Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен

Глава 9

Миша сидел за шатким деревянным столом в самом конце коридора. Ещё за светло он спустился в подвал, где временно устроили архив, ещё в девяностых годах, который так и остался хранилищем документов, навсегда. Вокруг него высились неровные горы картонных папок с пожелтевшими листами и внимательно изучал документы, подсвечивая строчки мощным фонариком. Я спустилась к нему. Паранойя не давала мне спать.

— Лебедев, если ты решил свить здесь гнездо, то я требую провести отопление, — громко сказала я, подходя ближе к его импровизированному рабочему месту.

Миша вздрогнул, но тут же расплылся в тёплой улыбке, отложил очередную папку и устало потёр глаза.

— Марина Владимировна! Какая честь. Сама Снежная королева спустилась в мои скромные владения. Что это у тебя? Неужели фуа-гра с трюфельным маслом?

— Обойдёшься, — я поставила термос на стол, стараясь не задеть пыльные бумаги. — Докторская колбаса по советскому ГОСТу. Тётя Валя отрезала такой ломоть, что им можно убить человека. Ешь давай, исследователь.

Миша с явной благодарностью принял бутерброд и откусил половину за один раз. Я налила ему дымящийся кофе в пластиковый стаканчик.

— Есть успехи? — тихо спросила я, оглядываясь на бесконечные стеллажи.

Под предлогом плановой инвентаризации старого имущества Миша спустился сюда, чтобы покопаться в архивах семидесятых годов. Волков просил найти любые зацепки по земле санатория.

— Успехи есть, Марин, — Миша прожевал колбасу и запил её кофе. — И они очень странные. Я поднял старые выписки о приватизации земли. Тут сплошные нестыковки. Границы участков переписывались несколько раз. А потом я копнул ещё глубже. Нашёл документ из местного краеведческого музея, который случайно затесался в хозяйственные накладные.

Он аккуратно протянул мне ветхий листок бумаги, исписанный выцветшими чернилами.

— Смотри, кто изначально владел этой землёй ещё во времена царской России, — Миша ткнул пальцем с белесым шрамом в подчёркнутую строчку.

Я прищурилась, разбирая витиеватый почерк.

— Земли вокруг озера принадлежат дворянскому роду Акининых… — прочитала я вслух. — Акинин? Тот самый дворянин, со времён ещё Олонецкой Губерни? При чём тут наш санаторий?

Миша многозначительно посмотрел на меня. Его умный, проницательный взгляд буквально прошивал насквозь.

— А теперь вспомни полное имя нашего суетливого директора.

— Павел Павлович… — я осеклась. Глаза расширились от внезапной догадки. — Хочешь сказать, что он потомок этих самых Акининых?

— Именно, — твёрдо кивнул Миша. — Видимо он считает эту землю своей по праву. Это объясняет абсолютно всё. Зачем ему отдавать санаторий государству или инвесторам, если можно искусственно обанкротить его, спустить на дно, а потом через Гаврилова выкупить за копейки на подставную фирму? Наш Пал Палыч не просто кукловод. Он мстительный наследник, который хочет вернуть родовое гнездо.

Мой мозг начал лихорадочно сопоставлять факты. Складывался идеальный рецепт катастрофы. Ингредиенты подобраны безупречно: жадность бывшей жены Миши, связи упыря Гаврилова и тайная цель потомственного дворянина Пал Палыча.

Внезапно сверху, со стороны лестницы, раздался мерзкий скрип тяжёлой металлической двери.

Мы с Мишей замерли. По лестнице кто-то торопливо спускался. Шаги были мелкими, частыми и очень знакомыми.

— Прячься, — одними губами скомандовал Миша.

Он молниеносно сгрёб исторический документ и сунул его под стопку накладных по хозяйственным расходам.

Я не стала спорить. Быстро юркнула за высокий стеллаж с папками за секунду до того, как в коридоре показался свет чужого карманного фонарика.

Вжавшись спиной в холодный бетон, я старалась дышать через раз. Из своего укрытия я могла видеть часть стола и Мишу.

Из темноты вынырнул Пал Палыч. Его лицо вновь приобрело привычное выражение вечно напуганного кролика. Идеальная маскировка сработала мгновенно.

— Мишенька! Вот ты где! — засуетился директор, пискляво вздыхая. — А я тебя по всему зданию ищу! У нас комиссия Андрея Сергеевича из Москвы чай пьют, а завхоза нет!

