Глава 13

Еще прошлым вечером Земфира между делом сказала Рубине: «Хорошая у тебя внучка, только городская, беззащитная совсем. Ты б ее защитила!»

Рубина поразмыслила — правду говорит Земфира. Тут такие дела накручиваются да запутываются — нужно защитить внучку.

В тот же вечер Рубина взяла старый кожаный мешочек, красный лоскуток из Кармелитиной юбки, желудь от святого дуба, белое перышко от Божьей птицы — голубя. И самое главное — старинный золотой кругляшок. Один из тех двух, что ей Ляля из своего браслета выделила. Долго же Рубина его хранила. Да вот наконец пригодился!

Положила это все перед иконкой и помолилась:

— Святитель Христов, Николай Чудотворец, батюшка, моли Бога, усердно к тебе прибегаю, скорому помощнику, молитвеннику души моей. Николай Чудотворец, Святитель Николай, защити от горя, от ненависти, от злобы, от колдовства и сглаза рабу твою Кармелиту, ни на час, ни на два, а навсегда. Аминь!

Все, кроме золота, спрятала в мешочек. А кругляшок пришила снаружи. Потом продела сквозь мешочек кожаный шнурок и завязала на своей груди. С тем, чтобы при первой встрече передать сделанный оберег Кармелите.

А на гадании Рубина приметила, как парень, которого она в таборе рядом с Кармелитой видела, подошел к Люците. Еще старые, но ох какие чуткие Рубинины уши расслышали имя — «Кармелита то, Кармелита сё».

И тут ее, как громом, догадка поразила. Не зря ее Земфира, Люцитина мать, предупредила, ох не зря. И не зря Люцита с Розаурой, известной дочкой колдуна, в последнее время много шушукается. Не иначе Люцита что-то против Кармелиты затевает.

Как же тут смолчать?!

Потому Рубина подошла к Люците и строго спросила:

— Мне показалось, девочка, что ты произнесла имя Кармелиты?

— Вечно тебе что-то мерещится, Рубина, — дерзко ответила Люцита.

— Мерещится или нет, но я тебя предупреждаю. Даже имя ее не упоминай.

— Да не трогаю я вашу Кармелиту! Нужна она мне…

— Тебе-то не нужна. Да другим нужна. Оттого и злобствуешь! Но я тебя предупреждаю, чтоб ты против нее чего не удумала… Вот, оберег видишь? Он обережет Кармелиту от любого зла. А твое зло к тебе же и вернется…

— Да не пугай меня, старуха! — забыв об уважении к старости, сказала Люцита.

— Смотри, девочка!

От спора цыганок оторвал какой-то гаджо.

— Эй, цыганка! Погадай мне!

Увидев, что обращаются к Рубине, Люцита с облегчением ушла.

Старая цыганка внимательно посмотрела на Игоря:

— Не буду я тебе гадать… У тебя душа черная, уходи.

А незнакомец улыбнулся и сказал Рубине:

— Погоди прогонять, я золотом плачу! Или ты браслеты не любишь?

* * *

Максим вернулся в астаховский офис. Настроение было совсем никудышнее. А тут еще и Антон пришел пьяненький.

— Анто-он, — совсем по-астаховски прогундосил Макс. — Где ты был? Я же просил меня подменить.

— Братан! Не волнуйся, я как раз тебя и подменял. Деловая встреча. Ну, слушай, большой бизнес — это круто, это мое. Как же клево, почувствовать себя сильным.

— О чем ты?

— Да не о чем, а о ком. О себе, любимом. Знал бы ты, какая у меня гениальная идейка появилась, как с этим цыганьем разделаться. И очень скоро. Но по-позжее… А ты-то что здесь делаешь? У тебя же, кажется, свидание.

— Отменилось…

— Так. А ну, смотреть мне в глаза! — и продолжил с цыганскими интонациями: — Вижу, милый, вижу, хороший. Тебя обманули. Продинамили!

— Да, она не пришла. И давай оставим эту тему. Ладно?

