Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен

Глава 10

Главный холл санатория. Я стояла, прислонившись плечом к прохладной мраморной колонне, и с удовольствием наблюдала за разворачивающимся спектаклем.

Миша созвал общее собрание коллектива прямо после завтрака. Наш персонал недоумённо перешёптывался, собравшись в круг.

А потом в центр холла вышел Миша.

Я затаила дыхание. Он преобразился, сняв свой жуткий свитер. Сейчас на нём была простая, плотно облегающая чёрная водолазка и тёмные джинсы. Широкие плечи расправлены. Спина идеально прямая. Никакой сутулости и образа провинциального дурочка.

В стороне, возле стойки регистрации, застыл Гаврилов. Полковник в безупречном костюме стоял, заложив руки за спину. Его холодные, глаза равнодушно скользили по персоналу. Он явно ждал, что наш завхоз сейчас начнёт вещать про сломанные унитазы, текущие трубы или нехватку чистящих средств.

Но Миша приготовил для него совершенно другое меню. Блюдо, от которого у столичного гостя гарантированно случится несварение.

— Доброе утро, коллеги! — голос Миши разнёсся по холлу, гулко отражаясь от высоких потолков. — Я собрал вас здесь, чтобы сообщить важную новость. Наш санаторий вступает в новую эру.

Люся перестала жевать жвачку. Вася выронил вафельное полотенце. Гаврилов чуть заметно нахмурился, уловив нетипичные интонации в голосе «идиота-завхоза».

— Буквально сегодня утром я получил подтверждение из Москвы, от Академии наук, — Миша выдержал театральную паузу. — На базе нашего санатория официально разворачивается масштабный научный проект. «Научно-исследовательский центр по изучению карельских мхов и льда в условиях глобального потепления»!

В холле повисла звенящая тишина. Казалось, было слышно, как Люся хлопает ресницами.

Я до боли закусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Гениально. Он произнёс этот откровенный бред с таким серьёзным лицом, будто объявлял о запуске космического корабля на Марс.

— Чего-чего изучать? — первой отмерла тётя Валя. Она всплеснула руками. — Какие мхи, Мишенька? Ещё снег не сошёл! Мороз трещит! Ты белены объелся?

— Это наука, Валентина Петровна, — снисходительно, но твёрдо ответил Миша. — Мы будем изучать выживаемость арктических микроорганизмов. Сюда приедут ведущие учёные и академики. Студенты-практиканты. Зарубежные инвесторы из Швейцарии уже заинтересовались нашим проектом. Нам выделяют огромный грант!

При слове «гранты» и «Швейцария» лицо Люси озарилось неподдельным восторгом.

— Ой, мамочки! — Люся радостно захлопала в ладоши. — Это ж сколько мужиков умных к нам понаедет! А студенты… Михаил Александрович, а им банкеты нужны будут? Мы же их по высшему разряду обслужим!

— Обязательно, Люся, — кивнул Миша, еле сдерживая улыбку. — Будут и банкеты, и симпозиумы, и пресс-конференции. Журналистов приедет море. Мы должны показать лицо санатория всему научному миру.

— Это ж сколько салатов резать! Я не справлюсь! Я уволюсь! — ахнул Вася и в панике схватился за голову.

Я решила, что пора вступить в игру, отлепилась от колонны и сделала шаг вперёд. Мои каблуки звонко стукнули по мраморному полу.

— Василий, отставить панику, — ледяным тоном скомандовала я. — Если требует, мы перейдём на круглосуточный режим работы. Для этого наберём ещё персонал. Хотим мы или нет, но кухня в нашем заведении должна быть на высоте!

Миша послал мне благодарный взгляд. Мы работали в тандеме. Я видела, как блестят его глаза. Он наслаждался процессом.

— Господи Иисусе! — вдруг истошно запричитала тётя Валя, размашисто осеняя себя крестным знамением. — Какие льды! Какие мхи! Вы о чём вообще! Мы тут с трудом привыкли к новшествам Марины Владимировны, а вы нас опять в какой-то омут бросаете!