Миша моментально ссутулился. Умный, сильный мужчина исчез. На скрипучем стуле теперь сидел простоватый деревенский мужик с глупой улыбкой. Он почесал затылок и шмыгнул носом.

— Так я это, Пал Палыч! Инвентаризацию провожу! — громко отчеканил Миша. — Бумажки старые перебираю. А то тут крысы совсем обнаглели! Вон, накладную за прошлый год сожрали! Я им тут яду насыпал, чтоб передохли.

Пал Палыч брезгливо поморщился и отошёл от коробок.

— Крысы — это полбеды, Миша. Ты мне вот что скажи… — директор понизил голос и нервно оглянулся. — Ты парень рукастый. Скажи, а на кухне у нас эти… камеры видеонаблюдения стоят? А то комиссия может спрашивать про безопасность.

Я затаила дыхание. Он пришёл проверить, не мог ли кто-то записать его ночную беседу с Гавриловым! Тонкий ход. Аккуратно, без прямых намёков на события прошлой ночи.

Миша захлопал глазами с видом абсолютного кретина.

— Камеры? На кухне? — он заливисто и глупо заржал. — Окститесь, Пал Палыч! Какие камеры? Тут других проблем хватает. И у меня всё руки не доходят их туда повесить. Вон, коробка с проводами в каптёрке валяется. Как только повешу, так сразу вам доложу! Первым делом!

Я внимательно следила за лицом директора. На одно короткое мгновение маска трусливого дурачка слетела. На лице Пал Палыча промелькнула тень холодной злости. Губы превратились в тонкую линию, а в глазах сверкнула жестокость. Он был похож на хищника, который понял, что его территория не защищена.

Но это длилось лишь долю секунды. Директор мгновенно подавил эмоцию. Он снова нацепил свою суетливую улыбку. Миша, конечно же, заметил эту перемену, но виду не подал.

— Слава богу! — выдохнул Пал Палыч, картинно вытирая лоб платком. — То есть, я хотел сказать, это очень плохо, Миша! Безопасность превыше всего! Но пока не вешай. Комиссия уедет, тогда и займёмся. Не будем раздражать московских гостей лишней суетой.

— Как скажете, барин! То есть, начальник! — Миша радостно кивнул. — А я пока пойду котельную проверю. А то капает там чего-то. Ржавчина одна кругом!

— Иди, иди, Мишенька. Трудяга ты наш, — елейным голосом пропел Пал Палыч.

Директор развернулся и быстро засеменил к лестнице. Его мелкие шаги стихли за тяжёлой железной дверью.

Я подождала ещё минуту, убеждаясь, что он точно ушёл, и вышла из-за стеллажа. Мои колени слегка дрожали от напряжения.

Миша сидел на стуле абсолютно неподвижно. Он смотрел в ту сторону, куда ушёл директор. Глупая улыбка исчезла без следа. Его лицо снова стало жёстким и сосредоточенным.

— Ты видела его глаза? — тихо спросил Миша.

— Видела, — я подошла к столу и нервно поправила волосы. — Это был взгляд убийцы. Если бы у нас там стояли камеры, он бы лично нас задушил этими самыми проводами.

Миша усмехнулся и достал из-под накладных исторический документ. Аккуратно сложил его вчетверо и спрятал во внутренний карман куртки, которая висела на спинке стула.

— Пусть думает, что всё под контролем, — произнёс Миша, поднимаясь на ноги. — Палыч успокоился. Он уверен, что вчера ночью на кухне никого не было. Мы дали ему ложное чувство безопасности.

— И что теперь? У нас на руках доказательство того, что директор ведёт двойную игру. Документ о его дворянских корнях.

— Одного документа мало, Марин. Нам нужны его финансовые связи с Гавриловым. И теперь мы знаем, где искать, — Миша подошёл ко мне и бережно взял за плечи. — Мы заставим этого барона совершить ошибку.

Я посмотрела в его уверенные глаза. Мы ввязались в невероятно опасную игру. Московская высокая кухня с её интригами казалась теперь детской песочницей по сравнению с карельскими тайнами.

— Знаешь, Лебедев, — я слегка улыбнулась. — Мне срочно нужно подняться на кухню.

— Зачем? Хочешь приготовить Гаврилову цианид под соусом бешамель?

— Нет. Я просто хочу добавить в суп Пал Палыча побольше горького перца. Пусть привыкает к острым ощущениям.

Миша громко рассмеялся. Звук его смеха заполнил мрачный подвал, разгоняя тени по углам. Архивы, может, и не горят, но мы определённо собирались устроить этим заговорщикам настоящий пожар.

