Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен

Глава 16

Кабинет Миши был маленьким. Он больше походил на тесную кладовку завхоза, а не на рабочее место владельца тридцати процентов акций санатория. На полках валялись гаечные ключи, мотки изоленты и запасные лампочки. Мы сидели за грубым столом и пили чай. Самый обычный чай из пакетиков. Ещё полгода назад я бы с ужасом выкинула эту пыль в мусорное ведро. А сейчас он казался мне вкуснее любого элитного сорта. Рядом с Мишей всё обретало совсем другой смысл. Я чувствовала себя в безопасности.

Дверь резко распахнулась. Она с грохотом ударилась о стену. На пороге стояла Люся. Официантка тяжело дышала, а её причёска сбилась набок, делая её похожей на взъерошенную сову.

— Михаил Александрович! — громко зашептала Люся. Она испуганно оглянулась в пустой коридор. — Там наш столичный гость чемоданы пакует!

— Гаврилов? — спокойно уточнил Миша. Он даже бровью не повёл.

— Он самый! — закивала Люся. — Водитель его джип уже греет у крыльца. Гаврилов свои костюмы охапками в сумку кидает. Лицо злое. Матерится так, что у меня уши вянут!

Я посмотрела на Мишу. Он оставался абсолютно спокойным и медленно поставил кружку на стол. Лебедев моментально оценил обстановку.

— Крыса бежит с тонущего корабля, — уверенно сказал Миша. — Гаврилов почуял опасность. Наша подстава с чеками сработала. Он понял, что дело пахнет керосином.

— Хочет сбежать в Москву? — спросила я. Внутри неприятно кольнула тревога.

— Да. Он хочет быстро свалить. А все долги и схемы повесить на нашего Пал Палыча. Идеальный выход для полковника. Директор сядет в тюрьму, а Гаврилов останется в стороне.

Тут на столе зажужжал телефон. Аппарат для связи с майором Волковым. Миша нажал кнопку и включил громкую связь.

— Саня, слушаю, — чётко сказал он.

— Миша, у нас проблема! — раздался хриплый голос Волкова. На заднем фоне выли сирены. — Моя группа выехала. Мы взяли спецназ. Едем брать Гаврилова и вашего директора. Все ордера на руках.

— Отличная новость. В чём проблема? Вы заблудились в трёх соснах?

— В снеге проблема! — рявкнул майор и выругался. — Мы встали на трассе. Впереди ехал лесовоз. Его развернуло поперёк дороги. Брёвна свалились на дорогу. Мой хвалёный спецназ застрял в сугробах. Мы тут намертво стоим. Трактор приедет чистить завалы не скоро.

— Во сколько будете в санатории? — Миша говорил ровным голосом. Никакой паники.

— Только к утру доберёмся. Дорогу чистить долго. Миша, Гаврилов не должен уйти!

— Он уже пакует чемоданы, — вздохнул Миша. — Люся доложила. Он уедет через полчаса.

— Держи его! Любой ценой! — заорал Волков так, что динамик хрипнул. — Проколи ему шины. Хоть привяжи его к батарее! Если он уедет в Москву, мы его потом не достанем. Он включит свои связи и спрячется.

Миша посмотрел на меня. В его глазах блеснула хитрая искра.

— Понял тебя, Саня. Полковник останется здесь. Мы задержим его. Отбой.

Связь прервалась. Я скрестила руки на груди. Ситуация накалялась.

— Лебедев, ты реально пойдёшь шины колоть? — спросила я. — Это как-то мелко для начальника будущей научной лаборатории. Да и водитель там дежурит.

— Прокалывать шины — это банальное хулиганство, Марин, — усмехнулся Миша. — Я просто попрошу сторожа припарковать снегоуборочный трактор поперёк ворот. А потом мы сольём солярку. Скажем, что трактор сломался или замёрз. Никто не сможет выехать с территории санатория.

— Остроумно, — улыбнулась я. — Карельская зима на нашей стороне. Сугробы тут такие, что никакой джип в обход не проедет.

Миша подошёл к сейфу в углу кабинета. Он открыл дверцу ключом и достал картонную коробочку.