— Дорогой Максим. Если говорить на языке большого бизнеса, который последние полтора часа мне особенно близок… Тебя просто кинули, мой мальчик, и я бы на твоем месте потребовал неустойку.

— Какую неустойку?

— Ну, какую неустойку может молодой человек потребовать у молодой человечихи? Только эту самую!

— Ну, хватит, Антон! Езжай домой.

— Так. Не кипятись. Ты же ни черта не понимаешь. Женщины, они же любят силу и натиск. Особенно цыганки. Читай классику, бестолочь. Например, оперу «Кармен» Бизе. «Тореадо-ор, сме-елее в бой!»

Максим не мог больше злиться на пьяненького управского тореадора:

— Антон, сейчас выходишь на улицу, ловишь машинку. И быстро — домой, баиньки. А о классике потом поговорим, когда проспишься.

Антон согласился удивительно быстро.

Как будто из него алкогольный запал достали.

* * *

Света обегала всю набережную. Максима нигде не было.

Вернулась к машине.

— Ну? — с надеждой спросила Кармелита.

— Что «ну»? Где твой кавалер?

— Не знаю… может, опаздывает?

— Ну что ж, будем ждать. Время у нас есть. А может, он передумал?

— Нет. Не думаю. Ты не видела, какими глазами он на меня смотрел…

— Ой. Я-то знаю, как смотрят на таких симпатичных девушек, как ты.

— Нет, Света, дело не в этом. Тут большее.

— Да? И насколько?

— Намного. И вообще, что я горожу. Это же мы опоздали! Он пришел, увидел, что меня нет, развернулся и ушел.

— Ну так и плюнь. Не стоит он того. Что за парень, если девушку дождаться не может! Да что ж с тобой творится? Брось ты так переживать! Пришел — не пришел, какая разница? Так… знаешь что, подруга, поехали домой!

— Нет, Света, я хочу его еще хоть раз увидеть!

— Ох ты, Боже мой… Ну хорошо. Я, кажется, знаю, что нам нужно делать…

Какое-то время ехали молча. А потом Кармелита все же призвала подругу к ответу.

— Слушай, Свет, останови машину. Давай, рассказывай, куда мы едем? И что ты задумала?

Машина остановилась, и Света гордо произнесла:

— К Антону Астахову.

— А кто такой Антон Астахов?

— Это тот самый злодей, от которого тебя спас твой герой!

— К этому? Зачем?

— Где твой Максим обитает, ты не знаешь? Не знаешь. А Антон с Максимом друзья. И он точно знает, где можно найти твоего Максима.

— Свет, извини, но без этого урода никак нельзя обойтись?

— Ну, насчет урода ты не совсем права. А насчет «никак нельзя обойтись»… Подожди, а ты хочешь найти своего Максима?

— Хочу.

— Тогда умей добиваться своего! Let's go!

Машина тронулась с места. И уже совсем скоро тормозила у Астаховского дома.

Хороший дом, отличная ограда. Мощная. Правда, калитка почему-то настежь открыта. Удивились, переглянулись. Вошли. Постучали в дверь. Открыли не сразу. Очень не сразу. В конце концов, после нескольких взрывов грохота, в дверном проеме показалось изрядно помятое лицо Антона:

— Вам кого?..

Увидел Свету, улыбнулся. А увидев Кармелиту, заулыбался еще шире. С криком «Неустойка! Тореадор, смелее в бой!» схватил ее за руку, втащил в дом и захлопнул дверь.

Света растерялась, начала стучаться в дверь, в окна.

— Эй! Откройте! Антон! Открой! Кармелита! Антон! Открой! Кармелита! Кармелита!..

Но не зря о таких строениях говорят (чаще всего на английском): «Мой дом — моя крепость!».

* * *

— Значит, отказываешься?

Игорь покрутил перед носом у цыганки сжатым кулаком.

— Иди с миром, не нужно мне от тебя ничего, — сказала Рубина.

Тогда Игорь разжал кулак. И там действительно был браслет. Хороший, дорогой, золотой. Рубина это с одного взгляда поняла. (Кому ж еще разбираться в золоте, если не цыганам?)

