Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен

Глава 17

Банкет был в самом разгаре. Сквозь приоткрытую дверь кухни доносился звон бокалов, громкий смех и обрывки чьих-то тостов. Я стояла у плиты и гипнотизировала духовку. Там томилась утка с яблоками. Ещё минута, и корочка превратится в уголёк. А я, бывший шеф-повар со звездой Мишлен, такого позора не переживу.

— Вишенка, отвлекись на секунду, — раздался над ухом низкий голос.

Я вздрогнула. Миша подошёл тихо. Я замерла на месте. Его новый костюм сидел так идеально, будто он родился прямо в нём, а не носил годами растянутый свитер.

— Не сейчас, Миш, — бросила я, не отрывая взгляда от утки. — У меня птица на грани жизни и смерти. Если передержу, случится провал. А я не привыкла проигрывать даже в мелочах.

— Птица подождёт. У меня для тебя кое-что есть.

Я скосила глаза. В его руках блестела бархатная коробочка. Моё сердце предательски ёкнуло. Но перфекционист внутри заорал благим матом.

— Миша! Какая секундочка? — я замахала полотенцем, отгоняя его от плиты. — Утка подгорает! Яблоки скоро превратятся в пюре. Иди в зал, развлекай гостей. Полковник Гаврилов там уже взглядом дырки в скатертях прожигает. А твой обожаемый Пал Палыч суетится так, что вот-вот взлетит под потолок. Ты же знаешь, я не могу отдать в зал испорченное блюдо. Это дело чести!

Миша тихо рассмеялся. Его совершенно не задела моя паника. Он привык к моим истерикам и легко гасил их своим спокойствием.

— Хорошо, Шеф. Спасай свою утку. Но подарок от тебя никуда не денется. Я умею ждать. Ты же знаешь, так что подожду и твою птицу.

— Ты невыносим, — буркнула я, но уголки губ сами поползли вверх.

Он убрал коробочку в карман пиджака. Затем наклонился и быстро поцеловал меня в висок.

— Пойду пообщаюсь с руководством. Пора подогреть атмосферу праздника. А то они сидят слишком расслабленные.

Я наконец-то вытащила противень из духовки. Идеально. Никакого горелого запаха, только аромат печёных яблок и розмарина. Вася тут же подскочил с подносом.

— Марина Владимировна, нести? — спросил он, косясь на дверь зала. Его руки слегка дрожали. Вася всегда паниковал, когда в зале сидели важные гости.

— Неси, Вася. И постарайся не уронить это прямо на брюки полковнику ФСБ. Я не хочу готовить ему извинения. А то придётся придумывать соус из раскаяния, а у меня на это нет времени.

— Я постараюсь, шеф! — Вася схватил поднос и мелкими шажками посеменил в сторону дверей.

Я вытерла руки о чёрный фартук и выглянула в зал. Интересно, как Миша собирается подогревать атмосферу. Праздник выглядел натянутым. Люди жевали салаты, но в воздухе висело напряжение.

За главным столом сидел полковник Андрей Гаврилов. Он ел мою рыбу очень аккуратно, словно проводил спецоперацию. Никаких эмоций на лице. Абсолютно пустые глаза. Умный и очень опасный враг. Рядом с ним ёрзал Пал Палыч. Наш директор потел и постоянно подливал Гаврилову воду, стараясь угодить. Пал Палыч годами притворялся дурачком, но на деле оказался кукловодом. И теперь эти двое сидели за нашим столом.

Миша уверенным шагом пересёк зал. Он подошёл к подиуму и властно взял микрофон. Свист колонок заставил гостей оторваться от тарелок.

— Минуточку внимания, — голос Миши легко перекрыл гул.

Он стоял расслабленно. Настоящий хозяин положения. Я залюбовалась им. Никакого завхоза с инструментами. Передо мной стоял стратег, который точно знал свой план. Он больше не прятался за маской простака.

— Сегодня мы собрались здесь по важному поводу, — продолжил Миша, обводя взглядом зал. — Наш санаторий «Северные Зори» переживает переломный момент.

Гаврилов перестал резать рыбу. Он поднял на Мишу тяжёлый взгляд. Пал Палыч натянул на лицо улыбку, похожую на гримасу боли.

— Долгие годы мы барахтались в проблемах, — голос Миши зазвучал ледяными нотками. — Старый ремонт, нехватка бюджета, странные дыры в отчётности. Многие думали, что так будет всегда. Что санаторий просто умрёт. Что его можно будет разобрать по кирпичикам. Но теперь всё изменится.

Гости переглянулись. Официантка Люся замерла у столика. Её глаза радостно загорелись. Она обожала скандалы. Тётя Валя вытерла руки об фартук и подошла поближе ко мне.

