Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен

Глава 18

Я замерла на полпути к Мише. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, но дикий страх начал быстро отступать. Мой медведь стоял у микрофона совершенно спокойный. Он даже не шелохнулся, когда полковник сунул руку во внутренний карман своего дорогого пиджака. Как оказалось, Гаврилов искал вовсе не пистолет. Он лихорадочно вытащил свой смартфон.

Полковник начал тыкать пальцами в экран с такой силой, будто хотел пробить стекло насквозь.

— Алло! База! Охрана! — рычал он в трубку, пятясь к запасному выходу. — Ко мне, быстро! Перекрыть периметр! Никого не впускать!

Я едва не рассмеялась в голос. Это было зрелище, достойное награды киноакадемии. Страшный и всемогущий кукловод из Москвы сейчас напоминал обычного таракана, которого внезапно застали на кухне при включённом свете. Он метался, пытался спастись, но выход был только один, это под тяжёлый «тапок» правосудия.

Миша скрестил руки на груди и с огромным интересом наблюдал за этими жалкими метаниями. В его глазах плясали смешинки. Он всё рассчитал просто безупречно. Лебедев решил проблему, разыграв гениальную партию. И сейчас мы смотрели её финал.

Гаврилов тряс телефоном, поднимал его над головой, пытаясь поймать хоть одно деление сети. Он даже подпрыгнул пару раз. Если бы не ситуация, я бы предложила ему залезть на стол. Ради хорошего сигнала люди и не на такое способны.

— Да что за чёрт! — заорал полковник, швыряя телефон на пол. Аппарат жалобно хрустнул и разлетелся на куски. — Связи нет!

Волков, который всё ещё стоял в проходе всё-таки уверенно вошёл в помещение. Саня наш личная гарантия того, что мы сегодня не умрём.

Гости синхронно положили руки на скатерти. Некоторые с перепугу даже подняли их вверх. За моей спиной снова раздался грохот. Это Вася в очередной раз уронил чистый поднос.

— Марина Владимировна, — дрожащим шёпотом выдал мой пугливый су-шеф. — А нам на кухне тоже руки вверх поднимать? У меня там бульон кипит. Он же убежит!

— Стой смирно, Вася, — ответила я, не отрывая взгляда от зала. — И молись, чтобы они не решили проверить наши санитарные книжки. Иначе точно всех повяжут до выяснения обстоятельств.

Люся подпрыгнула на месте, от волнения. Она смотрела на бойцов спецназа с таким восхищением, словно перед ней выступал Филипп Киркоров.

— Девочки! — громко зашептала она тёте Вале. — Ставлю две тысячи рублей, что этого московского хрыча сейчас мордой прямо в салат положат! Кто со мной? Принимаю ставки!

— Окстись, грешная! — тётя Валя испуганно перекрестилась большим железным половником. — Тут людей сажают, а ты всё играешься! Хотя… тысячу ставлю, что в оливье. Он всё-таки мягче, а полковник мужчина в возрасте.

Я только покачала головой. Моя команда была неисправима. Но именно за это я их и любила. В любой непонятной ситуации они оставались собой. Как и мой Миша.

Волков медленно шёл между столиками. Он выглядел уставшим, но очень довольным. Наконец-то он мог прищучить своего коррумпированного начальника. С задержанием полковника аннулируют и результаты его проверок.

Гаврилов затравленно озирался. Его пустые глаза бегали по залу. Он понял, что проиграл, но всё ещё пытался сохранить лицо.

— Волков! — рявкнул полковник, выпрямляя спину. — Что ты себе позволяешь? Ты вообще понимаешь, чьё мероприятие ты срываешь? Я твой прямой начальник и сотру тебя в порошок! Убери своих псов немедленно! И почему в этом чёртовом санатории не работает связь⁈

Саня остановился в паре шагов от него. Он добродушно улыбнулся, поправил портупею и хлопнул ладонью по стене.

— А связь нет, товарищ полковник, потому что глушилки работают отлично, — радостно сообщил майор. — Мы их ещё час назад по всему периметру расставили. Ни один звонок вашим покровителям не пройдёт. Так что кричать бесполезно. Можете только в караоке спеть, если желание есть.

