Развод. Исправить ошибку

Глава 40

Дыхание застревает в груди. По телу прокатывается болезненная дрожь. Мне требуется все самообладание, чтобы не развернуться и не убежать отсюда. Видеть Людмилу в настолько плачевном состоянии видеть невыносимо.

Но желание разобраться во всем не дает мне развернуться и уйти. Поэтому вместо того, чтобы прислушаться к внутреннему голосу, я натягиваю профессиональную маску.

— Здравствуйте, Людмила. Как вы себя чувствуете? — собираюсь с силами, вытаскиваю пальцы из хватки бывшего мужа и вхожу в палату.

Белые стены немного увеличивают пространство небольшой комнаты, где находится только односпальная кровать, прикроватная тумбочка, посуда, стоящая на столе, два стула и кресло-качалка. Но все равно избавиться от давящего ощущения не получается. Такое чувство, что я нахожусь не в больничной палате, а в стерильной барокамере, где даже посуду заменили на пластиковую.

В горле образовывается ком, когда я подхожу к бедной женщине. У нее в глазах все еще таится уголек надежды, который вот-вот снова погаснет.

— Я в порядке, — она переминается с ноги на ногу, крутит пальцы. — Можно мне увидеть сына?

Прикусываю язык, чтобы унять режущую боль.

— Людмила… — голос срывается.

— Нет-нет, — машет руками женщина, суетясь. — Если пока нельзя, то все нормально. Я подожду. Сколько нужно, подожду. Главное, чтобы с моим Ванечкой все было в порядке, — она начинает расхаживать от одной стены к другой. При этом что-то бормочет про здоровье сына, про мужа… Не могу уловить логику в словах женщины и не уверена, что она там есть.

Стискиваю кулаки, чтобы хоть как-то сдержать эмоции. Мне хочется плакать, кричать из-за несправедливости. Почему некоторые дети рождаются в неблагополучных семьях, где их никто не хотел, и потом они живут в страданиях? А малыш, которого явно ждали и любили, покинул этот мир, так и не появившись на свет? Жизнь настолько жестока?

Видимо, поэтому Людмила предпочитает жить в блаженном неведении. Это куда лучше, чем принять мучительную правду. Не знаю, что делать. Женщина, явно, не в себе. И я не уверена, что хочу возвращать ее в реальность, даже учитывая, что на кону моя свобода и дальнейшая карьера.

— Она совсем плоха? — Леша подходит сзади и кладет ладонь мне на поясницу.

Первый порыв — отодвинуться, попросить убрать руку. Но поддержка бывшего мужа — это то, что мне сейчас необходимо. Боюсь, без нее я рухну на пол без сил и буду плакать, плакать, плакать…

— Как видишь, — губы еле шевелятся, поэтому слова получаются слишком тихими.

Наблюдаю за мельтешащей женщиной и понимаю, что все намного хуже, чем мы думали.

— Что будем делать? — Леша рядом со мной напрягается.

— У меня есть идея, — прикрываю глаза, прежде чем поднять голову и посмотреть на бывшего мужа. — Но ты уверен, что нам нужно получить информацию именно от Людмилы? Без нее никак не справиться? — кусаю щеку.

Все внутри сопротивляется тому, чтобы потревожить женщину.

— У нас нет выбора, — Леша смотрит на меня с сочувствием. — Конечно, можем пройти через следственную проверку и суд. Я сделаю все возможное, чтобы его выиграть. Но не уверен, что Михаил воздержится от грязных методов. Твоя репутация, как врача, может пострадать. Ее потом будет очень сложно обелить.

Черт! Закрываю лицо руками. Тру. Вздыхаю. Нет выбора.

Собираю остатки сил и иду к женщине.

— Людмила, — останавливаю ее, хватая за запястье. Она тут же сосредотачивается на мне, поэтому выдавливаю из себя улыбку, пытаясь ее успокоить. — Давайте сядем, поговорим, — надавливаю ей на спину, подталкивая к столу.

Женщина не спорит. Подходит к столу, выдвигает стул, садится на него. Я же занимаю место напротив.

Пластиковая посуда оказывается как никогда кстати.

— Может, воды? Или чаю попьем? — передаю ей пустую прозрачную чашку. — Кстати, я люблю травяной. А вы?

— Не очень, — она обнимает ее двумя руками. — Хотя Настя пыталась меня на него подсадить, — улыбается уголками губ, все еще находясь в прострации.

— Настя? — замираю, занеся руку над двухлитровой бутылкой с водой.

— Моя лучшая подруга. Мы с ней с пеленок дружим. Она меня всегда поддерживала, была рядом и в горе и в радости, — Людмила нежно улыбается. — Мы все преодолевали вместе. Если у меня возникали трудности в салоне или с мужем, я всегда могла выплакаться у нее на плече. И наоборот. Недавно у Насти появились проблемы с деньгами, и я постаралась помочь. Миша ее даже к себе на работу взял. Но… — женщина на мгновение замолкает, — что-то давно ее не видела.