— Ох, чует моё сердце, Марина, сейчас рванёт, — прошептала тётя Валя.

— Обязательно рванёт, — кивнула я, не отрывая взгляда от Миши. — Только уши закрой.

— Как владелец тридцати процентов акций, я рад сообщить новость, — Миша сделал театральную паузу. — В самое ближайшее время санаторий перейдёт под контроль научного центра. Мы заключили договор об инвестициях. Здесь будет базироваться площадка для полярных исследований.

В зале повисла тишина. Только Вася у буфета громко икнул. Я усмехнулась. План Миши и его друга Волкова работал отлично. Загадочные швейцарские инвесторы и научная база — это была красивая легенда, придуманная специально, чтобы сломать схемы Гаврилова.

— Это значит, что воровство закончится. Вы сами являлись свидетелями, дорогие гости, бессовестных попыток захватить управление санаторием и «отжать» в угоду своим интересам, — твёрдо сказал Миша, глядя прямо на руководство. — Никаких больше фиктивных ремонтов и левых смет. Никаких отмываний денег через подставные фирмы. Только наука и прозрачный бюджет. Всё будет строго по закону.

Лицо Пал Палыча пошло красными пятнами. Он попытался встать.

— Михаил Александрович, что вы такое несёте! — пискнул директор.

Но Гаврилов едва заметным движением усадил его обратно. Полковник оставался внешне невозмутимым, но его челюсти сжались.

— И в связи с этим, — Миша издевательски улыбнулся, — я хочу поднять бокал.

Он взял фужер с шампанским и повернулся к директору.

— Я хочу сказать огромное спасибо нашему Павлу Павловичу.

Пал Палыч часто заморгал. В его глазах читалась дикая паника. Он явно не ожидал такого поворота.

— Спасибо вам, Павел Павлович, за то, что вы так старательно грели это кресло все эти годы, — голос Миши сочился ядом. — Вы были прекрасным временно исполняющим обязанности. Вы отлично справлялись с ролью управленца. Но наука требует новых кадров. Поэтому совсем скоро вы сможете отдохнуть. И освободить директорский кабинет. За вас, Пал Палыч! За ваш труд и верность санаторию!

Миша салютовал бокалом и одним глотком выпил шампанское.

В столовой наступила мёртвая тишина. Гости превратились в статуи. Кто-то замер с открытым ртом. Пал Палыч побледнел. Его рот открывался и закрывался, как у рыбы, но звуков не было. Его план захвата земель рушился прямо на глазах.

Гаврилов медленно отложил нож и вилку. Его пустые глаза смотрели на Мишу с холодным интересом. Полковник оценивал противника. Он не привык проигрывать. И теперь перед ним стоял человек, который посмел бросить ему вызов.

А Миша просто стоял и улыбался. Спокойный и уверенный в себе мужчина. Мой медведь наконец-то вышел из спячки и показал клыки. Совершив умный ход против сильного врага.

Я прислонилась к дверному косяку. Тревога испарилась. Рядом с ним я чувствовала себя в полной безопасности. Да, впереди нас ждала война. Гаврилов и Лена не уйдут с арены просто так. Они будут мстить, тут к гадалке на ходи.

Я стояла и мысленно аплодировала ему. В кулинарии есть железный закон, чтобы соус загустел и полностью раскрыл свой вкус, нужно правильно подобрать температуру. Миша не стал варить нашего директора Пал Палыча на медленном огне. Он сразу выкрутил конфорку на максимум. И вся скопившаяся грязь мгновенно поднялась на поверхность.

Гости за столиками перестали жевать и внимательно следили за Мишей и свитой Гаврилова.

— Ой, мамочки, что сейчас будет-то, — прошептала тётя Валя, нервно сжимая в руках чистое вафельное полотенце. Она быстро перекрестилась. — Господи, спаси и сохрани наш санаторий.

Люся почти легла грудью на раздаточный стол, чтобы ничего не пропустить. Её глаза блестели от восторга, а яркая помада немного размазалась.

— Марина Владимировна, ставлю тысячу рублей, что Палыч сейчас в обморок грохнется! — азартно зашептала официантка. — Принимаете ставку?

Для неё этот скандал был круче любого турецкого сериала.

— Люся, отнеси лучше хлеб на третий столик, — отмахнулась я. Я просто не могла оторвать взгляда от центра событий.

Я перевела взгляд на стол руководства. Столичный полковник сидел на стуле ровно, как палку проглотил. Но его холодные глаза сейчас напоминали дула заряженного пистолета. Он сверлил Мишу тяжёлым взглядом. Пытался понять, блефует тот или у него реально есть козыри. Этот страшный человек привык иметь дело с пугливыми чиновниками, которые дрожали от одного его вида. А тут перед ним стоял бывший учёный, который годами выживал во льдах Антарктиды. Миша же стоял у микрофона с абсолютно спокойным лицом.