— Тётя Валя, — Миша посмотрел на женщину. — Всё расскажем и покажем. Вы не останетесь один на один с нашими тех картами и заданиями.

Я перевела взгляд на Гаврилова. Это было лучшее зрелище за последние дни.

Его идеальная выдержка дала серьёзный сбой. ФСБшник стоял с приоткрытым ртом. Его глаза сейчас были полны живого ужаса и ярости.

План Сани Волкова сработал на ура. Гаврилову для создания его теневой «прачечной» нужна была тишина и глухая изоляция. Он хотел тихо провести аудит, тихо обанкротить санаторий и тихо перевести землю на подставные фирмы. Деньги любят тишину.

А теперь перед ним разворачивался настоящий цирк. Международные инвесторы, академики, толпы журналистов, суеверные посудомойки и экологи с микроскопами. В таком ярком свете прожекторов ни одна его схема не выживет. Каждый потраченный рубль будет рассматриваться под лупой.

Лицо Гаврилова пошло красными пятнами. Он понял, что его идеальный план летит в пропасть. И кто его рушит? Тот самый «идиот-завхоз», которого он вчера даже за человека не считал.

Миша тем временем продолжал мастерски добивать противника.

— Уже завтра мы ожидаем первую партию дорогостоящего научного оборудования! — бодро рапортовал он, обращаясь к персоналу. — Коробки с пробирками нужно будет аккуратно разгрузить. Василий, ты лично за это отвечаешь! Надписи «Хрупко» читать умеешь?

— Умею, Михаил Александрович! — вытянулся по струнке Вася, окончательно смирившись со своей участью.

— Отлично. Место под лабораторию мы расчистим в третьем корпусе. А теперь все за работу!

Персонал загомонил и начал расходиться по своим местам.

Я победно улыбнулась. Шах и мат, столичные снобы.

Но Гаврилов не собирался сдаваться просто так. Он резким движением отлепился от стойки регистрации и чеканным шагом направился к Мише. Его глаза метали молнии. От вежливого и холодного силовика не осталось и следа. Он дышал тяжело, как загнанный зверь.

— Лебедев! — голос Гаврилова сорвался на злой шип. Он больше не играл в дипломатию и этикет. — На два слова.

Миша медленно повернулся. Он возвышался над Гавриловым, как каменная скала.

— Слушаю вас, Андрей Сергеевич, — вежливо, но с явной издёвкой ответил Миша. — Хотите внести пожертвование в фонд изучения карельских мхов? Мы принимаем наличными. Или хотите стать почётным спонсором нашей лаборатории?

Гаврилов сжал кулаки. Желваки на его лице ходили ходуном. Он терпеть не мог, когда его переигрывали. Тем более люди, которых он считал грязью под своими дорогими ботинками. И этот внезапный скачок из «деревенского валенка» в уверенного учёного выбил у него почву из-под ног.

— Отойдём, — процедил он сквозь зубы и, не дожидаясь ответа, грубо схватил Мишу за локоть, дёрнув в сторону тёмного коридора.

Миша легко, почти небрежно вырвал свою руку из захвата Гаврилова. Ему явно не нравилось, когда к нему прикасались без разрешения. Он спокойно поправил рукав водолазки. Затем бросил на меня быстрый взгляд. В его глазах читалось послание: «Всё под контролем».

Миша неспешно, с достоинством хозяина положения пошёл вслед за кипящим от злости Гавриловым.

Я осталась стоять посреди пустеющего холла. Внутри меня разливалось приятное чувство триумфа.

Мы нанесли удар первыми и нарушили их гробовую тишину.

Я посмотрела вслед удаляющейся широкой спине Миши. Он не испугался вступить в открытую конфронтацию с человеком, который мог одним звонком сломать жизнь. Он защищал наш дурдом.

Битва за санаторий перешла в новую, открытую фазу. И теперь перевес был на нашей стороне.

— Ну что ж, господин Гаврилов, — тихо произнесла я, глядя в тёмный коридор. — Посмотрим, как вы переварите нашу карельскую науку. Главное, чтобы не подавились.