— То есть ты мне гадать не будешь? Не будешь. Ладно, как хочешь. Тогда — другой вариант.

Игорь на удивление ловко заткнул браслет старухе за пояс. Как клещами, схватил ее за руки и громко заорал:

— Люди, помогите!!! Милиция! Эта старуха хотела меня обокрасть! Милиция!

Цыганки бросились было Рубине на помощь. Но тут, непонятно откуда, вынырнул наряд милиции, и довольно большой — пять человек.

— Стой, воровка, не уйдешь! Люди, смотрите, она браслет мой украла. А выбросить не успела — в юбке запутался. Люди! Милиция!

Рубину потащили к очень вовремя подъехавшему милицейскому «бобику». Все же умеет наша милиция работать оперативно.

Если захочет.

* * *

Так получилось, что в пьяных мозгах Антона переплелось сразу много идей и мыслей. К приходу Светы с Кармелитой они, как мозаика, сложились в очень гармоничную картинку.

Я — бизнесмен, я замечательный бизнесмен…

Какой кайф, когда тебя уважают, переговоры надо вести жестко, максимально жестко…

Я выручаю друга…

Макса продинамили. Он сам виноват — тюфяк мяконький. Но все равно надо отомстить за него. Обязательно…

Женщины уважают напор и силу…

Все цыганки, как Кармен, очень страстные и влюбчивые…

Женщины уважают напор и силу…

Надо отомстить за Макса — его продинамили…

И тут Света привела Кармелиту! Это судьба. Затащив цыганку в прихожую и захлопнув дверь, Антон чувствовал себя тореадором, охотящимся на быка и цыганку одновременно. Рывок, еще один рывок. Нет, не уйдешь!..

Кармелита с детства никогда и никому не позволяла себя обижать. Вот и тут, нельзя сказать, чтобы ситуация (один на один с пьяным уродом) ее так уж испугала. Тем более что вокруг было столько подручного материала для самообороны — деревянные вешалки, стеклянные вазочки с тонкими горлышками, легко превращающиеся в «розочки», оловянные украшения на стене в стиле минимализма…

А цыганочка и бык оказались норовистыми. Впрочем, так и должно быть. Истинному тореро победа никогда не дается в легкой борьбе. К тому же тут очень не вовремя, а может быть, вовремя, вспомнилось — тогда, в «Волге», веселая драка у Антона почему-то не сложилась. Как Светкин здоровенный хмырь макнул его в салат, а потом швырнул об пол, так Антону и отшибло все боевые навыки. Вот, кстати, и еще один замечательный повод взять сейчас решительный реванш…

Тем более, Кармелита хорошо помнила, как жалко выглядел этот субчик тогда, в ресторане, на Светкином дне рождения. Но тут, в личной схватке, один на один, лицом к лицу, он неожиданно оказался достаточно крепким противником, по крайней мере, с девушкой…

Отец-то у него вообще был борцом, и классным. Потому сыну с детства показывал разные приемы самообороны и, разумеется, нападения (какая же оборона без нападения!). Вот и сейчас, все эти цыганкины уловки, хитрости и подручные предметы для защиты (вот елки, даже мамину любимую вазу разбила-испортила!) были слишком слабой преградой для его храброго напора. А вот, внимание, уважаемая публика, бык загнан в угол арены!

— О-па! Бежать больше некуда…

Еще в ресторане Света, конечно, заметила, что у Антона, как выпьет, не все в порядке с головой. Но она не думала, что это настолько серьезно. Затащить девушку в дом, захлопнуть дверь — просто бред какой-то! Света обследовала весь дом по периметру. Нет, нигде никакой щелочки, никак внутрь не просочишься.

И никого рядом, чтобы помочь, посоветоваться.