А вот Пал Палыч ломался прямо на глазах. Директор, который годами мастерски прикидывался суетливым дурачком и трусом, начал быстро менять цвета. Сначала он побледнел, потом покрылся красными пятнами, а теперь его лицо приобрело бордовый оттенок переспелой свёклы. Он дышал так громко и часто, словно только что пробежал марафонскую дистанцию.

Его гениальный план рухнул. Маска безобидного флюгера дала огромную трещину.

— Павел Павлович, вам водички налить? — участливо спросил Миша в микрофон на весь зал. В его глубоком голосе не было издёвки, только чистый расчёт. Мой медведь точно знал, в какую точку бьёт. — А то вы так распереживались от радости за науку, аж вспотели бедные.

Это стало последней каплей.

Пал Палыч резко вскочил со стула, едва не опрокинув его на пол. Он с силой ударил кулаками по скатерти. Хрустальные бокалы жалобно звякнули. Чья-то вилка со звоном отскочила от тарелки и улетела прямо под ноги Гаврилову.

— Замолчи! — истошно завизжал директор. Его голос сорвался на противный фальцет. — Замолчи, ты… ты неотесанный лесоруб! Завхоз проклятый!

По залу прокатился дружный вздох. За моей спиной Вася от неожиданности выронил металлический поднос. Раздался жуткий грохот, но на нас никто даже не обернулся. Абсолютно все гости смотрели только на брызгающего слюной директора.

— Павел Павлович, сядьте на место, — сквозь зубы процедил Гаврилов. От его голоса повеяло таким холодом, что у меня по спине побежали мурашки. Гаврилов продолжал сидеть с каменным лицом. Но я прекрасно видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших нож. Полковник привык работать в тени. Он плёл свои интриги тихо, оставаясь невидимым. А теперь этот старый крикливый идиот вытащил его на свет перед толпой свидетелей.

Но Пал Палыча было уже не остановить. Унижение прорвало плотину, за которой он прятал своё истинное лицо долгие годы. Раздутое эго с рёвом вырвалось наружу.

— Я не сяду! — заорал старик, брызгая слюной. Он ткнул дрожащим пальцем в сторону Миши. — Ты думаешь, что ты победил меня? Думаешь, что можешь вот так просто выгнать меня с моей собственной земли⁈ Это моя земля, слышишь, ты, деревенщина! Вы все воры! Вы отняли у моей семьи всё век назад, а теперь хотите отнять последние крохи!

— Вы совершенно не понимаете, с кем связались! — продолжал визжать Пал Палыч. Он со злости пнул стул, и тот с грохотом отлетел к стене. — Мой прадед владел половиной этой губернии! У нас были роскошные поместья, конюшни, сотни слуг! А вы заставили меня считать копейки на ремонт ржавых труб! Заставили унижаться перед проверками!

Миша спокойно скрестил руки на груди. Сейчас он выглядел как неприступная скала, о которую разбиваются волны истерики. В его глазах не было ни капли страха. Только спокойствие.

— И именно поэтому вы решили украсть деньги, выделенные на ремонт санатория? Как истинный дворянин? — голос Миши звучал ровно. Но каждое слово било точно в цель.

— Я просто возвращал своё наследие! — взревел директор, багровея ещё сильнее. Он нервно рванул воротник рубашки. Ткань с треском порвалась. — Во мне течёт голубая кровь! Я прямой потомок рода Акининых! Вы все здесь просто обслуга! Мои пешки! Мои предки владели этими лесами, когда ваши прадеды в грязи ковырялись! Я законный хозяин! Я должен сидеть в особняке, пить шампанское, а не гнить в этом облезлом кабинете!

Я едва не поперхнулась воздухом. Дворянский род? Серьёзно? Наш плешивый директор, который трясся над каждой копейкой и тайком воровал туалетную бумагу со склада, возомнил себя аристократом? Я в шоке посмотрела на Люсю. Официантка стояла с открытым ртом, она напрочь забыла про свои ставки.

— Ну надо же, какие люди у нас работают, — протянула Люся, хлопая ресницами. — А я ему вчера дешёвый кофе в пластиковом стаканчике заваривала. Надо было в фарфоровой чашке нести, графу-то.

— Василий, — шёпотом обратилась я к су-шефу, который всё ещё стоял над упавшим подносом. — Ты слышал? У нас на кухне теперь дворянские порядки. Будешь мыть пол с глубокими реверансами.

Вася нервно хихикнул в кулак и пошёл собирать разбросанную посуду.

— Значит, вы у нас целый граф, — усмехнулся Миша у микрофона. — И как же графу живётся на ворованные у государства деньги? Корона голову не жмёт?