— Волков передал мне это на прошлой неделе, — Миша открыл крышку.

Внутри лежали чёрные точки. Жучки для записи звука. Крошечные микрофоны.

— Будем шпионить? — я подошла ближе, разглядывая технику.

— Будем собирать улики и на Пал Палыча тоже. Завтра праздник. Восьмое марта. Директор давно планировал банкет для комиссии. Гаврилов никуда не уедет из-за трактора. Ему придётся прийти на этот ужин.

— Хочешь записать их разговоры? — догадалась я.

— Именно. Теперь они ненавидят друг друга. Гаврилов в бешенстве из-за провала. Пал Палыч напуган. Если мы посадим их за один стол, они начнут ругаться и сами друг друга сдадут. Мне нужно только спрятать эти жучки по залу.

— Хорошо, — кивнула я. — Я иду на кухню. Буду готовить меню. Нам нужен идеальный отвлекающий фон.

Я вышла из кабинета. Мои шаги гулко звучали в пустом коридоре. Внутри закипал адреналин. Скоро всё закончится. Эти наглые люди из столицы хотели разрушить наш мир. Теперь они ответят за всё.

Я толкнула двери кухни. Здесь горел яркий свет. Вася стоял у стола и чистил морковь. Его руки мелко тряслись. Овощечистка звонко стучала по металлу, выдавая его панику.

— Вася, прекрати дрожать, — строго сказала я. Я сняла пуховик и надела плотный черный фартук с вышитой буквой «М». — Ты чистишь морковь, а не обезвреживаешь бомбу. Возьми себя в руки.

— Марина Владимировна, — жалобно протянул су-шеф, шмыгнув носом. — Там в холле Гаврилов орёт. Водитель его матерится. Я боюсь.

— Вася, отставить панику. Бери блокнот и ручку. Будем писать меню на завтра. Завтра восьмое марта. Женский день.

— Банкет всё-таки будет? — удивился Вася. От неожиданности он даже перестал кромсать овощ.

— Будет! Никто и ничто не отменял. А мы обеспечим ему безупречное кулинарное сопровождение.

Я взяла маркер. Нам нужно было что-то особенное. Звон тарелок и шипение мяса скроют щелчки диктофонов. Еда должна подарить им эмоции, а алкоголь развяжет их языки.

— Так, пиши, — скомандовала я. — На закуску сделаем тартар из оленины. Добавим брусничный соус. На горячее пустим кету с травами. И побольше чеснока с розмарином, пусть ароматы сбивают с толку.

Вася торопливо строчил в блокноте. Его страх постепенно отступал перед привычной кухонной рутиной.

— А на десерт? — робко спросил он.

— На десерт будет медовик. Классика. Никто не отказывается от хорошего медовика.

Двери кухни распахнулись. В помещение вошёл Миша. Он хитро улыбался, потирая руки. Его появление всегда дарило мне чувство безопасности.

— Трактор сломался? — с улыбкой спросила я.

— Намертво, — ответил Миша и подмигнул. — Встал прямо в створках ворот. Ковш опустил, топливо мы слили. Водитель Гаврилова минут десять пинал колесо и орал. Полковник понял, что уехать не сможет. Он вернулся в номер и хлопнул дверью так. Тигр заперт в клетке. Он точно остаётся до утра.

— А жучки? Ты успел их пристроить?

— Спрятал. Под столом, за шторами и прямо в вазе с цветами. Мы услышим каждый их крик. Саня получит отличную запись для суда. Всё идёт по плану. — Шеф, завтра нам нужен отвлекающий маневр. Готовь всё самое вкусное, — сказал Миша.

— Обижаешь, Лебедев. Завтра они забудут обо всём на свете, — ответила я, завязывая ремни фартука. — Завтра мы подадим им лучший ужин в их жизни, а потом я с удовольствием посмотрю, как на их запястьях защёлкнутся наручники.