Я не собиралась послушно стоять в холле. Ждать, пока этот столичный хищник будет наедине угрожать моему мужчине. Ещё чего. Моя тревога оказалась сильнее любых правил приличия. Я осторожно ступала по ковровой дорожке, стараясь не шуметь каблуками.

Коридор был узким. Тусклый свет старых ламп отбрасывал на стены длинные тени. Идеальное место для тайных переговоров. Или для бандитских разборок. Я спряталась за массивной колонной. Отсюда мне было отлично видно и слышно обоих мужчин.

Гаврилов резко развернулся. Маска вежливого, интеллигентного полковника слетела с его лица. От надменного спокойствия не осталось и следа. Перед Мишей стоял настоящий уличный бандит, который просто научился носить дорогие костюмы.

— Ты кого из меня сделать решил? — прошипел Гаврилов. Его голос лязгал холодным металлом.

Миша стоял абсолютно спокойно. Он засунул руки в карманы джинсов.

— Андрей Сергеевич, вы о чём? — с лёгким вздохом спросил Миша. В его голосе снова проскользнули нотки простоватого исполнителя, но теперь они звучали как откровенная издёвка. — Я человек маленький. Мне сказали делать науку, я делаю науку. Какие ко мне вопросы.

— Заткнись! — рявкнул чиновник, делая агрессивный шаг вперёд.

Он попытался схватить Мишу за грудки. Это была ошибка. Миша неуловимым, коротким движением ушёл в сторону. Руки столичного гостя схватили лишь пустоту.

— Осторожнее, — очень тихо, но очень веско произнёс Миша, он больше не играл в поддавки. — Запачкаете свой итальянский пиджак. У нас тут пыльно. Коридоры старые, уборщицы не успевают.

Гаврилов тяжело задышал. Его мёртвые рыбьи глаза налились неприкрытой злобой. До него дошло, что Миша не был идиотом. Он всё это время водил Гаврилова за нос.

— Ты думаешь, я не понял твою игру? — процедил Гаврилов сквозь зубы. — Вчера ты мычал и тряс вантузом, а сегодня международные гранты выбиваешь? Терминами сыплешь? Как-то резко ты высшее образование получил. Вёл двойную игру? С кем работаешь?

— Я разносторонняя личность, — скромно пожал плечами Миша. — Карельский воздух благотворно влияет на интеллект. — Миша попытался юлить. — какую игру, Андрей Сергеевич? Вы серьёзно думаете, что мир замер, как вы приехали сюда, что мы вас испугались и оставили все рабочие процессы? Пока ваша душенька не поставит на поток свои мутные дела.

— Ты не понимаешь, с кем связался, Лебедев. Я таких умников пачками ломал. Ты думаешь, твои выдуманные мхи тебя спасут?

Гаврилов подошёл вплотную. Он попытался задавить Мишу своим авторитетом, нависая над ним. Но это было физически невозможно. Миша был выше и в два раза шире в плечах.

— Я тебя прямо сегодня под ближайшей сосной закопаю, — выплюнул угрозу Гаврилов. — И никто даже искать не станет. Скажут, пошёл местный дурачок в лес по нужде и замёрз. Сверни этот цирк немедленно. Иначе я уничтожу и тебя, и твою ресторанную фифу.

Моё сердце болезненно сжалось. Ресторанная фифа — это, очевидно, я. Внутри вспыхнула ярость. Мне захотелось выйти из-за колонны и огреть этого наглеца чем-нибудь тяжёлым. Но я заставила себя остаться на месте. Миша контролировал ситуацию. Я видела это по его спокойным плечам. Он даже бровью не повёл на эту страшную угрозу. Лебедев поцокал языком и сокрушённо покачал головой.

— Земля промёрзла на полтора метра, Андрей Сергеевич, — тоном лектора произнёс Миша. — Замучаетесь копать. Лопату сломаете, мозоли натрёте. Не барское это дело.

— Ты думаешь, я шучу⁈ — взревел Гаврилов, теряя остатки самообладания.

