Арибелла 2. Сокровище Сиальских островов

Глава 10 Змеи для змеи

Я все еще дрожала. Поздний завтрак, больше похожий на праздничный ужин, уже давно был в самом разгаре, а я все еще ощущала легкую дрожь, объявшую руки и пальцы.

— … Ну же, милое дитя, посмотри на своего императора, — все еще гремел в моей голове голос темноволосого правителя.

Я не позволила себе ни секунды промедления. Переместив взгляд с сапог мужчины на его лицо, даже смогла выдавить из себя улыбку. Улыбку, которая мигом слетела с моих губ, едва я утолила свое любопытство.

Император, несомненно, являлся магом, но каким…

Его магия переливалась всеми цветами радуги. Не один дар, и даже не два. Передо мной стоял самый сильный маг из всех, с которыми меня когда-либо знакомили. Никто из присутствующих не имел столько силы и…

Столько власти.

Но испугало меня совсем не это. Прямо от императора, чьи черты лица были резкими, хищными, совсем не подходящими ни его росту, ни пышному телосложению, тянулась тонкая золотая нить.

Она казалась хрупкой лишь на первый взгляд, но толщина в целый мизинец не обманывала. Очень прочное заклинание подавления воли. Запрещенное заклинание, изображение которого я видела только в книге и действие которого совсем недавно испытала на себе, когда посетила бал в собственном доме в намерении убить герцога.

Правда, на картинке золотая цепочка тянулась от одного мужчины до другого. Здесь же второй конец этой нити обвивал шею светловолосой и абсолютно безучастной императрицы.

Что ж, ар Риграф учился у лучших.

Переведя взгляд с несчастной женщины обратно на ее супруга, вновь встретившись с его прямым, пронзающим взором, я против воли вздрогнула, вспомнив шепотки служанок.

Если повелитель действительно умеет читать чужие мысли, то мне конец.

— Прекрасно… — протянул император довольно, а его черные глаза на миг сверкнули перламутром. — Надеюсь, что твой брак будет таким же счастливым, как и мой, Рейнар. Что у нас с завтраком?

Наша прямая встреча и односторонняя беседа длилась всего мгновение, после чего ко мне, как к бездушному предмету, потеряли всякий интерес, но по ощущениям прошла целая вечность, за которую я успела устать и обессилеть.

Если бы не поддержка Рейнара, я бы, наверное, так и рухнула на пол, а не склонилась в положенном случаем реверансе, настолько дрожали ноги. Но он меня держал. Крепко удерживал за руку, не позволяя отклониться от намеченного пути.

Следующей целью императора стало приветствие моих родителей.

Все те две минуты, пока они общались с повелителем и ар Риграфом, обсуждая сегодняшнее торжество, я думала о том, как сильно хочу сбежать прямо сейчас. Роззи была права: император мне совершенно не понравился. От него и вправду следовало держаться как можно дальше.

Однако за столом мы должны были сидеть рядом с ним. Герцог, я и Татия разместились по правую сторону от повелителя, напротив нас сидел с супругой какой-то министр, чье имя я не удосужилась запомнить, а мои родители через восемь человек от нас, ведь распределение шло согласно титулам и благосклонности императора.

Рейнар, судя по всему, был одним из тех, кто составлял ближайший круг повелителя Приалии.

Когда император поднялся из-за стола в намерении покинуть наше разношерстное общество, я едва не выдохнула с облегчением. За все это время я не смогла протолкнуть в себя ни кусочка, хотя повара расстарались сегодня на славу.

Если в императорском дворце завтракали так каждый день, то вопросы к фигуре повелителя отпадали сами собой.

Следом за венценосной парой, дабы выразить уважение и почтение, поднялись и все остальные, но, едва слуги закрыли за императором и императрицей двери, подобострастные взгляды, обращенные им в спины, резко сошли на нет, а тихие вежливые разговоры в течение нескольких секунд превратились в настоящий гвалт.

Такие перемены в манерах вызывали у меня исключительно удивление. Вот кто-то тянулся через весь стол за запеченным окороком, игнорируя наличие прислужников. Вот на пол полетел салат от неосторожного движения локтем женщины в темно-зеленом платье. Вот не без помощи молодого лорда откололась ручка графина, алое содержимое которого растеклось лужей по белоснежной скатерти.

