Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен

Глава 6

Мороз кусал за щёки. Настоящая карельская зима ещё не собиралась отступать, хоть уже и близился март. Я стояла на крыльце дачи Сани Волкова и куталась в свою брендовую куртку. Оно совершенно не подходило для местных сугробов и пронзительного ветра. Зато смотрелось стильно. Правда, здесь это никто не мог оценить. Разве что снеговик у покосившегося забора.

Изначально я просто хотела заставить Мишу нарезать колбасу на тёплой кухне. Но Саня вдруг вспомнил про забытое в морозилке мясо. И вот мы стоим на улице.

Миша стоял у мангала. В руках он держал металлическую кочергу. Угли недовольно шипели, отдавая свой жар. Битва температур. Снаружи минус двадцать, а рядом с ним раскалённая лава.

— Ещё пять минут, Марина Владимировна, — сказал он, хитро прищурившись. — И вы навсегда забудете свои мишленовские звёзды.

— Сомневаюсь, Лебедев, — хмыкнула я. — Ты даже не замариновал свинину в красном вине с розмарином. Это кулинарное преступление.

— Вино нужно пить, а не переводить на мясо. Лук, крупная соль, перец и правильный жар. Всё.

— Варварство.

— Классика.

На крыльцо тяжело вышел Саня Волков. Майор выглядел так, будто у него вторую неделю болит зуб. Он посмотрел на нас усталым взглядом.

— Я не понимаю, — тихо произнёс Волков.

Мы с Мишей синхронно обернулись.

— Чего ты не понимаешь, Сань? — спросил Миша и ловко перевернул шампур. Жир капнул на угли. Вспыхнуло оранжевое пламя.

— Вашего веселья.

Волков спустился по деревянным ступенькам и нервно засунул руки в карманы куртки.

— Я вам только что расписал весь расклад, — голос майора дрогнул от сдерживаемого напряжения. — Андрей Сергеевич Гаврилов. Упырь в погонах. Специалист по теневым схемам. Это вам не истеричка Клюев, который орал на каждом углу и требовал взятки в конвертах. Гаврилов действует тихо. Он систему под себя гнёт. Его кредо: он не ломает двери, а просто забирает ключи.

— Красивая метафора, — заметила я, поправляя шарф. — Звучит как слоган для фирмы по установке замков.

Миша коротко хохотнул, поправляя дрова кочергой.

— Вот! — взорвался Волков. — Что вы за люди? Я только что рассказал вам про Гаврилова, что он из себя представляет, какая это страшная угроза, а вы ещё и ржёте!

Я перестала улыбаться. Саня был прав. Ситуация складывалась паршивая.

— Саня, успокойся, — Миша отложил кочергу в сторону. В его голосе пропали шутливые нотки. Появилась та самая сталь, от которой мне всегда становилось спокойно. — Мы всё поняли.

— Ни черта вы не поняли! — Волков со злостью пнул сугроб. Снег разлетелся в разные стороны. — Этот человек имеет связи на самом верху. Он ничего не чувствует. Никаких эмоций. А самое главное, он работает в связке с твоей бывшей жёнушкой.

Я поморщилась, вспоминая Лену. Женщина, которая жрёт всё на своём пути. Она выкупила долги нашего санатория и хотела снести «Северные Зори» и построить здесь элитный клуб для отмывания денег Гаврилова. Гениально и мерзко.

— Сань, давай мыслить логически, — Миша подошёл к нам. От него исходил приятный жар. — Гаврилов умён, это факт. Он не будет действовать в открытую, чтобы не привлекать лишнее внимание Москвы. Значит, он будет душить нас бумажками.

— Именно! — кивнул Волков. — Они пришлют толпу столичных юристов. Твой московский друг Владимир Борисович уже собирает чемоданы. Он тоже в доле.

При упоминании Владимира Борисовича у меня дёрнулся глаз.

— Значит, мы будем играть на их поле, — спокойно сказал Миша, скрестив руки на груди. — Юридически у меня тридцать процентов акций. Без моей личной подписи они не могут изменить статус земли.

— Они заставят тебя подписать, Миш. Гаврилов умеет находить болевые точки.

— У него нет болевых точек, — твёрдо вмешалась я.

Миша посмотрел на меня. В его глазах плясали отблески костра.

— Спасибо за веру, Марина Владимировна. Но Саня отчасти прав. Они будут давить. Вопрос лишь в том, как мы ответим.

