Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен

Глава 5

На часах со светящимся циферблатом краснели цифры. Было ровно два часа ночи. Я лежала под тяжёлым шерстяным одеялом. Вокруг стояла звенящая тишина. После визита этого упыря Гаврилова уснуть было совершенно невозможно. В голове бесконтрольно крутились мысли о лесных прачечных. Я думала про незаконное отмывание денег. Вспоминала бывшую жену Миши. Причём тут она? Неужели её курировал Гаврилов, а не Владимир Борисович? И ещё директор. Какие могут быть у этого труса с Владимиром?

Одни вопросы.

Моё поварское эго было сильно задето. Я только что выдала лучший банкет в своей жизни. Я объединила высокую молекулярную кухню с простыми таёжными рецептами. Губернатор аплодировал стоя. А теперь выясняется, что всё это великолепие снова хотят разрушить. Ради чего? Ради мутных схем столичных бандитов в правоохранительных органах.

Я перевернулась на другой бок. Рядом никого не было. Мой Таёжный медведь бесследно исчез. Кровать окончательно остыла. Я поняла, что он ушёл далеко не воды попить. Этот упрямый северянин решил снова поиграть в героя.

Я резко откинула одеяло. Холодный ночной воздух мгновенно покрыл кожу мурашками. Ледяной паркет обжёг босые ступни. Я быстро натянула свои джинсы. Накинула любимый кашемировый свитер. Сунула ноги в зимние ботинки и вышла в тёмный коридор. Там было мрачно и тихо. Только старые рассохшиеся половицы предательски скрипели под ногами при каждом шаге. Я кралась в темноте словно мышь. Старалась не разбудить спящий персонал.

В Москве мои проблемы решались громким скандалом на кухне ресторана и красивым увольнением. Здесь всё пахло настоящим криминалом. Но я не привыкла отступать.

Я точно знала, где искать Мишу. Он пошёл к главному выходу.

Моя интуиция меня не подвела. Миша стоял у входной двери. Он уже успел надеть свою зимнюю куртку. Сейчас он наклонился и зашнуровывал ботинки. В его руке тускло блестели ключи от внедорожника. Он собирался тайком уехать в ночь. Решать наши проблемы без моего участия.

Я скрестила руки на груди. Плотно прислонилась плечом к дверному косяку.

— И далеко мы собрались на ночь глядя? —громко спросила я.

Миша сильно вздрогнул от неожиданности. Ключи с громким звоном упали на кафельный пол. Он резко выпрямился. Обернулся ко мне. В полумраке холла его глаза казались совсем тёмными и тревожными.

— Вишенка, ты чего не спишь? — спросил он с наигранным удивлением. — Время видела? Иди в кровать, замёрзнешь же. У нас тут сквозняки жуткие.

— Я задала конкретный вопрос, Лебедев. —процедила я сквозь зубы.

Свою позу я не поменяла. — Куда ты собрался в два часа ночи? Зачем ключи от машины взял? Поехал за свежей клюквой для моего соуса под покровом тьмы? Или решил проверить, как там белки в лесу поживают без твоего надзора?

Миша тяжело вздохнул. Он наклонился, поднял ключи и сунул их в карман куртки.

— Марин, иди спать. — сказал он очень настойчиво. — Мне нужно срочно съездить в город. Поеду к Сане Волкову. Есть серьёзный разговор не по телефону. Это суровые мужские дела. Тебе там совершенно нечего делать. Я вернусь прямо к завтраку. Обещаю.

Я почувствовала сильную злость. Внутри меня всё закипело. Мой внутренний диктатор с половником рвался наружу. Я не для того бросила успешную столичную карьеру. Я приехала сюда не щи варить и не в номере отсиживаться. Я хотела быть с ним рядом всегда.

— Мужские дела? — хмыкнула я и сделала медленный шаг к нему. — То есть грязную картошку чистить, это наши общие дела. Мыть посуду после банкета, тоже общие. А когда приехал этот интеллигентный упырь, это резко стало твоим личным делом?