Игнорируя происходящее за столом, покинуть завтрак вознамерились и мои родители, но, кроме нас с Рейнаром, этого, кажется, даже никто не заметил. Для присутствующих они были пустым местом, не то что герцог.

На нашей половине стола гости вели себя на порядок приличнее.

— Когда нам уже можно будет уйти? — спросила я тихо, постаравшись, чтобы меня услышал только герцог.

— Не ранее, чем наши гости закончат трапезу. Мы хозяева этого дома, Арибелла, и должны присутствовать здесь, чтобы его раньше времени не разнесли.

Последнее уточнение оказалось очень даже к месту. Один из новоявленных маркизов требовал принести еще горячительных напитков, дабы утолить ни с чем не сравнимую жажду.

— Вам это претит, леди Страут, не так ли? — обратилась ко мне жена задремавшего за столом министра.

Взглянув на герцога, чтобы найти у него поддержку, я наткнулась лишь на хитрую улыбку. Видимо, спасать меня от лишних вопросов сейчас он намерений не имел.

— Не то чтобы претит… — протянула я, стараясь обдумать то, что хочу сказать заранее.

Но попытка взять себя в руки мгновенно была вычислена женщиной в роскошном массивном колье. На завтрак она явилась без сопровождения, а стул рядом с ней пустовал.

Вероятно, там должна была сидеть змеюка, которая в бальный зал после своего позора так и не вернулась.

— Бросьте, дорогая. По вашему осуждающему взгляду прекрасно видно, что все это не для вас, — заметила она с тихим смешком и переключилась на герцога: — Рейнар, вашей будущей супруге не хватает опыта, чтобы окунуться в ту жизнь, которую вы ей так активно навязываете. Она и дня не продержится в стенах императорского дворца. У Аурэлии на этот счет опыта куда больше.

— С чего вы взяли, что мне что-то навязывают? — с усмешкой произнесла я, запрятав неприятное удивление подальше.

Однако сказать что-либо еще мне не позволил герцог. Взяв меня за руку под столом, ар Риграф слегка сжал мои пальцы.

Этот жест я интерпретировала как настойчивый совет помолчать.

— Ваши слуги совершенно не умеют держать язык за зубами, — похвасталась женщина. — Каждому за этим столом известно, что вы выходите замуж вопреки своей воле за того, кто завоевал этот клочок земли, в обмен на него же. Не стоит так на меня смотреть, дорогая, не вы первая, не вы последняя. Наша императрица…

— Довольно, леди Прейчт, — проговорил Рейнар тихо, но так, что шум за столом мгновенно стих, а задремавший министр очнулся и взялся за чашку, будто собирался кому-то салютовать. — Я попрошу вас немедленно покинуть мой дом. На моих землях вам были не рады раньше, а теперь и подавно.

— Я здесь по приглашению императрицы, — отчеканила дама с широченной улыбкой.

— Императрицы, которую смеете обсуждать? Император будет уведомлен о причине вашего внезапного отъезда. Всего доброго.

Пока ар Риграф выносил свой приговор, я смотрела исключительно на леди и в ее же глазах увидела отражение огня, предупреждающе вспыхнувшего в серебре.

Мне показалось, что именно этого пламени женщина испугалась куда больше того, что услышала. Из-за стола она выскочила тут же, опрометью бросившись к дверям.

Свою руку у герцога я отобрала.

— Какая неприятная особа! — воскликнула Татия и вновь вернулась к разговору с девицей, что сидела возле нее.

— Думаю, нам с вашей сестрой пора готовиться к брачным обрядам, — проговорила я отстраненно.

К моему собственному удивлению, меня совсем не задели слова леди Прейтч касаемо моей персоны. Она сказала правду — не более. Конечно, это было неприятно — узнать, что о тебе судачат и гости, и слуги, но вполне ожидаемо. Сплетни всегда были основным развлечением титулованных особ и тех, кто был от них по другую сторону.

А вот то, как повел себя герцог, меня покоробило, и еще как. Пока мы ходили по залу и знакомились с гостями, его забота о моем душевном спокойствии даже была немного приятной. Но здесь дама обращалась именно ко мне, и я сама могла за себя постоять.

Да, пусть у меня не было большого опыта в интригах и колкостях. Да, я не обладала даром, безопасно продемонстрировав который могла бы кого-то напугать. Но у меня имелся язык, а значит, и ответить за себя я могла сама.

— Если ты волнуешься за родителей, то тебе не о чем переживать. Я поклялся тебе. Они под моей защитой сегодня и впредь, — наполнил герцог мой давно опустевший бокал.