Кухня санатория превратилась в настоящий филиал ада. Но это был очень весёлый, рабочий ад. Тот самый, который я так любила. Восьмое марта в «Северных Зорях» стало не просто праздником. Это было настоящее поле боя. В зале сидели московские инспекторы, полковник Гаврилов и наш директор Пал Палыч. Они не знали, что под их столами спрятаны жучки майора Волкова. Они просто ждали свою еду.

А еду делали мы.

Заказы сыпались с такой огромной скоростью, что мы не успевали отдавать.

— Два тартара из оленины! Три киты с травами! И один стейк для Гаврилова! — громко крикнула Люся.

Она влетела на кухню, балансируя большим пустым подносом. Её фирменный начёс растрепался. На губах сияла яркая красная помада. Люся бросила чек на стол и достала из кармана передника маленький блокнот с ручкой.

— Так, девочки и мальчики! — звонко объявила официантка, перекрывая шум вытяжки. — Ставки растут! Кто ставит на то, что Пал Палыча увезут в наручниках прямо во время десерта? Коэффициент один к трём! А если Гаврилов начнёт драться с полицией — один к пяти!

— Люська, тьфу на тебя! — замахнулась на неё мокрым полотенцем тётя Валя.

Посудомойка стояла у раковины по локоть в мыльной пене.

— Какие ещё ставки, грешница? — в шутку ругалась тётя Валя. — Ты мне домового распугаешь! Он и так от ваших мишленовских запахов за печкой прячется. Неси тарелки в зал, бессовестная! Гости ждут!

— Домовой в доле, тётя Валь! Я ему блюдце молока налила! — засмеялась Люся. Она подхватила тарелки с готовыми закусками и умчалась обратно в зал.

Я только покачала головой. В моём московском ресторане за такое поведение я бы уволила официанта на месте. А здесь это казалось нормой. Это разряжало напряжённую обстановку.

— Марина Владимировна! — раздался сзади панический писк.

Я резко обернулась. Вася стоял у металлического стола. Он смотрел на сотейник полными ужаса глазами и держал в руке венчик так, словно это была граната без чеки.

— Что случилось, Вася? — я быстро подошла к нему.

— Соус! Брусничный соус для дичи! Он расслоился! — заныл Вася, чуть ли не плача. — Я перегрел его на плите! Всё пропало! Мы оставим Гаврилова без соуса, и он нас посадит в тюрьму до приезда спецназа!

Я мысленно досчитала до трёх. Вдохнула запах чеснока и розмарина. Этот провинциальный сумбур меня до ручки доведёт, надо это исправлять.

— Вася, прекрати истерику. Мы повара, а не сапёры. Никто не умрёт из-за соуса, — твёрдо сказала я. Мой голос звучал жёстко и спокойно. — Возьми кубик льда из морозилки. Брось его в сотейник. И взбивай венчиком так, словно от этого зависит твоя жизнь. Эмульсия соберётся обратно из-за перепада температур. Быстро!

Вася судорожно кивнул. Он схватил лёд и начал бешено работать венчиком по дну сотейника. Я проследила за тем, как соус снова становится глянцевым и однородным. Проблема была решена за секунду.

— Молодец. А теперь марш резать зелень для рыбы, — скомандовала я.

Я повернулась к горячей зоне. У огромной раскалённой плиты стоял Миша. На нём была простая чёрная футболка. От сильного жара ткань прилипла к его широкой спине. Миша и сейчас был абсолютно спокоен. В этом кулинарном хаосе он чувствовал себя уверенно.

Я подошла к нему вплотную. Жар от раскалённого металла ударил мне в лицо.

— Как у нас дела с мясом, Лебедев? — спросила я. Я достала маленькую баночку с чёрной икрой для украшения рыбы.

— Идеально, Шеф, — Миша даже не обернулся.

Он ловко подцепил железными щипцами три толстых стейка и перевернул их на сковородке. Масло громко зашипело. Вверх взвился столб белого ароматного дыма.

— Гаврилов заказал полную прожарку. Подошву хочет жевать. Варвар столичный, — спокойно добавил Миша.

— Сделай ему подошву. Пусть ломает свои зубы, — мстительно усмехнулась я.

