Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен

Глава 12

Мы вылезли из пыльной подсобки в тёмный коридор.

Сзади раздался грохот и отборный мат. Бандиты полковника Гаврилова всё-таки залезли на козырёк и спрыгнули следом за нами. Московские ищейки явно не собирались сдаваться. Упорные ребята, ничего не скажешь.

— Сюда, — тихо скомандовал Миша.

Он схватил меня за руку, и мы побежали. Мы мчались по запутанному лабиринту коридоров. Я старалась бежать на мысках. Очень не хотелось, чтобы мои промокшие сапоги хлюпали по бетону и выдали нас. Миша ориентировался в полутьме с поразительной уверенностью.

В конце длинного прохода показалась ярко освещённая комната. За дубовой колодой стоял огромный мужик с пудовыми кулаками. На нём был заляпанный кровью фартук. Он с одного короткого удара разрубил тяжёлым топором говяжью кость. Зрелище жуткое. Особенно когда за тобой гонятся серьёзные люди с пушками.

— Боря! — негромко окликнул его Миша, влетая в помещение.

Мясник замер. Он медленно поднял голову и уставился на нас. Его суровое лицо расплылось в широкой улыбке. Блеснул золотой зуб.

— Мишаня! Какими судьбами? За вырезкой приехал? У меня сегодня шикарный рибай есть. Гостям твоим точно понравится. Мясо тает во рту!

— Нет времени, Борь. Нас пасут, — Миша быстро оглянулся на пустой коридор. — Серьёзные люди. Нам нужно укрытие, срочно.

Улыбка моментально исчезла с лица мясника. Без лишних вопросов он отложил топор и кивнул на металлическую дверь с массивным рычагом.

— В морозилку лезьте. Быстро. Я их заболтаю. Если что, скажу, что вы на фарш пошли. Костей от вас не осталось. — засмеялся мясник.

Миша дёрнул тяжёлую створку. Изнутри вырвался клуб белого пара. Мы юркнули внутрь. Боря с лязгом захлопнул за нами дверь. Пути назад не было.

Мы оказались в темноте. Спустя пару секунд включился тусклый синий свет промышленной морозилки. Мощные вентиляторы гудели, прогоняя ледяной воздух. Температура здесь явно стремилась к минус двадцати.

Вдоль стен на железных крюках висели свиные туши. Прямо под ними на поддонах громоздились картонные коробки с надписями «Микрозелень» и «Салатный микс». Видимо, Боря сдавал часть площади в аренду фермерам. Ироничное соседство. Мёртвые свиньи и нежные ростки для модных ресторанов.

— Идеальное место для шеф-повара, — прошептала я. Мороз уже больно кусал щёки. — Прятки среди туш и зелени. Если нас найдут, будем отбиваться замороженными окороками.

Миша не ответил. Он приложил палец к губам и прислушался. Из-за двери донеслись мужские голоса.

— Эй, шеф! Мужика с бабой здесь не видел? — грубо спросил кто-то.

— Не видел, командир, — лениво отозвался Боря. Зазвучали глухие удары топора. Мясник продолжал рубить мясо. Ему было абсолютно плевать на угрозы. — У меня тут только говядина. Могу взвесить пару килограмм. Или вам кости для бульона? Собакам вашим московским в самый раз будет погрызть.

— Да пошёл ты. Проверьте склады! — рявкнул первый голос.

Шаги удалились. Но мы понимали, что опасность ещё рядом. Бандиты могли вернуться и начать дёргать все двери подряд.

Холод быстро пробирался под одежду. Моя тонкая куртка начала стремительно остывать. Я задрожала. Зубы предательски застучали друг о друга. Ресницы покрылись колючим инеем. Как назло, я надела сегодня лёгкий свитер. Кто же знал, что придётся косплеить пельмени в морозильной камере?

Миша сразу оценил моё плачевное состояние. Он сделал шаг ко мне. В этом ледяном пространстве он казался единственным источником тепла.

Он молча расстегнул свою рабочую куртку и сгрёб меня в охапку. Я инстинктивно прижалась к нему, прячась на его широкой груди.