Миша хмыкнул в микрофон.

— У него слуха нет, Саня. Он только чужие деньги хорошо считает.

Гаврилов побледнел. Его губы сжались в тонкую линию.

— Это произвол! — процедил он сквозь зубы. — У вас нет на меня ничего! Это просто слова выжившего из ума старика!

Он брезгливо кивнул на Пал Палыча. Наш бывший директор так и сидел на полу возле стола. Он обхватил голову руками и тихо подвывал. Его дворянская спесь испарилась вместе с надеждой на роскошную жизнь. Потомок Акининых выглядел как побитый пудель.

— Да кто поверит этому идиоту? — продолжал напирать Гаврилов. — Он сумасшедший! Он сам всё придумал! У вас нет доказательств моего участия! Вы не можете меня задержать на основании бреда этого старого клоуна!

Саня Волков тяжело вздохнул и посмотрел на полковника с искренней жалостью, как на неразумного ребёнка.

— Ошибаетесь, Андрей Сергеевич, — спокойно ответил майор. — У нас есть не только слова. У нас есть кино. И даже прекрасная аудиокнига.

Волков уверенным шагом подошёл к старому караоке-автомату, который стоял в углу зала. Этот аппарат не работал уже лет десять. Мы использовали его как подставку для искусственных цветов. Саня отодвинул горшок с пыльной геранью, залез рукой за заднюю панель и достал оттуда маленький чёрный диктофон и скрытую камеру.

— Чистосердечное признание записано в идеальном качестве, — Саня покрутил диктофон в руках. — И про фирмы-однодневки, и про левые сметы, и про вашу долю, товарищ полковник. Павел Павлович говорил очень громко и чётко. Настоящий оратор. Экспертиза даже напрягаться не будет.

Пал Палыч на полу завыл ещё громче.

— Я Акинин! — донеслось снизу. — Мне полагается отдельная камера с окном на юг! И шёлковые простыни! Я требую адвоката!

— Будут тебе простыни, Паша. В клеточку, — буркнул Волков. Он кивнул своим ребятам. — Упаковывайте их. Обоих. И аккуратнее там, у нас тут дворянство на полу валяется. Не помните ему воображаемую корону.

Два рослых бойца моментально подошли к Гаврилову. Полковник не сопротивлялся. Он слишком хорошо знал систему, чтобы дёргаться под дулами автоматов. Но его взгляд был красноречивее любых слов. Когда на его запястьях щёлкнули наручники, он посмотрел на Мишу.

— Ты пожалеешь об этом, лесоруб, — прошипел Гаврилов. — Ты думаешь, ты выиграл? У Лены остались связи. Она тебя уничтожит. Вы все сгниёте в этой карельской дыре.

Миша медленно спустился с подиума. Он подошёл вплотную к полковнику.

— Я бывал там, где замерзает сталь, Гаврилов, — тихо, но очень чётко сказал Миша. — А ты замёрзнешь на первой же проверке в СИЗО. И передай Лене, если у неё ещё остался телефон, что в следующий раз я буду бить не по кошельку. Уведите его, Саня. Он мне аппетит портит.

Волков махнул рукой, и Гаврилова повели к выходу. За ним, причитая о потерянном поместье, потащили Пал Палыча.

Зал облегчённо выдохнул. Гости начали перешёптываться. Кто-то нервно засмеялся.

Миша подошёл ко мне и обнял меня за талию, крепко прижимая к себе.

— Утка не сгорела? — заботливо спросил он, поглаживая меня по спине своими сильными руками.

— С тобой сгоришь, пожалуй, — проворчала я, хотя на губах играла счастливая улыбка. — Ты просто невыносим, медведь. Мог бы и предупредить, что у нас тут снимают криминальный боевик. Я бы хоть губы накрасила.

— Ты у меня и так самая красивая, — он ласково поцеловал меня в макушку. — Всё закончилось. Теперь мы можем спокойно работать. Никто больше не тронет ни нас, ни наш санаторий.

