Развод. Исправить ошибку

Глава 49

Мои глаза в ужасе расширяются! Дергаюсь назад, хочу оказаться как можно дальше от девушки. Анфиса, которая приближается ко мне с холодным оружием в руках, замирает. Вглядывается в мое лицо.

— Ты дура?! — возмущенно восклицает. — Я веревки разрезать собираюсь.

Непонимающе смотрю на нее.

— Но разве ты не помогаешь Лике? — спрашиваю настороженно.

— Я совсем идиотка, по-твоему? — Анфиса вешает сумку на плечо, после чего садиться передо мной на корточки. — Лика связалась со мной днем, когда увидела вас с Лешей вместе. Решила, что мы с ней “одной крови”, — она освобождает мои ноги. К стопам сразу приливает кровь. Они начинают печь. Я и не знала, что щиколотки были пережаты. — Я сначала хотела ее послать куда подальше, а потом вспомнила, какой безжизненной Даша была в больнице, пока ждала новостей о Глебе, и написала Леше.

Так вот, что за важное дело было у моего мужа?

Анфиса встает, огибает меня. По очереди освобождает мои руки. Я веду затекшими плечами, к саднящим запястьям притронуться боюсь. После чего избавляюсь от веревки на животе и встаю.

— Что теперь? — поворачиваюсь и смотрю на девушку с благодарностью.

— Мы на первом этаже, — Анфиса указывает головой на окно, где ничего не видно.

Похоже, поблизости даже фонаря нет. Но Анфиса, явно, не боится темноты. Широкими шагами направляется к окну и открывает его. Следую за ней, втягивая в себя свежий, прохладный воздух. После того как я непонятно сколько времени провела, вдыхая гадкий старчески-протухший запах, самое большое мое желание — оказаться снаружи.

Похоже, Анфиса читает мои мысли, потому что отходит в сторону.

— Давай, — кивает.

Я не спорю. Не по этому поводу. Перелажу через подоконник. Свешиваю ноги. Смотрю вниз — вроде бы невысоко, вот только желудок все равно сводит. Но я не поддаюсь страху, подползаю на самый край и спрыгиваю.

Приземляюсь. В пятках больно стреляет, колени подгибаются, но мне удается устоять. Быстро отхожу в сторону и поворачиваюсь.

Анфиса уже сидит на подоконнике, но вместо того, чтобы сразу последовать моему примеру, сначала сбрасывает туфли и только после этого прыгает. Шипит, приземляясь. Осматриваю ее. Вроде бы выглядит в порядке. Похоже, удача вернулась ко мне. Либо же она принадлежит Анфисе, а я просто подпитываюсь. Это чудо, что никто из нас даже ногу не подвернул.

Анфиса быстро обувается, после чего мы вместе направляемся к краю здания. Идем быстро, но осторожно. Каблуки Анфисы тонут в рыхлой почве, но она не жалуется. Я тоже ничего не говорю, хотя у меня ноет все. Только стискиваю зубы и двигаюсь вперед.

У края дома Анфиса заглядывает за поворот, после чего показывает мне рукой, следовать за ней. Слушаюсь беспрекословно. мы переходим на бетонную дорожку. По ней двигаюсь на носочках, стараюсь не наступать на пятки. Анфиса тоже, но ее каблуки не так легко контролировать. Они то и дело постукивают по бетону, заставляя меня вздрагивать каждый раз.

Эта сторона здания короче, поэтому края мы достигаем еще быстрее.

Анфиса снова выглядывает из-за угла. Всматривается в темноту, освещенную лишь одиноким фонарем.

— Пошли, — берет меня за руку. — Леша и Глеб ждут неподалеку.

Когда слышу имя мужа, не сразу получается поверить, что у меня не галлюцинации. Но не проходит и секунды, как бабочки начинают порхать в животе. Он приехал за мной. Нашел!

Желание оказаться в его защищающих объятьях превозмогает все, поэтому я сама вытаскиваю Анфису из укрытия и веду непонятно куда. Но учитывая, что девушка меня не одергивает, движемся мы в верном направлении.

Вот только не успеваем даже на пару метров отойти от здания, как нам преграждают путь.

— Куда это вы собрались? — “ухажер” выныривает из темноты.

Одинокий фонарь освещает только половину лица, но злоба на нем видна отлично.

Я замираю. Анфиса тоже.

Не знаю, что делать. Оглядываюсь.

Бежать назад нет смысла. Хотя… можно разделиться. Тогда у одной из нас будет шанс спастись. Снова вспоминаю о Сашеньке, и мое сердце болезненно сжимается. Леша! У него есть Леша! С сыном в любом случае все будет хорошо. Но я должна попытаться сбежать.