— Эй, кто-нибудь! Люди! Помогите! Да что же это…

И вдруг…

Что-то мешало Максиму спокойно сидеть на работе. И он даже вспомнил, что именно. Фраза Максима «Знал бы ты, какая у меня гениальная идейка появилась, как с этим цыганьем разделаться. И очень скоро». Макс слишком хорошо знал тип Антоновых пьяных «гениальных идей». Заканчивалось это всегда очень плохо. И потом приходилось выручать друга. Сейчас же, когда Николай Андреевич в Москве, такая самодеятельность особенно опасна. И еще — вдруг реализовывать свою идею он начнет прямо сейчас. Ведь никого рядом нет, чтоб успокоить, насильно уложить спать…

Антон решительно покинул начальственное кресло и отправился к дому Астаховых.

Света увидела Максима!

Нет, так не бывает. Это чудо какое-то. Пришел самый нужный человек, не равнодушный к Кармелите. И весьма умело дрессирующий Антона.

Кармелита как-то вырвалась из очередного угла, отбилась. Но далеко убежать не успела, Антон мертвой хваткой вцепился в ее руку. И под крики «Тореадор! Неустойка! Смелее в бой!» он оттеснил ее в другой угол.

Света буквально вцепилась в руку Максима.

— Помогите, пожалуйста. Там Кармелита… Пожалуйста.

— Где?

— Там, в доме. Антон ваш ее запер. Не выпускает.

— Что значит «не выпускает»?

— Пьяный он! Ничего не соображает. Ну пожалуйста. Я боюсь за нее.

Максим и Света побежали к закрытой двери. Подергали. Максим попробовал приложиться плечом, ничего не получилось. Что-что, а запоры у Астахова надежные. Максим посмотрел на окно на первом этаже. Решеток в доме не было — Николай Андреича в этом городе грабить боялись. Если уцепиться вон за ту деревяшку да подтянуться… А потом разбить стекло…

Все, вперед, рассуждать некогда.

Свете казалось, что она присутствует на съемках боевика. По крайней мере, все, что делал сейчас Максим, было так четко, сильно, по-мужски, что просто хотелось зааплодировать. Впрочем, времени для этого сейчас не было.

Забравшись в окно, Максим первым делом побежал к входной двери, открыл ее, чтобы Света тоже могла принять участие в поисках Кармелиты. Света увидела, что Макс порезался об стекло. И довольно сильно. Как странно — сердце даже успела кольнуть легкая ревность; из-за нее, ради нее, никто еще таких подвигов не совершал.

— У тебя рука в крови! — сказала, аккуратно вытирая кровь носовым платочком.

— Да плевать! — галантно ответил Максим, а потом прислушался, куда бежать, в какой из комнат шум?

Шумели в гостиной.

Кармелитины руки Антон схватил довольно крепко и удерживал их, как надежный плацдарм скорого наступления. А вот дотянуться до губ никак не получалось. Верткая, зараза.

— Да не трогай меня!!! — кричала Кармелита и, услышав грохот в прихожей, заорала еще громче. — Помогите!

Подмога наконец добралась до гостиной. Перво-наперво Максим крепко дал Антону по рукам, чтоб тот отпустил Кармелиту. Потом отбросил его на диван:

— Антон! Угомонись, я сказал! — потом повернулся к Кармелите и Свете, ее обнявшей. — Пошли, я вас провожу.

— Да никуда они не пойдут, — забузил Антон. — Все! Цыганочка моя!

Максим схватил его за плечи и швырнул об стенку:

— Тихо, я тебе башку сейчас отверну. Понял?

— Тоже мне, нашел кого защищать… цыганку. Тоже мне друг.

Максим отпустил Антона.

— Да, я друг, дурак. А ты… пьянь! Ты что творишь, вообще? Смотри, как девушек напугал.

— Ой-ой-ой… Какие нежные… А может, они тебя испугались. Вон, весь в кровище.

— Не говори ерунды. Давай сейчас в душ — и спать. Все! Я девчонок провожу.

— Девчонок?..

— Мыться и спать!!!

Впрочем, вскоре силы окончательно покинули храброго тореро, и он заснул без помывки. Но, засыпая, успел сказать:

— Ладно, только приезжай скорей. И пива не забудь…

Загрузка...