Но к напитку я больше не притрагивалась, здраво полагая, что мне сегодня потребуется ясная голова. Впереди нас ожидали не только обряд и торжество, но и первая брачная ночь.

За то, как она пройдет, я переживала больше всего.

— Я не волнуюсь за них. За минувшие дни я поняла, что вы являетесь человеком слова. Даже если это слово мне совсем не нравится, — проговорила я, поднимаясь. — Нам действительно пора. Приготовления займут не один час.

— В таком случае не смею вас задерживать, — тоже поднялся ар Риграф и уже привычным для меня жестом взял меня за руку, но тыльную сторону ладони не поцеловал.

Вместо этого слегка склонился, ловя мой взгляд.

— Не обращай внимания на злые языки, душа моя. Ты приняла правильное решение, — попытался Рейнар меня то ли поддержать, то ли успокоить.

Но этого не требовалось. Я не собиралась отменять свадьбу из-за того, что кто-то метил на мое место и в этом деле, к сожалению, не преуспел. Даже обсуждать эту тему я не видела смысла.

Гораздо сильнее мне в этот момент хотелось поговорить с ним насчет императора и императрицы, задать вопросы о магии теперь уже нашего общего правителя и запрещенном заклинании, которое он использовал на своей супруге и которое герцог единожды использовал на мне.

Но правда в том, что для этой беседы нам не подходили ни место, ни время, ни возможные слушатели, вынужденные подняться на ноги, как и мы. Да и сомневалась я, можно ли сообщать ар Риграфу о том, что я стала обладательницей «закрытой» информации. Для него у меня было припасено кое-что другое.

Прильнув к нему так, будто ищу объятий, я почувствовала, как мужчина выставил над нами защитный купол. Это было даже лучше, чем пытаться шептать ему на ухо, чтобы нас никто не подслушал.

— Вам следует немедленно вызвать в особняк проклятийника для Арсарвана. Воздействие проклятия, с которым боролась Татия, было куда глубже и сильнее, чем казалось на первый взгляд. Он опасен как для себя, так и для вашей сестры.

— Если ты пытаешься выгородить его и отговорить меня от их брака… — начал было герцог, мгновенно переменившись в лице.

Но я настойчиво перебила его:

— Он не отвечает за свои слова и поступки. Я должна была вам об этом сообщить. Что вы сотворите с этой информацией — дело ваше.

Защитный купол исчез в тот же миг, едва я прошла через его невидимую стену, впитывая в себя чужую магию без остатка. Следом за мной поднялась обеспокоенная Татия. Бросив быстрый взгляд на брата, она последовала за мной.

А я думала о том, что мама была бы сейчас мною очень недовольна. По всем правилам, как хозяйка дома, я должна была объясниться с гостями, прежде чем уйти, но делать это у меня не осталось ни сил, ни желания.

Тем более что мне еще предстоял разговор с сестрой герцога. Откладывать его было дальше некуда.

— Это так волнительно, — все повторяла и повторяла она, добавляя что-то вроде: — Скоро мы с вами станем почти как сестры!

Я на это лишь закатывала глаза, полагая, что в моих ответах девушка не нуждается. Ей вполне хватало того, что я слушала ее безудержный монолог, который перескакивал, подобно зайцам, с одной темы на другую.

Когда мы наконец попали на наш этаж, минуя с десяток постов гвардейцев и прислужников, она вспомнила о произошедшем в бальной зале:

— Я восхищаюсь вашим хладнокровием! Я бы так никогда не смогла! А эти пирожные! Что вы сотворили с Аурэлией! Знаете, она мне никогда не нравилась.

— Арсарван не любит тебя. Его чувства возникли как побочное действие твоего проклятия. Согласие на вашу помолвку он давал под его влиянием.

Слова вырвались как ядро из пушки — резко и неотвратимо, едва мы оказались в пустующем сейчас коридоре-галерее, из которого можно было попасть в оба спальных крыла. Этот разговор я хотела начать как-то мягче и деликатнее, но правильные слова подбираться никак не хотели.

Да и как вообще можно преподнести подобное мягко? Я не ведала. Но понимала точно, что хотела бы знать об этом, если бы оказалась на месте Татии.

Утаивание подобной информации лучше не делало однозначно.