Вот только озвучить Анфисе свой план не успеваю, как слышу визг шин по асфальту. Джип вылетает из-за поворота. Мчится к нам на огромной скорости, ослепляя фарами. Тормозит рядом через несколько мгновений. На улицу, как два всадника тьмы, выскакивают Глеб с Лешей.

“Ухажер” тут же тушуется. Оглядывается по сторонам. Понимает, что даже если побежит, его поймают. Поэтому сосредотачивается на мне. По его глазам вижу, что в пропитом мозгу зреет план. У меня хватает времени только на то, чтобы оттолкнуть Анфису в сторону, как мое запястье оказывается в железной хватке. “Ухажер” дергает меня на себя, но я впиваюсь пятками в асфальт. Сопротивляюсь изо всех сил. Не позволю ему использовать меня против мужа. Ни за что!

С каждым разом “ухажер” дергает меня все сильнее и сильнее. Грубые пальцы впиваются в больное запястье. Сжимаю губы в одну линию. Задерживаю дыхание. Призываю все силы, что у меня все еще есть, как…

“Ухажер” отлетает от меня.

Буквально.

Его хватка на моем запястье сначала расслабляется, а потом вовсе исчезает. Сам же “ухажер” лежит неподалеку на асфальте и не двигается. Леша оказывает передо мной, а в следующее мгновение впечатывает меня в себя. Обнимаю его в ответ. Наконец, расслабляюсь и позволяю слезам брызнуть из глаз. Леща зарывается пальцами в мои волосы. Так сильно тянет их, что становится больно, хотя не настолько, чтобы я начала возникать.

— Лика, — слышу напряженный, с рычащими нотками, голос Глеба. Но голову от груди мужа не открываю. Меня успокаивает его мускусный аромат.

Видимо, Анфиса отвечает безмолвно, потому что до меня доносятся тяжелые шаги.

— Я дам полиции знать, что можно подъезжать, — произносит девушка своим фирменным адвокатским тоном.

Чувствую кивок Леши и короткое “спасибо”.

— Ты как? — слышу его бормотание, после чего следует поцелуй в голову.

— В порядке, — говорю правду, хоть и не всю.

Леша, в любом случае, скоро все узнает, пусть у нас будет хоть немного спокойствия.

— Саша? — голос садится, а внутренности переворачиваются, когда я думаю о сыне.

Хорошо, что он еще маленький и ничего не вспомнит.

— С тетей Зиной у нас дома, — вздыхает Леша. — Она мне позвонила почти сразу, как тебя похитили. Но мы бы все равно не успели. Нужно было все-таки приехать в больницу. Прости меня.

— Эй, — обнимаю его крепко. — Тут нет твоей вины. Ты не мог предвидеть, что придет в голову безумной дамочке, — произношу максимально нежно, но одновременно твердо. — Главное, что ты здесь. Со мной.

Леша сильнее вдавливает меня в себя, если такое вообще возможно. Мне становится трудно дышать, но я не жалуюсь. Сейчас, в его руках, чувствую себя спокойно… дома.

Громкий, безумный визг раздается совсем близко, а через мгновение слышится вой сирен.

Я немного отстраняюсь от Леши. Поворачиваю голову, все еще находясь в руках мужа. Из подъезда выходит яростный Глеб, ведя перед собой скрученную Лику. Она пытается брыкаться. Кричит как не в себя. Мотает головой в разные стороны. Но ее руки выкручены сзади, и стоит Глебу их поднять, как боль стрелой промчится по телу Лике. Чем, скорее всего, друг моего мужа не пренебрегает, судя по тому, что вопли девушки то и дело прерываются, изменяясь на стоны.

Сразу три полицейские машины останавливаются рядом с нами. Анфиса подходит к одной из них, сначала указывает на бушующую Лику, которую Глеб подводит ближе, а потом на начинающего приходить в себя “ухажера”.

Дальше все происходит слишком быстро. Я толком не могу уследить за событиями.

Двое полицейских приводят в себя “ухажера”, тащат его к одной из машин, усаживают. Трое — пытаются забрать Лику у Глеба. Но она так проворно изворачивается, даже умудряется укусить одного из полицейских, что другу мужа приходится самому заталкивать девушку на заднее сиденье. Лика покрывает Глебом благим матом, но тот лишь смотрит на нее и жестко улыбается. Настолько, что мне самой становится жутко.

Следом подъезжает бусик, откуда вываливается еще больше людей и направляются в дом. Ко мне порывается подойти полицейский, хочет взять показания, но резкое “нет” моего мужа, заставляет молодого парнишку смутиться. Поэтому Леша уже спокойнее добавляет, что завтра сам привезет меня в отделение.

На улице собирается толпа сонных зевак, которые не могут упустить возможности узнать последние сплетни.