— Это очень опасно, Марин. — Миша нахмурился. Его низкий голос стал намного жёстче. — Ты видела этого Гаврилова сегодня. Он не шутит. Я не хочу втягивать тебя в это грязное болото. Моя единственная задача, тебя защитить. Я сам во всём разберусь. Если нужно, я ему ноги переломаю в трёх местах.

— Ломать ноги силовикам, это не самый лучший выход. — возразила я. — Тебя посадят в тюрьму, без лишних разбирательств. А я буду носить тебе передачки? Сухари сушить прикажешь?

— Сухари у тебя получатся исключительно мишленовские. — усмехнулся Миша. — С трюфельным маслом, розмарином и чесноком. Вся тюрьма будет завидовать моей диете. А если серьёзно, то я не дам им забрать наше место. У меня есть чёткий план. И Волков мне обязательно поможет.

Я подошла к нему вплотную и смотрела на него снизу вверх. Отступать я совершенно не собиралась.

— Послушай меня внимательно, герой. — сказала я строго. — Я тебе не слабая барышня из московского салона красоты. Меня не нужно прятать за широкую спину при первой опасности. — я ткнула указательным пальцем прямо ему в твёрдую грудь.

— Удар в спину болит сильнее, когда не знаешь, кто бьёт. — продолжила я. — Если ты будешь постоянно скрывать от меня наши проблемы, мы точно проиграем эту войну. Я хочу знать своего врага в лицо и хочу понимать все наши риски.

Миша быстро перехватил мою руку. Его шрамированные пальцы были очень горячими. Даже в этом холодном холле я чувствовала их сильный жар.

— Вишенка, я просто сильно боюсь за тебя. — тихо признался он.

— Лена сумасшедшая. Жрала всех подряд, не разбирая дороги. Владимир был просто самоуверенный богачём с кучей комплексов. Но Гаврилов, это уже другое. Он отморозок каких ещё поискать нужно. Лучше я сам подставлюсь под его зубы. У меня опыт богатый.

Я резко выдернула свою руку. Снова скрестила их на груди для убедительности.

— Если ты сейчас уедешь один в город, я тебе устрою настоящую кухонную инквизицию. Ты пожалеешь, что вообще со мной связался.

— Это как? — спросил Миша. Он приподнял бровь в искреннем удивлении.

— Я пересолю тебе всю твою оставшуюся жизнь. — уверенно заявила я. — Я сварю твой паспорт в су-виде при температуре шестьдесят градусов. Я сделаю твоё существование невыносимым, если ты продолжишь делать из меня дуру.

Миша молча смотрел на меня несколько долгих секунд. В его глазах боролись два сильных желания. Одно желание запереть меня в номере ради моей же безопасности. Второе же было искренним восхищением моей наглостью.

Внезапно он засмеялся. Его густой, бархатный смех гулким эхом разнёсся по пустому холлу санатория.

— Тише ты! —шикнула я на него и тревожно заозиралась по сторонам. — Директора нашего разбудишь. Пал Палыч и так после встречи с Гавриловым корвалол литрами хлещет. Если он тебя сейчас тут увидит, у него случится инфаркт. Мы же потом замучаемся его тело прятать.

— Не замучаемся. — хмыкнул Миша. В его голосе прозвучали нотки фирменного чёрного юмора. — Закопаем Пал Палыча за старой баней. Там земля мягкая. Сверху посадим свежую петрушку для твоих кулинарных шедевров. Никто никогда не найдёт. Зачем мой паспорт варить? Он жёсткий и не вкусный. Лучше сразу Гаврилова в пакоджете прокрутим. Остатки заморозим.

— Очень смешно. — фыркнула я. — Ты настоящий маньяк, Лебедев. Тебе лечиться надо.

— Я просто практичный хозяйственник. — поправил он меня с улыбкой и покачал головой и продолжил смотреть на меня.

— Какая же ты у меня невыносимая женщина, Вишенка. Настоящая острая заноза. С тобой спорить бесполезно. Это как выходить против снежного бурана с дырявым летним зонтиком.