— Идём, Снежная королева, — он взял меня за руку, переплетая свои сильные пальцы с моими. — Пора кормить наших дорогих гостей.

На дворе стояло начало марта, а мороз щипал за щёки с удвоенной силой. Я стояла возле старой кирпичной котельной, закутавшись в свой кашемировый шарф по самые глаза. Вокруг лежал глубокий снег. Карелия явно не планировала сдаваться перед наступившим, пусть и чуть-чуть, мартом.

Миша возился у массивной ржавой трубы. В одной руке он держал тяжёлый гаечный ключ, а другой прижимал к уху телефон. Аппарат выглядел так, словно им можно было колоть орехи или отбиваться от лосей. Саня Волков выдал его Мише на случай экстренной связи, чтобы столичные упыри не могли прослушать разговоры.

— Да, Сань. Слышу тебя отлично, — чётко произнёс Миша.

Его голос звучал глухо из-за гудения котельной.

— Выкладывай, что нарыл, — скомандовал Миша.

Я переминалась с ноги на ногу, пытаясь согреться. Мои итальянские сапоги определённо не предназначались для пребывания в сугробах. Но уйти в тёплую кухню я не могла. Мы были в одной лодке, и мне нужно было знать каждый шаг нашего врага.

В динамике телефона затрещало.

— Мишка, ситуация меняется, — раздался искажённый голос Сани Волкова. — Я связался с Москвой. Вышел на твоего старого покровителя. Академик Власов передаёт тебе огромный привет.

Миша замер. Гаечный ключ в его руке слегка дрогнул. Шрамы на пальцах побелели от напряжения. Власов был настоящей легендой. Человеком, который когда-то отправлял Мишу в экспедиции и до сих пор имел колоссальный вес в научных кругах.

— Власов? — удивлённо переспросил Миша. — Как ты на него вышел?

— Неважно. Главное, что он помнит своего лучшего гляциолога, — хмыкнул майор. — Академик выслушал расклад про Гаврилова и вашего суетливого «барона» Палыча. И он дал один очень дельный совет. Мы переходим от глухой обороны к наступлению.

Я подошла поближе, стараясь уловить каждое слово. Морозный воздух обжигал лёгкие.

— Наступать? На Гаврилова? — я скептически подняла бровь, глядя на Мишу. — С вантузом наперевес?

Миша жестом попросил меня подождать и снова прижал телефон к уху.

— Сань, давай конкретнее. Что предлагает Власов?

— Власов предлагает шуметь, Миша. Очень громко шуметь, — голос Волкова стал предельно серьёзным. — Гаврилову для создания его лесной прачечной нужна изоляция. Он хочет тихо провести аудит, тихо обанкротить санаторий и тихо переписать землю на подставные фирмы. Деньги любят тишину. А теневые миллионы её просто обожают.

— Логично, — кивнул Миша.

Его глаза заблестели тем самым азартом, который я так любила. Мозг учёного быстро анализировал информацию. Он обожал сложные задачи. А сейчас мы собирались решить уравнение с двумя неизвестными заговорщиками. Что именно связывает Гаврилова и Пал Палыча?

— Если мы включим свет и начнём орать на всю округу, то они разбегутся как тараканы, — подытожил Миша.

— В точку! — обрадовался Саня. — Поэтому вы прямо сейчас начинаете разворачивать на базе «Северных Зорь» научную лабораторию.

Мы с Мишей переглянулись. Я поперхнулась морозным воздухом и закашлялась.

— Какую лабораторию? — Миша нахмурился. — Сань, я завхоз в растянутом свитере. Марина повар. Какая наука? Мы будем изучать влияние майонеза на психику столичных чиновников? Ты же помнишь, что меня всего тридцать процентов акций? Я тут никто, по факту.

Я нервно хихикнула. Юмор был моей лучшей защитой от паники.

— Не смешно, Лебедев. Всё абсолютно серьёзно, — отрезал Волков. — Власов уже готовит бумаги. Вы будете изучать мхи и параллельно заниматься контролем за температурным режимом региона, чтобы отслеживать изменение климата. Это пока что прикрытие.

— Мхи⁈ — я не выдержала и влезла в разговор. — Александр! На улице минус двадцать! Тут сугробы по пояс! Какие мхи? Они спят под метром снега!

— Вот именно, Марина Владимировна! — бодро отозвался майор из динамика. — Вы будете изучать выживаемость арктических мхов в условиях карельской зимы и их реакцию на глобальное потепление. Власов пробьёт вам официальный грант на исследование. Вы начнёте искать швейцарских инвесторов, заказывать оборудование. Микроскопы, колбы, термостаты, и что там вам ещё надо.