— Может, поедем домой? Хочу обнять сына, — поднимаю глаза на мужа.

Он смотрит на меня и застывает.

— Какого черта?! — рычит.

Не сразу понимаю, в чем дело. Но вовремя подошедшая Анфиса подсказывает:

— Дружок бешеной постарался.

Если я думала, что мне довелось столкнуться со всеми степенями ярости Леши, то очень ошибалась. Сейчас глаза мужа застилает кровавая ярость. Леша пытается оттолкнуть меня от себя, порывается пойти к “ухажеру”, все еще сидящему в машине, но я вцепляюсь в него из последних сил.

— Что ты собираешься с ним сделать? — судорожно втягиваю в себя воздух, осматриваюсь, замечая множество полицейских. Если Леша при них…

— Не волнуйся, бить я его не буду, — он читает мои мысли.

Заглядываю ему в лицо, вроде признаков лжи не замечаю, поэтому медленно, нехотя разжимаю пальцы. Леша подмигивает мне, но его поджатые губы показывают, что он всего еще неимоверно зол.

Муж размашистой походкой преодолевает расстояние до машины, резко открывает дверцу. Чуть наклоняется. Вижу, как шевелятся его губы, но слов не слышу. Зато от меня не скрывается лицо “ухажера”, которое постепенно наполняется ужасом.

— Что ты ему сказал? — спрашиваю Лешу, когда он возвращается ко мне.

— Неважно, — бурчит муж, беря меня за подбородок и поворачивая голову к свету. — Болит? — его голос дрожит.

— Не очень, — на этот раз решаю не врать.

— Ты же сказала, что в порядке?! — гнев снова наполняет глаза мужа, но пальцы держат меня удивительно нежно.

— Я, правда, в порядке, — нежно улыбаюсь ему. — Ты же рядом…

Не лукавлю. После пережитого, я решила во всем себе признаться. Чувства, которые я закопала много лет назад в глубине души, пустили корни и начала расти с новой силой.

Мы с Лешей больше не те, кем были два года назад. И я, и он прошли через многое. Предательство, боль, одиночество не стали препятствием к нашей новой встрече, к тому, что мы снова начали узнавать друг другу, доверять, тогда почему я должна противиться большему?

Леша долго вглядывается мне в лицо. Жесткое выражение отходит на задний план, сменяясь тревогой.

— Прости, что сам не пришел за тобой, — большим пальцем нежно гладит скулу. — Мы не хотели рисковать после того, как Лика наставила на мою сестру пистолет.

— Пистолет?! — у меня глаза становятся как блюдца.

— Все нормально, эта дура ни в кого не выстрелила, но… — в его глазах снова мелькает гнев.

— Леш, — делаю шаг к нему, обнимаю, зрительный контакт не разрываю. — Ты приехал за мной! Разработал план и прислал ко мне единственного человека, который мог сделать так, чтобы я не пострадала. Кстати, нужно будет поблагодарить Анфису, — не знаю, где она. — Так вот, ты сделал все правильно. Все! Слышишь меня? — становлюсь на носочки и оставляю короткий поцелуй на его губах.

Жар опаляет щеки, когда глаза мужа расширяются. Но всего на мгновение, потому что в следующее он уже сам сминает мои губы. Языком ныряет в мой рот, вжимает меня в себя. Он целует меня крепко и нежно одновременно. Будто боится навредить. Словно я для него хрупкий цветок, который можно сломать. Снова.

Но я ему доверяю. Доверяю настолько, что отвечаю на поцелуй со всей любовью, что снова оживает во мне. Я, наконец, позволяю себе чувства в отношении мужа, и это… освобождает.

— К черту, — Леша прерывает поцелуй, вглядывается мне в глаза.

— Что? — щурюсь.

Прислушиваюсь к себе — плохого предчувствия нет.

— Завтра мы идем в ЗАГС, — заявляем мы безапелляционно. — Распишемся, и ты снова станешь моей законной женой. Свадьба у нас уже была, а вот в медовый месяц мы так и не съездили. Поэтому как только официально все оформим, берем Сашеньку и летим отдыхать. У него, кстати, паспорт есть?

— Есть, — улыбаюсь. — Но…

— Никаких “но”! — Леша сильнее сжимает мою талию. — Я все еще люблю тебя! Ты меня, по-видимому, тоже, — опускает взгляд на мои губы. — Какие еще могут быть “но”?

— Есть одно “но”, — прохожусь языком по губам. У меня внутри проносятся радость, страх и коварство, создавая взрывоопасную смесь. Потому что я-то прекрасно знаю наше “но”. — Тебе еще нужно с моей бабушкой поговорить.

Растерянное выражение появляется на лице у Леши.

— Ох, черт! — он громко стонет.