— Я реалистка. — буркнула я в ответ.

Но я чувствовала, что моя злость быстро тает. Его тёплый взгляд делал меня слабой и покладистой.

Миша подошёл ко мне вплотную и обхватил руками. Крепко прижал к своей груди. Я уткнулась носом в его зимнюю куртку и прикрыла глаза от удовольствия.

— Ладно, твоя взяла. — прошептал он мне прямо в макушку.

— Сдаюсь без боя. Не нужна мне соленая жизнь. Уговорила, мой личный повар-террорист.

Он нежно поцеловал меня в макушку. Я наслаждалась его теплом.

— Но у нас будет строгий уговор. — добавил Миша. Он отстранился на полшага. Заглянул мне прямо в глаза своим серьёзным взглядом.

— Ты будешь делать в точности то, что я тебе скажу. Если я скажу бежать, ты быстро бежишь. Без твоих споров и долгих дискуссий. Договорились?

Я послушно кивнула головой.

— Договорились, Лебедев. — ответила я тихо.

— Вот и отлично. — Миша довольно усмехнулся.

— А теперь быстро иди одевайся теплее. Накинь куртку потолще. Шапку свою дурацкую не забудь. В моей машине печка барахлит. А на улице сейчас минус двадцать градусов. Заморозишь себе все свои мишленовские таланты, чем потом готовить будешь?

— А мы куда едем? — спросила я.

Я уже уверенно направилась к лестнице на второй этаж.

— К Волкову. — ответил Миша.

На его лице снова появилась хитрая, кривая ухмылка.

— Поедем слушать, как Саня виртуозно матерится на своё московское начальство.

Дорога до дачи Сани Волкова показалась мне бесконечной. Внедорожник Миши громко ревел мотором, пробираясь сквозь снежные заносы. Печка в машине работала отвратительно, как он и предупреждал. Мои ноги в брендовых ботинках начали замерзать. За окном мелькали стволы сосен и огромные сугробы. Карельская ночь была злой и холодной, как и всегда.

Миша вёл машину молча. Он крепко сжимал руль двумя руками, не отрывая взгляда от дороги. Я сидела рядом, кутаясь в зимнюю куртку, и поглядывала на его профиль. В свете приборной панели его лицо казалось грозным. Желваки на скулах продолжали ритмично двигаться. Он злился. Злился на Гаврилова, на бывшую жену Лену, а больше всего на то, что не может прямо сейчас решить эту проблему одним ударом кулака.

Я протянула руку и осторожно положила её на его ногу. Миша тут же отреагировал. Он оторвал правую руку от руля и накрыл мою ладонь своей. Он переплёл наши пальцы и слегка сжал их, словно извиняясь за это ночное путешествие. Я ответила ему слабой, но искренней улыбкой. В его присутствии мне было не так страшно.

Мы подъехали к дому на окраине посёлка. В окнах горел тусклый свет. Миша заглушил мотор. Мы вышли на морозный воздух, который тут же обжёг лёгкие. Снег громко скрипел под нашими ногами. Ветер завывал в ветвях деревьев.

Дверь нам открыл сам Саша. Майор ФСБ выглядел так, словно не спал целый месяц. Под глазами были чёрные тени. Лицо осунулось и постарело лет на десять и был одет в растянутую футболку и спортивные штаны. Никакой привычной военной выправки не осталось.

— Проходите, раз уж приехали. — тихо сказал Саня, отступая в сторону и пропуская нас в дом. — Только у меня тут не прибрано, мужики. Да и дама у нас сегодня в гостях. Не ждал я визитёров в три часа ночи, если честно.

Мы зашли внутрь. На даче было прохладно. Никакого карельского уюта здесь не было. Резкий контраст с нашей тёплой, живой кухней в санатории. Мы прошли в небольшую гостиную. На деревянном столе стояла переполненная окурками пепельница. Рядом присоседились две грязные кружки с остывшим чаем.