— И как? — хмуро спросил Волков.

— Асимметрично, — Миша улыбнулся. — Они ждут, что мы будем паниковать и совершать глупые ошибки. Мы же просто продолжим работать. У нас скоро крупный банкет. Приедут важные гости. Если мы сорвём приём — санаторий закроют за нерентабельность. Если проведём на высшем уровне, то у нас появится мощный информационный щит. Гаврилов не тронет объект, который на хорошем счету у губернатора.

— Ты хочешь остановить рейдерский захват с помощью еды? — Волков скептически выгнул бровь.

— Еда — это мощное оружие, Саня. Спроси у Марины.

— Это правда, — кивнула я, подтверждая слова Миши. — Правильным соусом можно задобрить даже самого злого критика. А плохим отравлением убрать конкурента. Шучу. Наверное.

Волков тяжело вздохнул и потёр переносицу.

— С вами невозможно разговаривать. Вы живёте в каком-то своём мире. Кастрюли, сковородки, шампуры. А там, за забором, реальная угроза!

— Саня, — Миша положил свою большую руку на плечо друга. — Угроза реальна. Но паника нам не поможет. Мы не сдадим санаторий. Ни Лене, ни Гаврилову с его дохлыми глазами, ни любителю майонеза. Ясно?

Майор нехотя кивнул.

— Я буду копать под Гаврилова по своим каналам, — буркнул он. — Постараюсь найти схемы движения его денег.

— Вот и отлично. Каждый занимается своим делом. Ты ловишь плохих парней. Марина руководит высокой кухней. А я жарю мясо.

Миша резко развернулся к мангалу.

— Чёрт! Заговорили вы меня!

Он быстро начал переворачивать шампуры.

— Подгорело? — с лёгким злорадством спросила я.

— У таёжного медведя ничего не подгорает, — хмыкнул он. — Это лёгкая карамелизация.

— Это называется канцерогены, Лебедев.

— Это называется вкус, Вишневская.

Я подошла ближе к огню. Тепло приятно обволокло замёрзшие ноги. Миша ловко снял куски мяса на большое металлическое блюдо. Запах стал просто невыносимо аппетитным. Мой желудок предательски заурчал, наплевав на все правила приличия и профессиональный снобизм.

Миша усмехнулся, услышав это.

— Голод не тётка, да?

— Я просто давно не ела, — холодно ответила я, хотя щёки предательски загорелись. — Мой организм требует калорий для поддержания температуры в этих суровых условиях.

— Конечно. Держи.

Он протянул мне кусок прямо с ножа. Огромного тесака, которым он орудовал как ювелир. Я брезгливо посмотрела на лезвие.

— С ножа не едят. Примета плохая.

— Злой будешь? — рассмеялся он. — Ты и так злая, когда голодная. Ешь давай.

Я аккуратно взяла горячий кусок пальцами. Обжигает. Подула и отправила в рот.

Мясо таяло. Оно было идеальным. Сок, лёгкий дым, специи, всё находилось в идеальном балансе. Никаких су-видов. Никаких вакууматоров. Просто огонь и первобытное чутьё повара. Это злило и восхищало меня одновременно.

— Ну как? — спросил Миша, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Съедобно, — ровным тоном ответила я. — Но я бы добавила каплю бальзамика для баланса кислотности.

Он закатил глаза.

— Женщина, ты неисправима.

Саня стоял в стороне и наблюдал за нами. Его лицо немного разгладилось.

— Я поражаюсь вам, — уже спокойнее сказал майор. — Вокруг творится полный кошмар. Нас могут всех пересажать или выкинуть на улицу. А вы стоите тут, едите шашлык и спорите про какой-то бальзамик.

Я повернулась к Сане.

— Александр. В молекулярной кухне есть железное правило. Если структура блюда рушится, нужно добавить связующий элемент. Эмульгатор.

— И к чему это? — не понял Волков.

— К тому, что сейчас всё рушится. Наш санаторий, наши планы на жизнь. И если мы поддадимся панике, мы распадёмся. Нам нужен связующий элемент. Нормальность. Этот шашлык вполне подходит.

Миша с уважением посмотрел на меня.

— Умно сказано.

— Я всегда говорю умно.

— И скромно, — добавил он.

— Скромность для тех, у кого нет таланта.