К нам подошёл Саня Волков. Он прятал диктофон во внутренний карман куртки.

— Ну что, голубки? — майор широко улыбнулся. — Операция прошла блестяще. Преступники обезврежены, улики собраны. Михаил Александрович, с вас причитается.

— Без проблем, Саня. Баня, прорубь и лучший ужин от шеф-повара, — Миша кивнул на меня.

— О, это я с радостью! — Волков потёр руки. — Марина Владимировна, а твой фирменный омлет будет? Тот самый, пышный? Я ради него готов ещё парочку полковников посадить.

Я рассмеялась. Напряжение последних недель окончательно отпустило меня.

— Будет вам омлет, товарищ майор. И утка в яблоках будет. Люся! — крикнула я в сторону кухни. — Неси горячее! Гости проголодались!

Люся вылетела в зал с подносом наперевес. Её лицо светилось от неподдельного счастья.

— Марина Владимировна! — крикнула она на ходу. — А вы видели? Видели, как его скрутили? Я же говорила! Только он не в салат упал, а просто сдался. Эх, сорвалась моя ставочка. Придётся тёте Вале косарь отдать.

Я посмотрела на суетящуюся Люсю, на бледного Васю, который всё ещё боялся выходить из кухни, на довольного Саню Волкова и на своего невероятного Мишу. Улыбка сама собой появилась на моём лице.

— Ну что, шеф? — Миша хитро прищурился, глядя на меня. — Идём кормить нашу спасённую империю? Или у тебя есть план получше?

Я поправила свой плотный чёрный фартук, выпрямила спину и смерила его строгим взглядом.

— План один, Миша. Идеальная подача. И если кто-нибудь сегодня испортит мою утку майонезом, я лично вызову спецназ.

— Ну конечно, вызовешь, — Миша широко заулыбался. — Саню Волкова ты уже прикормила, так что он тебе не откажет.

Коридор старого санатория наполнился грозным топотом тяжёлых армейских ботинок. Бойцы спецназа ФСБ работали быстро, слаженно и без лишних разговоров, словно хорошо отлаженный кухонный комбайн на максимальной скорости. Я стояла рядом со своим Мишей, прислонившись спиной к прохладной стене, и заворожённо смотрела, как прямо на моих глазах рушится целая криминальная империя местного масштаба. Ещё сегодня утром я думала исключительно о точных граммовках, а сейчас передо мной разворачивалась финальная сцена настоящего криминального боевика.

Мой таёжный медведь возвышался надо мной надёжной скалой. Он был спокоен, как и всегда. Миша не стал махать кулаками и кричать или угрожать расправой. Он просто хладнокровно заманил жадных хищников в ловушку и с громким щелчком захлопнул стальную дверцу.

Спецназ жёстко крутил злодеев, не давая им ни малейшего шанса на сопротивление. Воздух прорезал сухой, металлический звук. На запястьях московского полковника Гаврилова защёлкнулись стальные наручники. Щёлк. Вторые браслеты красноречиво украсили трясущиеся руки нашего бывшего директора Пал Палыча.

— Без резких движений. Руки держать за спиной, — глухо скомандовал рослый боец в чёрной балаклаве, слегка подталкивая полковника ФСБ в спину.

Гаврилов нервно дёрнул плечом, безуспешно пытаясь сбросить тяжёлую руку оперативника со своего костюма. Он отчаянно делал вид, что всё происходящее лишь досадное недоразумение. Столичный сноб изо всех сил пытался сохранить лицо перед толпой зевак. Он гордо вздёрнул подбородок, выпрямил спину и посмотрел на нас с Мишей с ледяным высокомерием. Но его с потрохами выдавали мелкие детали. Я видела, как предательски дрожат его тонкие губы. Его некогда пустые и пугающие глаза теперь лихорадочно бегали по сторонам, оценивая возможные пути отхода, которых в этом коридоре просто не существовало.

— Вы совершаете фатальную ошибку, майор, — процедил Гаврилов сквозь зубы, буравя взглядом Волкова. Он старался говорить властно и уверенно, но его голос предательски сорвался. — Мои адвокаты порвут вас на куски. Это незаконное задержание. У вас нет реальных улик. Я требую телефонный звонок.