Миша помог мне снять куртку. Он повесил её на крючок у двери. Мы сели на продавленный диван. Пружины под обивкой жалобно звякнули. Волков опустился на табуретку напротив нас. Он устало потёр лицо руками.

— Ну, рассказывайте свои новости. — сказал Саня, глядя на нас красными глазами. — Хотя я и так почти всё знаю. Мои ребята уже доложили обстановку. Столичный гость Гаврилов приезжал к нашему директору Пал Палычу.

— Приезжал, было дело. — мрачно кивнул Миша, скрестив руки на груди. — И прямым текстом предложил нам устроить в санатории прачечную. Хочет миллионы отмывать через наши счета и подставные стройки. Сказал, что если мы откажемся, он просто заберёт ключи. Саня, кто он вообще такой, этот ваш Гаврилов? Почему Пал Палыч при виде него чуть в обморок не грохнулся?

Волков тяжело вздохнул. Он потянулся за пачкой сигарет, вытащил одну и щёлкнул зажигалкой. Сизый дым поплыл по комнате.

— Гаврилов, это настоящий упырь в погонах. — сказал майор, выпуская дым в потолок. — Он специалист по теневым схемам. Работает всегда чисто, аккуратно, без лишнего шума. И копать под него сейчас равносильно красивому самоубийству. У него огромные связи на самом верху. Если мы начнём на него бочку катить с нашими силами, нас всех просто раздавят. Закатают в асфальт вместе с твоими пельменями и молекулярным меню Марины.

Я невольно поёжилась от холода и страха. Одно дело воевать с местными мелкими коррупционерами вроде Клюева. И совершенно другое переходить дорогу таким людям, как Гаврилов. Это уже не просто борьба за санаторий, это борьба за жизнь.

— И что нам теперь делать? — спросила я, решившись нарушить тишину. Мой голос прозвучал на удивление твёрдо. — Предлагаешь отдать им санаторий просто так? Сложить лапки, собрать чемоданы и ждать, пока нас выкинут на морозную улицу? А Лена, если выйдет из СИЗО, пускай строит там свой элитный клуб для богатеньких друзей?

Миша придвинулся ко мне.

— Мы ничего отдавать им не будем, Вишенка. — твёрдо сказал он.

Его низкий голос прозвучал как приговор для всех наших врагов.

— Лена и этот её упырь обойдутся без нашей недвижимости. Должен же быть какой-то выход. Саня, ты же у нас местная власть. У тебя есть люди, ресурсы. Думай своей полицейской головой.

Волков криво усмехнулся. Он стряхнул пепел мимо пепельницы на стол.

— Местная власть против Москвы, Миша, это как плотник с тупым рубанком против бронированного танка. — мрачно пошутил Саня, демонстрируя свой фирменный чёрный юмор. — Мы можем только краску на гусеницах поцарапать, пока нас будут давить. Но мои ребята уже работают. Мы активно ищем тех людей, через кого Гаврилов давит на наши инстанции. Ищем его рычаги влияния. Если мы найдём его слабое место, сможем ударить в ответ. Но я вам ничего не обещаю, друзья. Он птица высокого полёта. Если он вдруг начнёт падать, то гарантированно придавит нас всех своим весом. Мы даже пискнуть не успеем.

— Отличный план, Саня. — фыркнул Миша.

— Значит, будем рубить ему крылья прямо в полёте. Без наркоза и грязным топором. Чтобы инфекцию занести наверняка.

Он повернул голову и посмотрел на меня. В его уставших глазах вдруг заплясали те самые знакомые хитрые искорки.

— Знаешь, Саня. — продолжил Миша, тепло улыбаясь мне.

— На каждую кастрюлю всегда найдётся своя крышка. И эта крышка сидит сейчас рядом со мной. Моя женщина умеет угрожать. Пока что только мне.

Саша тихо рассмеялся.

— А чем угрожают, если не секрет. — спросил он, продолжая улыбаться.

— Говорит, что паспорт мой сварит и пересолит жизнь. — засмеялся Михаил. — Ты представляешь меня в банке, как расплющенного груздя?