— Я брал только своё! — истерика Пал Палыча набирала обороты. Он размахивал руками, расхаживая вдоль стола. — Я годами строил эту империю! Я терпел вас всех, стиснув зубы! Я улыбался этому идиоту Клюеву! Я подсунул ему эту столичную фифу, чтобы он отвлёкся от бумаг!

Я возмущённо выдохнула. Столичная фифа, это я что ли? Ну спасибо на добром слове, ваше сиятельство! Встретимся на моей кухне, я тебе такой суп сварю, век помнить будешь, аристократ недоделанный.

— Павел, закрой свой рот немедленно, — снова приказал Гаврилов. В его голосе зазвучал настоящий металл. Полковник попытался схватить директора за руку, чтобы силой усадить на место. Но тот вырвался.

— Не смей трогать меня! — завизжал Пал Палыч. Он смотрел на полковника с полным презрением. — Ты думаешь, ты здесь главный? Думаешь, ты великий комбинатор из ФСБ? Да ты просто моя кукла! Я сам дёргал за все ниточки! Я слил тебе информацию про Лену! Я лично предложил эту схему с фиктивной стройкой! Я использовал тебя, чтобы навсегда выкинуть этого медведя отсюда!

В зале кто-то громко ахнул. Я заметила, как над столиками тут и там поднялись руки со смартфонами. Гости с огромной радостью снимали этот бесплатный концерт на видео. Вспышки камер слепили глаза.

— Выходит, вы сами всё это организовали, Павел Павлович? — громко и чётко спросил Миша. Он специально проговаривал слова медленно. Каждое слово сейчас попадало на записи. Мой умный медведь вёл самый настоящий допрос прямо на банкете. А преступник сам радостно давал чистосердечные показания.

— Конечно я! — гордо выпятил грудь старик. Разум окончательно покинул его голову. — Лена просто жадная дура. Клюев тупой боров. А ты, полковник… ты инструмент в моих руках! Я всё просчитал от и до! Я проводил деньги через фирмы! Я сам подделывал все подписи в документах! Я всё делал гениально! И никто из вас даже не догадывался, кто тут настоящий кукловод!

Гаврилов резко побледнел. Впервые я увидела, как этот человек теряет свой хвалёный контроль. Его лицо превратилось в маску. Полковник понял, что его только что публично макнули в грязь и сдали с потрохами. Этот выживший из ума аристократ прямо сейчас, под десятки включённых камер, сознавался в мошенничестве, хищениях и создании преступной группы. Он топил не только себя, но и тянул на дно подельников.

Пал Палыч за пару минут наговорил себе лет на двадцать тюрьмы. И сделал это добровольно, с гордостью и под качественную видеозапись.

— Вы просто непризнанный гений, Павел Павлович, — Миша улыбнулся так искренне, но иронию скрыть не получилось. — Ваша речь достойна выступления в зале суда.

И только сейчас до старика дошло. Он резко остановился, словно врезался в стену. Тяжело дыша, он обвёл безумным взглядом притихший зал. Увидел десятки объективов телефонов. Увидел смеющиеся глаза моего Миши. И с ужасом перевёл взгляд на Гаврилова.

Полковник медленно поднялся со стула. Он одёрнул пиджак. Его движения были плавными, как у змеи перед броском. Гаврилов посмотрел на Пал Палыча таким взглядом, что старик начал медленно оседать на пол, словно из него выпустили весь воздух.

— Ты покойник, Паша, — одними губами произнёс полковник. Я чётко прочитала это по его лицу.

Я нутром поняла, что сейчас произойдёт катастрофа. Игры закончились. Гаврилову было больше нечего терять. Он медленно сунул руку во внутренний карман пиджака. Загнанный в угол хищник всегда атакует первым.

Моё сердце пропустило удар и ухнуло вниз. Я не могла потерять Мишу. Только не сейчас.

— Миша, берегись! — истошно крикнула я на весь зал, срываясь с места и бросаясь вперёд. Мой голос дрогнул. Плевать на правила. Плевать на всё. Я должна была его спасти.

Но тяжёлые двери столовой внезапно с грохотом распахнулись. На пороге стоял майор Волков. В одной руке он крепко сжимал красную папку, а за его спиной виднелись суровые парни в чёрных масках и с тактическими щитами.

— Всем оставаться на своих местах! Никому не двигаться! — рявкнул Саня на весь зал, решительно переступая порог. — Работает управление экономической безопасности! Руки на стол!

Я замерла на полпути к Мише, тяжело дыша. Он посмотрел на меня через весь зал и тепло улыбнулся. Его план сработал. Ловушка захлопнулась просто идеально. Но глядя на пустые, холодные глаза Гаврилова, которого сейчас грубо крутили оперативники. Ну что ж, пара и честь знать.