Я стояла с открытым ртом. План был настолько безумным, что в нём определённо присутствовала нотка гениальности.

Миша отложил ключ на трубу. Он посмотрел на меня, потом на бескрайний заснеженный лес за забором. В его взгляде читалась явная радость от услышанного.

— То есть мы создаём информационный повод, — медленно проговорил Миша, складывая пазл. — Мы превращаем забытый богом санаторий в центр научных исследований. Привлекаем внимание прессы. Зовём экологов. Зовём студентов-практикантов.

— Да! — рявкнул Саня. — Гаврилов подавится своими бумажками. Он не сможет закрыть объект, который находится под покровительством Академии наук и привлекает международные инвестиции. Яркий свет прожекторов разрушит его теневые схемы. Ему придётся свернуть операцию и искать другое место для отмывания денег.

Я живо представила эту картину. Утончённый, холодный Гаврилов, который привык действовать в тишине кабинетов, вдруг оказывается в центре балагана из экологов, журналистов и студентов с микроскопами. Это был шедевр. Такого он точно не ждёт, что его, сурового «решалу» победят «ботаны».

— А Пал Палыч? — спросил Миша, потирая замёрзший нос. — Наш потомок дворян точно не обрадуется такой суете.

— Палыч будет в бешенстве, — довольно хмыкнул Саня. — Но он ничего не сможет сделать открыто. Иначе он выдаст себя. Пусть терпит. Ваша задача сейчас — подготовить плацдарм. Миша, снимай свитер с оленями. Хватит играть идиота. Пора вспомнить, что ты начальник полярной станции.

Миша расправил широкие плечи. Его лицо стало жёстким. Он больше не сутулился.

— Принято, Сань. Жду документы от Власова. Будем спасать экологию.

— Отбой связи. Держитесь там.

Миша нажал кнопку и сунул телефон в карман куртки. Он посмотрел на меня.

— Ну что, Снежная королева? Готова кормить научную экспедицию?

Я гордо вздёрнула подбородок.

— Я могу приготовить соусы из ягеля. Это будет очень концептуально. И очень невкусно. Идеально для Гаврилова.

Миша звонко рассмеялся.

— Никакого ягеля, Марин. Мы будем действовать тоньше, — он подошёл вплотную и заботливо поправил мой шарф, закрывая шею от ветра.

— Знаешь, что меня пугает больше всего? — я посмотрела в его тёплые глаза. — То, что мне начинает нравиться этот дурдом.

— Это нормально, — он пожал плечами. — Ты просто долго жила в стерильных условиях столичных ресторанов. Там всё предсказуемо. А здесь настоящая жизнь. С крысами, интригами, дворянами и мхами под снегом.

Я улыбнулась. Он был прав.

— Значит, план такой, — Миша стал предельно серьёзным. — Сегодня мы молчим. Ведём себя как обычно. Я чиню трубы, ты ругаешься на су-шефа Васю. Завтра утром приходят бумаги от Власова. Я иду к Палычу и Гаврилову. Кладу документы на стол. И мы начинаем шуметь.

— А как же оборудование? — я нахмурилась. — У нас нет денег на всё это.

— Нам не нужны настоящие микроскопы прямо сейчас, — хитро прищурился Миша. — Нам нужны коробки. Много пустых коробок с наклейками «Хрупко» и «Осторожно, стекло». Вася и Люся помогут их занести на глазах у Гаврилова. Пусть думает, что процесс запущен.

— Гениально, — я восхищённо покачала головой. — Стратегия придурка сменилась на стратегию сумасшедшего профессора.

— Я гибкий человек, Марин. Эволюция это залог выживания.

Мороз крепчал. Пар изо рта вырывался белыми облаками. Но мне больше не было холодно. Внутри разгорался настоящий огонь азарта.

— Пойдём в тепло, Лебедев, — я взяла его под руку. — А заморозим самый главный мой актив. Кто мне будет потом бубнить, что я мох приготовлю неправильно.

— Вот мох не трогай, пожалуйста, — Миша накрыл мою ладонь своей.

Мы зашагали по хрустящему снегу в сторону главного корпуса.

Я посмотрела на окна кабинета директора. Там сейчас сидели Пал Палыч и упырь в погонах. Они думали, что всё идёт по их идеальному плану.

Пусть наслаждаются тишиной. Пока могут.