Мы снова рассмеялись. В этот раз Саня не стал ругаться. Он подошёл к столу, налил себе горячего чая из термоса и взял кусок мяса.

— Ладно, — пробормотал он с набитым ртом. — Ваша взяла. Мясо и правда отличное.

— Ещё бы, — гордо ответил Миша. — Рецепт полярников.

Мы стояли втроём вокруг деревянного стола на заснеженном крыльце. Холодный ветер пытался пробраться под одежду, но от мангала шёл сильный жар.

— Значит так, — Миша тщательно вытер руки полотенцем. — Завтра мы возвращаемся в «Северные Зори». Пал Палычу не показываем вида, что у нас есть план. Пусть думает, что мы в полном раздрайве. Вдруг он выляпает всё под давлением.

— Согласен, — кивнул Саня. — Не спугните его. Он глупый, может вывести нас на документы Гаврилова.

Мы сидели в небольшой гостиной Саниной дачи. Дрова в кирпичной печи весело трещали и отдавали жар. За окном завывал карельский ветер. Он злобно швырял колючий снег прямо в стекло.

Я смотрела на Мишу. Он крутил в руках пустой стакан и задумчиво разглядывал рубиновые капли на дне. Его большие ладони со старыми шрамами от обморожения казались напряжёнными. Мой «Таёжный медведь» явно о чём-то сильно тревожился. Мне это совершенно не нравилось. Обычно Миша решал проблемы так же легко, как рубил дрова, одним точным и сильным ударом.

— О чём думаешь? — тихо спросила я и коснулась его плеча.

Он поднял взгляд. В глазах не было привычных смешинок.

— О Лене, — произнёс он это имя так, словно выплюнул горькую косточку от лимона.

Я внутренне напряглась. Лена, или как её тут прозвали «Пакман», сидела в СИЗО за мошенничество. Эта женщина когда-то бросила Мишу в самый тяжёлый момент. Хищная, беспринципная дамочка, вечно голодная до чужих денег.

Миша сидел с прямой спиной и явно планировал стратегию.

— Она же за решёткой. Саня сам её туда упёк, — напомнила я очевидный факт. Постаралась сказать это максимально спокойно.

Волков сидел напротив нас. Он мрачно кивнул и подкинул полено в топку.

— Упёк. Но связи у неё остались. Адвокаты работают, — майор вытер руки о штаны и налил себе ещё вина.

— Вот именно, Саня, — Миша подался вперёд и поставил стакан на стол. — Меня сильно напрягает этот ваш Гаврилов. Ты сам сказал, что он птица высокого полёта. Спец по теневым схемам. А что, если Лена с ним в сговоре? Что, если она из своей камеры пообещала ему золотые горы? Наш санаторий для него идеальная площадка для отмывания денег. Лес, глушь, бесконечные фиктивные стройки. Гаврилов развалит уголовное дело, вытащит её на свободу, и они вместе пустят нас по миру.

Я ярко представила эту жуткую картину. Холодный, расчётливый Гаврилов в идеальном костюме и жадная Лена. Идеальный тандем для уничтожения нашего хрупкого счастья. Мой мозг, привыкший выстраивать чёткие логические цепочки на кухне, начал быстро анализировать ситуацию.

— Миша, подожди, — перебила я его мрачные мысли. — Давай рассуждать логически. В кулинарии есть одно золотое правило. Если ты готовишь изысканное блюдо, ты никогда не добавляешь туда протухший фарш. Это испортит всё.

Мужчины удивлённо уставились на меня.

— Марин, при чём тут фарш? — Миша непонимающе нахмурил брови.

— При том! Гаврилов, судя по описанию Сани, это шеф-повар криминального мира. Он работает чисто и филигранно. Он носит дорогие костюмы и не пачкает руки. А Лена? Лена — это дешёвая привокзальная беляшная! Она наследила так, что об её махинациях гудит половина Карелии. Она грубая, жадная и абсолютно неосторожная. Гаврилов просто не станет мараться о такого союзника. Она потянет его на дно.

Я разложила всё по полочкам и почувствовала себя гораздо увереннее.

Миша внимательно выслушал мою тираду. Его губы дрогнули в полуулыбке. Он перевёл взгляд на Волкова.

— А ведь моя женщина дело говорит. Саня, скажи мне как следователь. Гаврилов станет связываться с Леной?

Волков хмыкнул и откинулся на спинку дивана.