Контраст температур был ошеломляющим. Снаружи меня безжалостно кусал мороз, а внутри, в кольце его крепких рук, разливался спасительный жар. Моя щека прижалась к его колючему свитеру.

Мы стояли в тесных объятиях посреди морозилки, в компании мёртвых свиней, а моё сердце колотилось как сумасшедшее. Я просто хотела согреться в его руках.

— Замёрзла? — его голос прозвучал хрипло прямо над моим ухом. Горячее дыхание приятно согрело кожу на шее.

— Есть немного, — честно ответила я. Тело всё ещё била мелкая дрожь. — Ещё чуть-чуть, и я стану идеальной заготовкой для строганины. Будешь подавать меня с брусничным соусом.

— Потерпи, Марин. Скоро они уйдут.

Его большие ладони начали медленно гладить мою спину сквозь куртку. Он разгонял застывшую кровь. Это работало лучше любой батареи.

— Знаешь, Лебедев, — пробормотала я сквозь стучащие зубы. Нужно было срочно снять повисшее напряжение. — Как шеф-повар я просто обязана сделать тебе замечание. Строгое.

— Какое же? — он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза.

— Шоковая заморозка отлично подходит для сохранения текстуры продукта. Но я не продукт. Я живая женщина. Моя текстура от этого определённо портится. Я боюсь потерять свои вкусовые качества. — кошмар, что я выдала? Видимо стресс пробрал меня до подкорок.

Миша беззвучно рассмеялся. Комедия абсурда не отпускала нас даже здесь, в шаге от бандитов Гаврилова.

— Твоя текстура идеальна, Вишневская. Тебе просто нужно правильное размораживание. Медленное и деликатное.

— Хочешь сказать, что ты справишься с моей разморозкой? — я подняла на него взгляд. В тусклом синем свете его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плясали тёплые, весёлые искорки.

— Я бывший полярник. Я профессионал по части льда. Так что опыт имеется.

Он чуть склонил голову. Его губы на мгновение мягко коснулись моего виска.

Время растянулось в бесконечную ледяную вечность. Я уже окончательно перестала чувствовать пальцы на ногах. И тут тяжёлая дверь со скрипом приоткрылась.

В узкую щель заглянул Боря.

— Выходите, голубки. Чисто. Отморозки на улицу ушли. Периметр рынка топчут, ищут вас в среди рядов.

Миша неохотно разжал свои объятия. Мне вдруг стало отчаянно холодно без его надёжного тепла. Захотелось прыгнуть обратно.

— Спасибо, Борь. Век не забуду, — Миша крепко пожал руку мясника.

— Сочтёмся. Я вам сейчас чёрный ход открою. Он прямиком к задним воротам ведёт. Там моя рабочая «Газель» стоит. Ключи в замке торчат. Берите. Ваш джип эти упыри наверняка уже плотно пасут.

— Оценил, — коротко кивнул Миша. Опытный стратег снова взял управление на себя. — Марин, за мной. Не отставай.

Мы быстро выскользнули из разрубочной. Боря повёл нас мимо коробок к неприметной железной двери.

— Удачи вам, ребята, — бросил Боря нам вслед.

Мы выскочили на улицу. Задний двор рынка был пуст. Только старенькая грузовая машина, щедро засыпанная снегом. Мы виртуозно обвели людей Гаврилова вокруг пальца. Оставили столичный спецназ мёрзнуть ни с чем.

Миша распахнул пассажирскую дверь. Он буквально подсадил меня в высокую кабину грузовика. Сам быстро обогнул капот и прыгнул за руль. Мотор завёлся с пол-оборота. Видимо, Боря отлично следил за своей машиной. Мы плавно тронулись с места и выехали с территории рынка через открытые ворота.

Я сидела на продавленном сиденье плотнее куталась в свою куртку. Моя челюсть всё ещё слегка дрожала от пережитого холода. Но внутри разгоралось яркое пламя азарта. Мы переиграли их. Теперь мы спокойно встретимся со связным Сани Волкова и заберём нужные документы.

