я не уйду, пока не поговорю со своей женой, — стараюсь сохранять самообладания, но рычащие нотки проскальзывают в голосе.

Бессонная ночь дает о себе знать — контролировать эмоции становится сложнее. Хотя, скорее всего, тут еще помогает непрекращающийся поток мыслей и самобичевания.

— Жене?! — взвизгивает Нина Павловна. — А ты думал о жене, когда пихал свой причиндал в другую бабу?

Морщусь. Все-таки Лена поделилась произошедшим с бабушкой. Но да ладно, сейчас чувство престарелой женщины — последнее, о чем нужно думать.

— Нина Павловна… — начинаю говорить, но женщина выставляет руку перед собой, останавливая меня.

— Вот скажи, тебе мало того, что ты сделал с Леночкой? — ее риторика меняется, голос смягчается. Вот только я-то прекрасно понимаю, что это всего лишь прием. Приходится стиснуть кулаки, чтобы не сорваться и не сказать прекратить спектакль. — Она только уснула. А до этого сутки проплакала. Ты хочешь ее добить своим появлением?

Вина резко режет грудь, но я стараюсь не поддаваться ей. Мне нужно поговорить с женой! Нужно ей все объяснить!

— Я понимаю, что совершил ошибку, — произношу спокойно, а Нина Павловна на последнем слове кривится. — Поверьте, я все прекрасно понимаю. Но давайте, мы с Леной сами разберемся. Она, по крайней мере, должна меня выслушать.

Выражение лица Нины Павловны резко меняется. Черты заостаются. Бледные губы превращаются в одну тонкую линию. А ноздри раздуваются.

Интуиция подсказывает, что нужно уходить. Но я не могу этого сделать, пока не поговорю с Леной. Поэтому стою на месте, когда бабушка моей жены замахивается сумкой.

Едва успеваю подставить руку, иначе тяжелая торба прилетела бы мне в лицо. Но Нину Павловну небольшая заминка не останавливает. Она с криком “Подлец! Убирайся!” снова замахивается. На этот раз я перехватываю сумку в полете, что вызывает у женщины еще больший визг. Она дергает ручки, пытается выхватить оружие, которым собиралась нанести тяжкие телесные, но я объективно сильнее, поэтому просто усиливаю хватку.

Не знаю, сколько бы длилось противостояние, если бы не открывшаяся соседская дверь.

— Что здесь происходит? — в проходе появляется седовласый мужчина в полицейской форме. Одет он, конечно, не по уставу, учитывая, что пару пуговиц на рубашке оказываются не застегнуты, одна даже открывает приличное пузо.

Нина Павловна замирает, медленно поворачивает голову, после чего расплывается в коварной ухмылке.

— Сашенька, — облегченно вздыхает она. — Хорошо, что ты дома. Этот… — указывает пальцем на меня, — пытался меня ограбить.

— Что вы несете? — у меня глаза лезут на лоб. Вот только стоит их опустить замечаю, что до сих пор держу сумку. Сразу же ее отпускаю. — Послушайте, — обращаюсь к соседу. — К сожалению, не знаю вашего имени и звания, но я точно не грабитель. Я Алексей, муж ее внучки. Моя жена сейчас в этой квартире. Мне просто нужно с ней поговорить.

— Неправда! Он никакой не муж, — внаглую врет женщина.

— Нина Павловна, может, хватит? — обессиленно вздыхаю. — Я сюда не ссориться пришел, а просто поговорить. И не нужно лгать, пожалуйста.

Женщина взмахивает руками.

— Изменщик смеет называть меня лгуньей, где это видано? — ее голос полон возмущение.

— Ладно, я все понял, — сосед выходит на лестничную клетку и становится передо мной. — Пошли, поговорим, — указывает подбородком на лестницу.

Наше время

— У тебя были неприятности? — дрожащими пальцами заправляю волосы за ухо.

Я и не знала, что пока спала, в подъезде разворачивалась настоящая драма. Удивительно, что не проснулась. Хотя тут, скорее всего, заслуга успокоительных, которыми в тот день напичкала меня бабушка.

— Нет, — Леша качает головой. — Мы просто поговорили. Он попросил меня приехать позже, когда Нина Павловна отойдет.

— И ты уехал? — почему-то разочарование начинает печь в грудь.

— Нет, — усмехается бывший муж, — не сразу. Сидел в машине у твоего подъезда. Ждал, что ты выйдешь. Но не дождался. Уехал только под утро. Переоделся дома и направился в больницу к Глебу. Когда освободился, сразу же “занял свой пост” у подъезда, — Леша трет глаза. — Я катался так несколько следующих дней, пока добрый сосед не сжалился. Он сказал, что вы уехали, но не знал куда.