— Но это не все, — продолжила я разбивать чужое сердце, не глядя на его наконец умолкшую обладательницу. — Воздействие проклятия было настолько сильным, что сейчас Арс несколько не в себе. Он не управляет своими чувствами и может быть опасен не только для себя, но и для тебя.

— То есть он не любит меня? — услышала я расстроенный голос девушки.

Злость родилась в тот же миг. Посмотрев на нее, отметив дрожащие губы и красные глаза, я прикрыла веки и медленно выдохнула. Но не помогло.

— Татия, ты вообще слышишь, что я сказала? Арсу нужна помощь хороших магов: целителей, проклятийников — да кого угодно. Твоему брату я об этом сообщила, но он вряд ли захочет отложить свадьбу, чтобы дать Арсу время прийти в себя. Однако ты можешь настоять на том, чтобы обряд не проводили именно сегодня. Пусть Арс придет в себя, и тогда вы поговорите. Поговорите и решите, нужна ли вам обоим эта свадьба.

— Но ты же сказала, что он не любит меня, — прошептала она, а голос ее надломился.

— Да он сам сейчас не знает, что и к кому испытывает. Хочешь выяснить правду? Дай ему время.

С этими словами я развернулась и последовала дальше по коридору. Глядя на портреты своих настоящих родителей, я хорошо слышала, как Татия убегает в крыло, где находились ее покои. Ее всхлипы ножом впивались в мое сердце, заставляя жалеть о каждом произнесенном слове, но так было правильно.

Я поступала по совести. По крайней мере, так мне подсказывало мое сердце.

На опасность, внезапно обрушившуюся на меня, моя магия попыталась среагировать в одночасье. Я обуздала свой дар с трудом, приложив к этому максимум усилий, но держать контроль и над магией, и над телом одновременно оказалось выше моих сил.

Черноволосая Аурэлия напала на меня из-за колонны с кинжалом, целясь мне прямо в сердце явно не с намерениями поговорить. Ее искаженное яростью лицо находилось от меня в десяти сантиметрах, что и позволило мне впиться ногтями в ее подбородок, другой рукой сминая запястье, сдавливая так, чтобы ее пальцы ослабли, а кинжал из них попросту выпал.

Однако я недооценила противника. Да и куда мне было за эти секунды? Я действовала исключительно на инстинктах, за что и поплатилась.

Когда она поймала летящий кинжал другой рукой, намереваясь воткнуть его в меня, я не только отбила атаку, но и пронзила женщину своим коротким мечом.

При этом ее магическая защита, если она у нее и была, не сработала. Впрочем, и не должна была, ведь била я совсем не чарами.

О защите от физического воздействия Аурэлия, судя по всему, так опрометчиво не побеспокоилась. Хотя о чем я? Прямо и открыто без применения магии аристократы нападали редко.

Качнувшись раз, глядя на меня огромными от удивления глазами, черноволосая рухнула прямо на ковер, не удержавшись на ногах. И без того бордовое полотно под ней быстро напитывалось кровью, пока я стояла ни жива ни мертва, не понимая, что делать дальше.

Я словно отупела и продолжала просто смотреть, как женщина умирает, невольно отметив, что она сменила наряд на такой же, как и предыдущий, но белый, расшитый кружевом и серебром.

Кровавое пятно быстро разрасталось на белом полотне.

— Он все равно не будет твоим, — прохрипела Аурэлия, а кровь начертила тонкую дорожку от ее красных губ вниз по смуглой щеке.

Наверное, я должна была что-то ответить. Наверное, мне стоило закричать и позвать на помощь. Но я была не в состоянии сделать ни то, ни другое. Меня будто в статую превратили, лишили голоса и разума.

Услышав последний хрип той, что напала на меня, я затряслась всем телом. Оцепенение спало так же молниеносно, как и появилось. Сердце сделало кульбит и подступило к горлу, а в животе словно образовался тугой узел из внутренностей.

Дышать. Я внезапно забыла, как дышать.

— Леди Ст… Что произошло⁈ — появился в коридоре секретарь герцога и мгновенно рухнул на колени возле женщины, из чьей груди торчал мой короткий меч.

А я все пыталась сделать вдох. Жадно и часто пыталась вдохнуть, но тщетно.

В тот самый миг, когда вызванный секретарем ар Риграф объявился в коридоре, у меня перед глазами уже начало темнеть. Его голос раздавался будто откуда-то издалека.