Миша переключил тумблер печки на полную мощность. Тёплый воздух ударил мне прямо в лицо. Остатки леденящего оцепенения начали быстро отступать.

— Ну как ты, Снежная королева? — он бросил на меня заботливый взгляд. Мы плавно вырулили на пустынную улицу. — Не превратилась окончательно в льдинку?

Я искренне улыбнулась и стала энергично растирать замёрзшие ладони.

— Знаешь, Лебедев. Моя «текстура» совершенно не пострадала. Наоборот, закалилась. И я готова с новыми силами вернуться на нашу кухню. Нам ведь ещё нужно придумать, под каким именно соусом мы подадим Гаврилову его полное поражение.

— Обязательно придумаем, — Миша хитро прищурился. В его глазах отражались жёлтые огни уличных фонарей. — Главное не пересолить, а то сами пойдём по суд.

— Ничего, пусть привыкают к острым карельским блюдам, — хмыкнула я. — Куда мы теперь поедем?

— К условленному месту. Связной Волкова ждёт нас на старой лодочной станции. Заберём компромат на Гаврилова. Потом купим пустые коробки для нашего любимого Пал Палыча и вернёмся в санаторий победителями.

— Отличный план. Пал Палыч удавится от злости, когда увидит коробки. Это будет лучшее шоу в его жизни.

Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Впереди нас ждала долгая дорога. Старая машина громко скрипела на ухабах. Но я чувствовала себя в безопасности.

Пусть Гаврилов считает себя вершиной пищевой цепи. Он просто не понимает, что на нашей кухне мы давно приготовили для него персональный котёл.

Забрав всё необходимое, мы наконец-то вернулись в санаторий.

Старая грузовая «Газель» мясника Бориса чихнула и с натужным хрипом вползла в распахнутые ворота заднего двора. В кузове радостно подпрыгивали пустые картонные коробки из-под медицинского оборудования. Мы заботливо утяжелили их всяким хламом для правдоподобности. А во внутреннем кармане куртки Миши лежала флешка. Тот самый компромат на Гаврилова, который нам передал связной Сани Волкова.

Я спрыгнула с высокой подножки прямо в сугроб. Снег громко хрустнул под ботинками. Ноги гудели после нашей безумной пробежки по рынку Петрозаводска. Зато внутри меня всё искрило, словно короткое замыкание в старой проводке. Мы сделали это. Переиграли столичных спецов и привезли доказательства. Оставалось только грамотно сервировать это «блюдо» нашим врагам. Желательно подать его холодным.

Миша захлопнул водительскую дверь.

— Ну что, Марина Владимировна? — Миша слегка улыбнулся и поправил воротник моей куртки. — Готова разгружать наш фальшивый швейцарский грант?

— Я готова ко всему, Лебедев. После пряток среди свиных туш меня даже конец света не удивит. Главное успеть в душ сходить. Иначе я сама себя замариную в собственном соку.

Миша тихо рассмеялся.

— Потерпи, Вишенка. Сейчас устроим фурор, а потом хоть ванну из шампанского принимай. Если, конечно, трубы в котельной опять не перемёрзли.

Мы пошли к главному входу. В холле стояла подозрительная тишина. Обычно в это время здесь кипела жизнь. Су-шеф Вася гремел кастрюлями на кухне, посудомойка тётя Валя громко причитала над пирогами, а официантка Люся разносила сплетни со скоростью света. Сейчас же только тусклая дежурная лампочка отбрасывала кривые тени на старый мраморный пол.

Мы сделали пару шагов по коридору к кабинету директора. И тут эту гробовую тишину разорвал резкий звук. Раздался громкий треск бьющегося фарфора. Мой слух, натренированный годами работы на профессиональной кухне, выдал точный анализ. Разбилась фарфоровая кофейная чашка. Следом раздался глухой удар. Кто-то со злостью пнул тяжёлую мебель.