— Я думаю, что вы опоздали, — Миша перестал улыбаться. Его взгляд стал острым и колючим. — Рад бы свернуть цирк. Искренне рад. Я ведь сам тишину люблю. Лес, рыбалка, пельмени. Но долг обязывает.

— Какой к чёрту долг?

— Федеральный.

Миша неторопливо достал из кармана сложенный пополам лист бумаги. Это была копия документа, который утром прислал Саня Волков.

— Понимаете, какая незадача вышла, — Миша развёл руками с самым невинным видом. — Час назад мне звонил лично академик Власов. Из Москвы. Знаете такого?

Гаврилов заметно дёрнулся. Его правый глаз едва уловимо дёрнулся. Фамилия Власова была ему прекрасно знакома. В правительственных кругах этот академик имел колоссальный вес и открывал двери ногой в любые министерства.

— И что Власов? — процедил чиновник. Спесь начала стремительно покидать его голос.

— Строгий мужик, — вздохнул Миша. — Требовал отчёт о готовности нашей лаборатории. Федеральные гранты уже подписаны. Деньги выделены. В документах указана моя фамилия. Я теперь официальный руководитель научной базы.

Миша сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Если я внезапно пропаду под сосной, Власов поднимет такой шум, что сюда приедет следственный комитет со всей страны. Они перекопают каждую сосну. И каждую вашу бумажку, Андрей Сергеевич. Ваш аудит будут проверять под микроскопом. Вы же этого не хотите?

Гаврилов побледнел. Его губы сжались в узкую полоску. Он понял, что попал в грамотно расставленный капкан.

— Вы же понимаете, как работает государственная машина, — ласково добивал его Миша. Торжество хитрости над грубой силой было абсолютным. — Локомотив науки уже запущен. Я при всём желании не могу его остановить. Дави на меня, не дави, а отчитываться перед Москвой придётся. Завтра приедут журналисты. Потом экологи. Будут снимать каждый угол санатория.

Гаврилов молчал. Он злился от собственного бессилия. Его идеальный план рухнул на глазах. Уничтожить Мишу физически он теперь не мог. Это привлекло бы ненужное внимание к его теневым схемам. А чрезмерное внимание, это гарантия краха всего, что у него есть, как статуса, так и свободы.

— Вы уж простите меня, Андрей Сергеевич, — Миша издевательски пожал плечами. — Придётся вам проводить свой тихий аудит под прицелом десятка телекамер. Мы вам даже бейджик выдадим. Напишем: «Почётный спонсор карельского мха».

Словесная дуэль была выиграна всухую. Гаврилов тяжело дышал, пытаясь сохранить лицо, но выглядел он жалко.

— Ты сильно пожалеешь об этом, Лебедев, — прошипел Гаврилов. Но в его интонациях больше не было пугающей уверенности. Только бессильная злоба проигравшего игрока.

— Обязательно пожалею, — легко согласился Миша.

Он вытянулся по струнке. Лицо его снова стало тупым и приложил пустую руку к виску, отдавая Гаврилову насмешливую честь.

— Разрешите идти? — громко отчеканил Миша. — Нужно встречать швейцарских инвесторов. У них очень плотный график. А мне ещё унитазы чистить.

Гаврилов не ответил. Он круто развернулся и быстро зашагал по коридору в сторону директорского кабинета. Его спина была напряжена так, словно он проглотил швабру.

Миша опустил руку. Подождал, пока шаги Гаврилова стихнут вдали, и тихо рассмеялся.

Я вышла из своего укрытия. Мои ноги немного дрожали от пережитого напряжения, подошла к Мише и встала рядом.

— Это было жестоко, Лебедев, — сказала я.

— Зато эффективно, — Миша повернулся ко мне и по-хозяйски обнял за плечи. — Он отступил. Теперь он будет совершать ошибки.

Я посмотрела в ту сторону, куда ушёл Гаврилов. Мы только что выиграли важнейший бой. Столичный хищник сломал зубы о нашего медведя.

Я положила голову Мише на плечо.

— Знаешь, — тихо произнесла я, улыбаясь собственным мыслям. — Мне кажется, Гаврилов сегодня останется без ужина. У него явно пропал аппетит.