— В камере позвонишь, товарищ полковник, — добродушно усмехнулся Саня Волков. Майор шёл следом за конвоем, бережно прижимая к груди красную папку с документами и тот самый диктофон и камеру с записью признания

А вот наш бывший директор даже не пытался держать марку. Пал Палыч окончательно потерял связь с суровой реальностью. Его нелепая аристократическая спесь смешалась с первобытным страхом перед тюрьмой. Старик обильно брызгал слюной, краснел так, что казалось, его хватит удар, и активно вырывался из стальной хватки спецназа.

— Пустите меня немедленно! — истошно визжал потомок дворянского рода фон Паленов. — Вы не имеете никакого права меня трогать! Я последний представитель дворянского рода, который поднимал из грязи эту глушь!

— Шагай бодрее, ваше сиятельство, — философски ответил один из бойцов, легонько подталкивая его вперёд. — А то карета с решётками подана, мигалки на морозе стынут. Поедешь в свои покои с удобствами во дворе.

Процессия медленно двинулась к центральному выходу. Им предстояло пройти через длинный хозяйственный коридор, который вёл прямиком мимо дверей моей кухни. Я машинально опустила взгляд и поправила свой плотный чёрный фартук с вышитой золотом буквой «М».

Мы неспешно пошли следом за конвоем. Я шагала рядом с Михаилом, плечом к плечу, и отчётливо чувствовала, как внутри меня разливается приятное тепло.

— Как ты всё это мастерски провернул, Лебедев? — тихо спросила я, заглядывая в его спокойные серые глаза.

Миша слегка пожал плечами. В уголках его глаз залегли добрые морщинки от сдерживаемой мужской улыбки.

— Просто вспомнил старые навыки начальника полярной станции, Студентка. Там, во льдах, если ты не контролируешь ситуацию на все сто процентов, ты гарантированный труп. А эти двое умников слишком рано расслабились. Поверили, что перед ними ходит простой местный завхоз с гаечным ключом и в растянутом свитере. Гордыня — их главная слабость. Я ничего не придумывал. Я просто дал им отличную возможность показать своё истинное лицо, под запись.

Я восхищённо покачала головой, сжимая его тёплую ладонь. Миша заставил этих акул сожрать друг друга в прямом эфире.

Коридор тускло освещался старыми лампами. Возле распахнутых двустворчатых дверей кухни стояла официантка Люся. Девушка замерла статуей. В руках она крепко держала пластиковый поднос, доверху заставленный грязной посудой с банкета.

Люся широко распахнула глаза и заворожённо смотрела, как вооружённые люди в чёрных масках тащат к выходу её бывшее проворовавшееся начальство. Гаврилов шёл молча, угрюмо сверля взглядом кафельный пол. Пал Палыч же продолжал без остановки изрыгать проклятия, обещая всем присутствующим судный день и гнев своих мёртвых предков.

Процессия поравнялась с застывшей Люсей. Официантка, казалось, даже дышать перестала от переизбытка эмоций. Её рот смешно приоткрылся. И именно в этот момент произошло то, что рано или поздно должно было произойти.

Напряжение в спёртом воздухе коридора достигло своего предела. Люся медленно моргнула. Её пальцы, изо всех сил сжимавшие края тяжёлого подноса, внезапно разжались. Девушка просто выпустила его из рук.

Время для меня словно замедлилось. Я чётко видела, как поднос медленно кренится вниз. Грязные тарелки поползли по наклонной плоскости навстречу своей гибели.

Ба-бах!

Оглушительный грохот разорвал звенящую тишину коридора. Поднос со всей силы рухнул прямо на твёрдый кафель. Фарфоровые тарелки, которые я так тщательно отбирала для банкета, разлетелись на сотни мелких осколков. Хрустальные бокалы брызнули стеклянной пылью во все стороны. Остатки салатов, куски хлеба и капли моего соуса живописно разлетелись по стенам и полу. Звон стоял такой, что у меня заложило уши.