— Марина Владимировна, вам бы в аналитический отдел ФСБ работать. Цены бы не было, — Саня с уважением посмотрел на меня. — Миш, она абсолютно права. Лена наследила, как стадо пьяных слонов в посудной лавке. Там столько железобетонных доказательств, что ни один Гаврилов это дело не закроет. Ему лишние проблемы не нужны. Этот подполковник любит тишину. А Лена ходячая сирена с мигалкой. Гаврилов скорее сам придушит её в камере, чем возьмёт в долю. Он от неё открестится, как от чумной.

— Точно уверен? — Миша прищурился. Он всё ещё пытался найти подвох.

— Гарантирую. Гаврилов приехал по-тихому отмывать деньги, это факт. Но он будет делать это изящно. Через трусливого Пал Палыча, через бесконечные проверки, через новые законы. Лена ему не нужна. Она — отработанный материал, — твёрдо отрезал Волков.

Миша шумно выдохнул. Напряжение в его широких плечах заметно спало. Он откинулся на диван, закинул руку мне за спину и крепко прижал к себе.

— Знаете, моя бывшая жена похожа на неудачный эксперимент биологов, — усмехнулся Миша. В его голосе снова зазвучал тот самый фирменный чёрный юмор. — Как вирус, который случайно вырвался из пробирки. Жрёт всё на своём пути, пока не лопнет. Я уж грешным делом подумал, что она мутировала и нашла себе симбиота в погонах.

— Этот симбиот сам кого хочешь сожрёт без соли. Так что спи спокойно, медведь. Лена останется сидеть, — Саня поднял свой стакан.

— Одной зубастой проблемой меньше, — с облегчением выдохнул Миша и поцеловал меня в висок.

Я уютно устроилась под его рукой. Рядом с ним было очень спокойно. Миша не истерил и не паниковал по пустякам. Он просто искал решение проблемы. И всегда находил его. А если надо было защитить то, что ему дорого, он бы легко перегрыз горло любому Гаврилову.

— Но расслабляться мы всё равно не будем, — твёрдо произнесла я. — Если Лена вне игры, значит, мы имеем дело только с Гавриловым. И с Пал Палычем, который наверняка будет стелиться перед ним ковриком.

— О, Пал Палыч — это отдельная песня, — поморщился Миша. — Он знатный трус. Но трус, загнанный в угол, может очень больно укусить. Нужно держать его на коротком поводке. Марин, ты сможешь занять его на кухне? Вызывай почаще, по разным дурацким поводам. Главное, чтобы он не лез к важным документам и не болтал лишнего.

— Обижаешь. Я заставлю его считать зёрна риса для ризотто. Он у меня забудет, как его зовут, не то что про махинации с землёй, — кровожадно пообещала я.

Саня засмеялся в голос.

— Ребята, вы страшные люди. Я даже начинаю сочувствовать Гаврилову. Приедет московский пижон в глушь, а тут его ждёт шеф-повар с замашками диктатора и полярник с топором.

— Идеальное карельское гостеприимство для непрошеных гостей, — довольно добавил Миша.

За окном продолжала бесноваться метель. Ветер жутко завывал, пытаясь пробиться в щели старого дачного дома. Завтра нам предстояло вернуться в санаторий. В этот сумасшедший дом со скрипучими полами и вечно ломающейся советской техникой. Вернуться на мою любимую кухню, где холодная зона сталкивалась с тёплой, рождая идеальный баланс вкуса. Там нас ждал новый враг. Умный, жестокий и очень расчётливый. Но мне почему-то было совсем не страшно.

Мы допили вино. Саня пошёл стелить постели. Он ворчал о том, что пора бы уже всем спать, а то завтра на работу с больной головой идти. Миша остался сидеть со мной на диване. Он смотрел на огонь, и в его глазах отражались яркие языки пламени.

— Знаешь, Марин. А ведь я правда испугался, — тихо признался он. — Не за себя. За нас. За наш санаторий. Я столько сил вложил в это место. Это мой дом. И я не позволю какой-то столичной пиявке его разрушить.

— Мы не позволим, — мягко поправила я и взяла его за руку. — Мы будем бороться, Миша. Приготовим этому Гаврилову такое блюдо мести, которое он никогда в жизни не сможет переварить.

— Договорились, шеф, — он тепло улыбнулся и сжал мою ладонь.

«И пусть только попробуют сунуться на нашу кухню», — уверенно подумала я, слушая треск дров в печи.