Мы с Мишей резко остановились и переглянулись. Вся расслабленность моего спутника тут же испарилась. Плечи напряглись, взгляд стал колючим и цепким. Зверь почуял чужака на своей территории. Он молча отодвинул меня за спину. Мы быстро и бесшумно подошли к приоткрытой двери кабинета.

То, что мы увидели внутри, заставило меня открыть рот от удивления.

Посреди кабинета стояла наша Люся. Её фирменный яркий макияж поплыл от слёз. Чёрные потёки туши делали её похожей на грустную панду. Она вжималась в спинку кожаного дивана и прижимала к груди пустой поднос, как рыцарский щит. Девушка мелко дрожала и с ужасом смотрела на человека перед собой.

А перед ней бесновался Пал Палыч.

Наш вечно потеющий, суетливый и заикающийся директор просто исчез. Маска безобидного «терпилы» слетела. Под ней оказалось уродливое, злобное нутро. Лицо Пал Палыча пошло красными пятнами. Глаза выкатились из орбит, на губах пузырилась слюна. Он тяжело дышал и хищно нависал над бедной Люсей. На стене позади него растекалось коричневое пятно, а на полу валялись осколки.

— Вы все тупые идиоты! — сорвался на визг директор. Куда только делась его привычная писклявость? Это был рык злого хорька. — Стадо никчёмных баранов! Я просил чёрный кофе! А ты притащила бурду с молоком!

— П-павел Павлович… — всхлипнула Люся. — Вы же сами всегда с молоком пили… У вас же изжога от чёрного… Вчера таблетки горстями глотали…

— Заткнись! — рявкнул директор. Стёкла в книжном шкафу жалобно звякнули. Он со всей дури ударил кулаком по столу и тут же поморщился от боли. — Не смей мне перечить, дура! Вы тут только жрёте и портите мои планы! Какие мхи⁈ Какие лаборатории⁈ Вы превратили мой санаторий в дешёвый цирк!

Во мне закипела холодная злость. Одно дело плести интриги против нас с Мишей. Совсем другое орать на беззащитную девчонку из-за чашки кофе. Мой инстинкт руководителя сработал мгновенно. Свою команду в обиду я не даю никому.

Я хотела шагнуть в кабинет и высказать всё в лицо этому самодуру. Но Миша меня опередил. Он вообще не стал церемониться и стучать. Бывший полярник просто поднял ногу и пнул дверь тяжёлым ботинком.

Дверь с оглушительным грохотом впечаталась в стену. Кусок штукатурки с шуршанием осыпался на пол.

Пал Палыч подпрыгнул на месте и резко обернулся. В его вытаращенных глазах мелькнул животный страх. Но страх быстро сменился лютой ненавистью. Флюгер сорвало с петель окончательно.

Миша медленно шагнул в кабинет и обвёл его ледяным взглядом. Маску простоватого завхоза он оставил где-то в снегах. Игра в поддавки закончилась.

— Павел Павлович, — низким, пугающе спокойным голосом сказал Миша. Он встал между багровым директором и плачущей Люсей. — Вы чашку разбили. Из инвентарного фонда санатория. Прикажете из вашей зарплаты вычесть? Или спишем на производственную травму головы?

Эта фраза подействовала на директора как зажжённая спичка на лужу бензина. Тайный потомок дворянского рода окончательно слетел с катушек. Его идеальный план тихой приватизации рушился, московский куратор Гаврилов давил, а тут ещё этот наглый завхоз шутки шутит.

— Вон отсюда! — зашипел Пал Палыч, обильно брызгая слюной. Он ткнул трясущимся пальцем в сторону коридора. — Пошли вон! Оба! Вы не понимаете, с кем связались! Думаете, ваши пустые коробки и гранты вас спасут⁈ Это моя земля! Моя по праву крови! Вы все здесь просто пыль под моими ногами! Я вас в порошок сотру!

Я спокойно обошла широкую спину Миши и подошла к Люсе. Мягко забрала поднос из её скрюченных побелевших пальцев.

— Иди на кухню, Люся. Умойся холодной водой и успокойся, — тихо и ласково сказала я. — Вася нальёт тебе чай с ромашкой. А то у нас тут атмосфера совсем не рабочая.