Спецназовцы инстинктивно вздрогнули и ещё крепче перехватили задержанных. Гаврилов нервно дёрнулся, словно в его спину выстрелили. Пал Палыч мгновенно заткнулся на полуслове и громко икнул от испуга.

Этот внезапный звон разбитой посуды подействовал на всех как магический щелчок пальцами. Общее оцепенение мгновенно спало. Тяжёлая атмосфера страха окончательно лопнула, уступив место сладкому облегчению.

Волков остановился как вкопанный. Майор удивлённо посмотрел на пол, усыпанный осколками и недоеденной рыбой, потом перевёл взгляд на испуганную Люсю. Его усталое лицо расплылось в широкой улыбке, а затем он громко расхохотался.

— Вот это я понимаю! Вот это салют в честь нашей победы! — сквозь смех выдал Волков, вытирая глаза рукавом куртки. Он подошёл вплотную к Мише и крепко, по-мужски, пожал ему руку. — Спасибо, брат. Без твоей светлой головы мы бы этих упырей ещё лет пять пасли по кабинетам. Блестящая работа, Михаил Александрович.

— Тебе спасибо, Саня, — Миша тепло ответил крепким рукопожатием. — Твои парни приехали минута в минуту. Прям идеальный тайминг.

Я с усмешкой посмотрела на Люсю. Официантка хлопала ресницами, удивлённо разглядывая жуткий погром у своих ног. Вася осторожно выглянул из дверей кухни, увидел спецназ, разбитую посуду и моментально спрятался обратно, хлопнув дверью.

Люся медленно перевела взгляд на ссутуленную спину уводимого Пал Палыча, потом посмотрела на нас с Мишей. Лицо бойкой девушки внезапно озарилось хитрой улыбкой.

— Кажется, я выиграла пари на увольнение директора! — радостно выдала Люся, довольно потирая руки. — Тётя Валя мне теперь целый косарь должна! И пусть эта старая перечница только попробует сказать, что арест с конфискацией не считается официальным увольнением. Я ей тогда этот штраф через профсоюз выбью!

Я тихо рассмеялась, пряча лицо на груди Михаила. В этом была вся наша сумасшедшая команда.

Бойцы ФСБ скрылись за тёмным поворотом коридора, навсегда уводя злодеев к служебным машинам. Синие проблесковые маячки сирен ярко мелькнули за окном, раскрашивая вечерний снег в тревожные цвета. Долгая война за наш санаторий закончилась нашей победой. Я прижалась плечом к сильной руке Миши. Теперь мы наконец-то могли жить спокойно. Никаких подковерных интриг, никаких проверок, никаких угроз закрытия. Только он, я и моя новая кухня.

Волков тяжело вздохнул и похлопал себя по карманам куртки.

— Ладно, пойду оформлять эту «интеллигенцию», — майор поправил съехавшую портупею. — Работы у меня теперь до самого утра. Бумаг писать не переписать. Михаил Александрович, Марина, мы на связи. Завтра ближе к обеду зайду к вам за показаниями. Ну и на обещанный омлет, разумеется.

Он уже развернулся к выходу, когда из пакета для вещественных доказательств, который оперативник временно оставил на тумбочке у выхода, раздалась мерзкая трель. Это громко звонил конфискованный смартфон полковника Гаврилова. Аппарат каким-то чудом уцелел после падения на пол в зале.

Волков раздражённо нахмурился. Он подошёл к тумбочке, взял пакет в руки и всмотрелся в дисплей. Добрая улыбка моментально исчезла с лица майора.

— Миша, — Саня медленно повернулся к нам, сжимая пакет в кулаке. Его голос стал предельно серьёзным. — Ты должен это увидеть прямо сейчас.

Миша решительно шагнул вперёд. Я пошла за ним, внезапно чувствуя, как холодок пробежал по моей спине. Мой тревожный взгляд упал на светящийся экран смартфона. На нём высветилось короткое сообщение от абонента «Лена»:

«Андрей, ну что там у тебя? Спецтехника уже выехала. Встречай моих юристов рано утром. Мы сносим этот чёртов санаторий или как?».