— Ни за что, — Миша бросил на меня хитрый взгляд через плечо. — Я не порчу хорошие продукты. Сделаю ему идеальный «медиум велл». Пусть этот гад знает, что в тайге умеют жарить мясо лучше, чем в его дорогих ресторанах.

Его уверенность передавалась мне. Я встала рядом с ним, плечом к плечу. Места у плиты было мало. Нам приходилось двигаться очень слаженно, чтобы не мешать друг другу.

Это был странный, но очень красивый танец.

Миша снимал тяжёлые горячие куски мяса на деревянную доску. Я тут же подхватывала их, укладывала на подогретые белые тарелки и добавляла финальные штрихи. Капля густого соуса. Веточка свежего розмарина. Мы понимали друг друга вообще без слов. Мне нужно было только протянуть руку, а он уже подавал мне нужную тарелку.

Внезапно духовка громко запищала. Таймер сработал. Там запекалась рыба для инспекторов.

Вася дёрнулся от резкого звука и уронил нож на пол. Су-шеф застыл на месте. Он испуганно хлопал глазами, не зная, за что хвататься. Паника снова накрыла его с головой.

Миша среагировал моментально. Он не стал кричать на паренька или ругаться, а сделал шаг в сторону, схватил плотное сухое полотенце и одним рывком вытащил тяжелый раскалённый противень из духовки.

— Тётя Валя, прими рыбу! — крикнул он, передавая противень посудомойке на соседний стол.

Затем он посмотрел на побледневшего су-шефа и тепло подмигнул ему.

— Дыши, Василий. Мы их просто кормим, а не на войну отправляем. Всё хорошо, — сказал Миша.

Вася шумно выдохнул и поднял нож с пола. Работа снова закипела.

Миша вернулся к плите. В тесноте он случайно столкнулся со мной бёдрами. Это был крепкий, ощутимый толчок. Но мы даже не сбились с рабочего ритма. Моя рука с пинцетом не дрогнула. Никто из нас не отступил назад.

— Осторожнее, Лебедев, — хмыкнула я. Я аккуратно выкладывала икру на горячую рыбу. — Сшибёшь меня с ног своей массой. И кто тогда будет кормить комиссию?

— Я очень аккуратный медведь, — мягко ответил он. В его голосе звучала низкая хрипотца. Он перевернул последнюю порцию мяса. — Я тебя держу. Не упадёшь.

Двери снова распахнулись. Влетела Люся с пустыми руками.

— Стейки готовы⁈ — закричала она с порога. — Там Пал Палыч уже вилкой по столу стучит! Нервничает наш дворянин! А Гаврилов в телефон пялится, злой как цепная собака. Наверное, Волков со своим спецназом уже пробку проехал!

— Готово, Люся. Забирай горячее, — я пододвинула тарелки к краю раздачи. — И передай Пал Палычу, чтобы берёг нервы. Они ему сегодня ночью очень пригодятся.

Люся радостно подхватила поднос с мясом и умчалась кормить гостей.

На кухне наконец-то стало чуть тише. Основной поток сложных заказов закончился. Вася тяжело осел на деревянную табуретку в углу. Он налил воду в стакан и жадно выпил. Тётя Валя мирно гремела грязными кастрюлями в раковине. Она тихо напевала какую-то старую советскую песню про любовь.

Я положила металлический пинцет на стол. Сняла белый поварской колпак и провела рукой по влажным волосам. Спина немного гудела от напряжения. Ноги ныли после долгого стояния на кафельном полу. Но внутри было удивительно легко. Мы отлично справились. Мы накрыли врагам шикарный стол, пока полиция ехала их арестовывать. Наша ловушка захлопнулась.

Миша выключил плиту. Гул вытяжки стал тише. Он тщательно вытер руки чистым полотенцем и повернулся ко мне.

Его лицо блестело от пота после работы у открытого огня. В тёмных глазах плескалась теплота. Он сделал шаг и подошёл ко мне вплотную.

Он протянул свою руку мягко заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы слегка коснулись моей горячей кожи.

— А ты неплохо справляешься с нашем ажиотажем, студентка, — произносит Миша и целует меня в висок.