— Противоядие. Живо! — командовал он, но сознание уплывало несмотря на то, что я отчаянно за него цеплялась.

Первый желанный вдох я сделала сразу после большого глотка. Второй был после надсадного кашля — наполненный хрипами, рваный, со свистом. После третьего перед глазами прояснилось, но все вокруг плыло, хотя я при этом лежала на ковре.

А герцог сжимал мою грудь.

Зубами вытащив крышку из черного флакона с золотым ободком, он убрал руку, вылил черное содержимое прямо мне на грудь поверх корсета и платья и снова приложил к ней платок, сжимая крепко.

— Я ее убила, — выдохнула я и снова сделала жадный вдох.

— Она ранила тебя кинжалом, лезвие которого было пропитано ядом, так что кто кого убил — вопрос спорный, — зло выговорил Рейнар, забрал у своего секретаря еще один черный флакон, откупорил крышку и…

— Мне больше не надо! — воскликнула я, не желая еще раз пробовать противную черную жижу на вкус.

Как Татия пила ее ежедневно, я не знала. Я бы долго точно не продержалась.

— Здесь я буду решать… — отчеканил ар Риграф, явно пребывающий в ярости.

Но я снова позволила себе его перебить, отыскав силы, чтобы приподняться на руках:

— Вы что, не понимаете? Я ее убила. Она гостья императора, приглашена к нам императрицей.

— Мы никому ничего не расскажем, — настоятельно уложили меня обратно, хотя флакон под нос больше не совали. — Я все подчищу. Никто не найдет ни единого следа.

— Не расскажем о чем? — обнаружил себя на том конце коридора император, которого сопровождала его личная гвардия.

За твердыми, быстрыми шагами своего правителя Рейнар наблюдал слишком настороженно. Попытавшись взять меня на руки, он поднялся на ноги, пока его секретарь изо всех сил кланялся, но я соскользнула с его рук, пусть и не крепко держась на ногах, но предпочитая стоять.

— Рейнар, ты сдурел? Нам только скандала сейчас не хватало. Или еще хуже — войны! — ярился император, увидев Аурэлию. — Кто это сделал? И почему она в свадебном наряде?

— Я, — выдохнула я тихо и была мигом задвинута герцогом за спину.

Свадебный наряд… Вероятно, она собиралась заменить отсутствующую по причине смерти невесту. То есть меня. Абсурдность событий этого дня поражала.

— Это сделал я. Случайно, Ваше Величество, — произнес ар Риграф твердо, решительно, накрепко сжимая мои пальцы до онемения. — А если ее братьям нужна будет моя голова, то пусть придут за ней сами.

После слов герцога повисла долгая, страшная для меня тишина. В этот самый миг император принимал какое-то решение, а я отчаянно жалела, что не могу сейчас видеть его лица.

Но решение и без моего участия было принято быстро.

— Чего встали? Избавьтесь от тела, — неоспоримо приказал правитель своим гвардейцам. — А что ты хотел, Рейнар? В неспокойное время живем. Вот была, была Аурэлия и пропала. Так бывает, к сожалению. Наверное, происки врагов. Она их себе нажила немало.

— Не меньше, чем мы с вами, — добавил герцог, усмехнувшись.

— И то верно. Ну что вы, милая? — Обойдя моего жениха, император вдруг улыбнулся мне. — Не стоит так переживать. Вам вот-вот выходить замуж, и вы должны сиять. Вы ведь будете для нас сиять?

О том, что ко мне намереваются применить чары, я узнала еще до того, как правитель коснулся моей руки, потому что мгновением раньше в воздухе вокруг нас появился сладковатый аромат ванили с ноткой пряного, но совершенно точно острого перца.

В тот самый миг, когда я ощутила на себе огромное магическое воздействие, а ар Риграф, стоящий рядом, заметно напрягся, я уже хорошо понимала, магию какого толка ко мне пытаются применить. Мне навязывали чужое желание, чужую волю, но мой дар был настолько голодным после потрясения, что чары не продержались и минуты.

Однако пристальный взгляд герцога прямо говорил мне о том, что сейчас самое время подыграть правителю.

Выдавив из себя улыбку, я на дрожащих ногах присела в реверансе.

— Конечно, Ваше Императорское Величество, — проговорила я и сглотнула, отравленная страхом.

Как бы сказала Роззи: нам однозначно следовало тикать сразу после свадьбы и ни минутой позже.

И прятаться так, чтобы нас никогда не нашли.