— Ладно, с паспортом может и прокатит, как по неосторожности. — продолжал хохотать Волков. — Но вот с банкой, это уже статься. Осторожней, Марина Владимировна.

Я пихнула Мишу локтем под рёбра, но сдержать счастливую улыбку так и не смогла. Его манера смеяться даже в самые мрачные моменты жизни согревала душу.

Мужчины снова начали обсуждать рабочие детали. Саня полез в ящик стола и достал оттуда помятую карту района. Они склонились над ней. Миша водил пальцем по линиям дорог, что-то объясняя. Волков внимательно слушал, кивал головой и периодически ругался матом на бюрократов. Я пыталась вникнуть в их разговоры про подставные фирмы, счета, тендеры и проверки. Но мой мозг категорически отказывался воспринимать эту информацию. Я шеф-повар, а не следователь прокуратуры. Моё дело контролировать прожарку мяса, а не ловить бандитов.

Я перевела взгляд на стол. Переполненная окурками пепельница воняла на всю гостиную, вызывая лёгкую тошноту. Кружки с чаем покрылись мутной плёнкой. Мой желудок вдруг громко заурчал. После банкета я так ничего и не успела поесть. А эти двое мужиков собирались спасать мир на пустой желудок. Ну уж нет, так дело не пойдёт.

Я решительно встала с дивана. Подошла к столу и молча забрала кружку прямо из-под носа удивлённого Волкова.

— Эй, полегче, Марина Владимировна! Я же ещё не допил.

Возмутился майор, пытаясь поймать кружку рукой в воздухе.

— Этим ядовитым пойлом можно только старые трубы отмывать.

Спокойно ответила я. — Или Гаврилова травить на крайний случай. Мировая скорбь в этом доме официально отменяется моим приказом. На пустой желудок революции никогда не делаются, товарищи офицеры. Вы тут скоро от истощения на пол попадаете, а нам ещё санаторий спасать нужно.

Я развернулась и зашагала к кухонному гарнитуру в углу комнаты. Я открыла первый попавшийся шкафчик. Там сиротливо стояла пачка дешёвых макарон и банка мясной тушёнки.

— Где у тебя тут лежат нормальные продукты, Саня? — строго спросила я, дёргая ручку холодильника.

На нижней полке лежал кусок засохшего сыра, десяток яиц и половина палки колбасы.

— Я сегодня не успел в супермаркет заехать. — виновато пробормотал майор ФСБ. Он развёл руками, показывая свою беспомощность в бытовых вопросах. — Работаю сутками, мир спасаю. Питаюсь в основном святым духом и сигаретами. Не судите строго, шеф.

Я театрально закатила глаза к потолку. Эти суровые мужики могут решать вопросы национальной безопасности. Но они совершенно не способны сварить себе суп.

— Всё с вами понятно. — вздохнула я, доставая скудные припасы на стол. — Типичный случай мужского быта. Будем работать с тем, что имеем в наличии. Миша, иди сюда. Ты же у нас признанный мастер по выживанию. Бери нож и будешь мелко резать эту колбасу. И чтобы кубики были ровными, размером три на три миллиметра, а не как в прошлый раз.

Миша громко рассмеялся. Его смех заполнил дачу. Напряжение в комнате мгновенно спало. Он встал с дивана, подошёл ко мне сзади, обнял за талию и нежно поцеловал в висок. От него пахло морозом и моим домом.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой генерал кухонных войск. — весело сказал он, забирая у меня нож. — Резать идеально ровно, не ныть, подчиняться приказам шефа. Саня, ты тоже давай подключайся к процессу. Доставай свою самую большую сковородку. Сейчас мы приготовим тебе такой потрясающий омлет с сыром, что ты завтра этого Гаврилова голыми руками задушишь от переизбытка энергии.

Волков озадаченно почесал затылок, но послушно полез в шкаф греметь посудой. На его измученном лице наконец-то появилась слабая улыбка. Наш семейный чёрный юмор, запах надвигающейся вкусной еды и перспектива нормального ужина сделали своё дело.