Люся судорожно кивнула, громко шмыгнула носом и пулей вылетела в коридор, стараясь не смотреть на обезумевшего начальника.

Я медленно повернулась к директору. Окинула его максимально холодным и презрительным взглядом с ног до головы. Мой мозг быстро сложил все детали пазла.

— Ваша земля? — я удивлённо подняла правую бровь. — Знаете, Павел Павлович, в высокой кулинарии есть одно простое правило. Если сложный соус расслоился, криками на поваров его не спасёшь. Нужно просто признать, что вы испортили блюдо. Ваш план прокис. И воняет он сейчас гораздо хуже, чем моя куртка после морозилки мясника.

Директор уставился на меня бешеным взглядом.

— Ты… столичная выскочка! — выплюнул он мне в лицо. — Тебя вообще никто не звал в эту дыру! Если бы не ты и этот академик неотёсанный, всё прошло бы идеально! Я бы снёс этот клоповник и построил элитный клуб! Как и положено моему статусу!

Он тяжело дышал, жадно хватая ртом воздух. Грудь ходила ходуном. Расчётливый аристократ оказался обычным жадным истериком, который совершенно не умеет проигрывать.

Миша всё это время стоял на месте и даже не шелохнулся. Он смотрел на Пал Палыча с лёгким интересом. Как исследователь смотрит на очень странную, но глупую бактерию под микроскопом.

— Истерика вам совершенно не идёт, начальник, — будничным тоном констатировал Миша. — Вы бы сердце поберегли. А то полковник Гаврилов сильно расстроится, если его главный партнёр по отмыванию денег помрёт до подписания важных бумаг. Кто же тогда ему составит компанию в тюрьме?

Фамилия Гаврилова сработала безотказно, словно ведро ледяной воды на голову. Пал Палыч громко поперхнулся воздухом и мгновенно замолчал. До него начало доходить, что он только что натворил в порыве гнева. Он сам сорвал с себя маску и выболтал свои планы.

Его плечи резко обвисли. Красные пятна на щеках начали стремительно бледнеть. Он попытался сделать своё привычное суетливое лицо кролика, но мышцы его не слушались. Левый глаз нервно замигал.

— Вы… вы ничего не докажете, — хрипло выдавил директор. Он попятился к своему кожаному креслу и тяжело рухнул в него. — Гаврилов вас уничтожит. Он из вас фарш сделает.

Миша усмехнулся. Очень недоброй, хищной улыбкой человека, который держит в рукаве четыре туза.

— Пусть попробует, — Миша лениво сунул руки в карманы куртки. — Только теперь мы будем встречать его не с пустыми руками. И вас тоже, барин. Игра в прятки закончилась. Готовьтесь к серьёзным поворотам судьбы.

Он коротко кивнул мне. Мы развернулись и синхронно вышли из кабинета. Директор так и остался сидеть в кресле, тупо разглядывая разбитую чашку на ковре.

Мы шли по длинному коридору. Наши шаги звучали твёрдо и уверенно.

— Ну что, — тихо сказала я, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Диагноз поставлен окончательно. Пациент болен манией величия. И он жутко напуган.

— Страх заставляет людей делать глупые ошибки, Марин, — Миша посмотрел на меня своим особенным, тёплым взглядом. От этого взгляда внутри всё приятно сжималось. — А ошибки врагов — это наше главное оружие. Флюгер сломался, он больше не знает, куда дует ветер. И скоро побежит жаловаться своему московскому хозяину.

Я искренне улыбнулась.

— Пойдём на кухню, Лебедев, — я уверенно взяла его под руку. Мышцы под тканью куртки были твёрдыми как камень. — Мне нужно приготовить что-то особенное. Чувствую, завтра у нас будет грандиозный банкет. И на горячее мы подадим разбор полётов.

Миша тихо и раскатисто рассмеялся, крепко прижимая мою руку к своему боку.

— Главное, не пересоли, Снежная королева. Хотя… для этих можно и цианида щепотку добавить. Исключительно для пикантности вкуса.