Арибелла 2. Сокровище Сиальских островов

Глава 7 Похоронно-свадебный марш

— И таки ше, я не поняла? Усе? Прошла любоф, завяли помидоры?

— Проклятие, Роззи. Я сняла с Татии проклятие, — разъясняла я, закрепляя волосы на затылке при помощи шпилек. — В тот момент чары перестали воздействовать на Арса, им больше неоткуда было подпитываться. К ночи воздействие полностью сошло на нет.

— На минуточку! И таки ше нам теперича с тем делать? — недоумевала морская свинка, усевшись на край туалетного столика.

— Ничего. Свое решение я ему уже озвучила.

Озвучила и менять не собиралась. И говорить об этом не хотела, что Роззи сразу заметила. Больше этим утром тему ночного визита Арса в мои покои мы не поднимали.

Время, как назло, тянулось слишком медленно. Собираясь к завтраку, я то и дело касалась кольца, которое этой ночью надел на мой палец ар Риграф. Оно будто обжигало кожу, находилось не на своем месте, чем и привлекало мое внимание.

Мне было непривычно, даже некомфортно, однако снять его я и не подумала. Пусть не о таком предложении руки и сердца я мечтала, я знала, для чего ношу его, залогом чего оно является.

Я уже приняла окончательное решение, и пути назад для меня не имелось.

Белое золото или платина, серебро или просто металл. Как любая уважающая себя дама, я должна была бы разбираться в украшениях, но мне никогда не нравилось уделять им большее внимание, нежели другим вещам.

Нет, я, конечно, могла отличить рубин от изумруда, но на этом мои познания заканчивались. Мои, но не познания Роззи. Она сразу сказала, что у меня на пальце сейчас находится целое состояние. И дело было не в золоте, осветленном особым магическим способом при помощи бриллиантовой крошки, а в самих бриллиантах, коих она насчитала больше тридцати.

Однако гораздо больше кольца морскую свинку волновали события вчерашнего вечера и ночи. Для меня было удивительным, что это именно она позвала герцога к месту нашей с Татией тайной встречи. Крылатая объяснила свой поступок тем, что искренне переживала за меня, за что на самом деле я даже была ей благодарна.

Потому что я действительно умирала вчера. Умирала прямо на руках у своего врага, а он не дал мне уйти за грань. Как? Каким образом он смог это сделать? Этот вопрос пока оставался открытым.

Как и еще один.

Этой ночью ко мне в спальню проник наемник из клана «Змеи». Из допроса, проведенного Рейнаром, я поняла, что его к нам в дом подослала женщина. Обиженная, отвергнутая герцогом женщина, не пожелавшая смириться с его отказом.

Мне было любопытно, кто она, раз позволила себе пойти на такой отчаянный шаг. Мне было любопытно, с чего началась эта история. Мне было любопытно, каковы шансы на то, что герцога по ее приказу все же убьют.

Мне было любопытно. И свое любопытство я намеревалась удовлетворить.

— Ойц, и на одну ноченьку тебя оставить нельзя, лялечка моя, — вздыхала Роззи, сожалея о том, что пропустила так много.

Что удивительно, о произошедшем с наемником я не вспоминала до самого утра. И сама себе изумлялась, как спокойно отнеслась к чужой смерти, тем более смерти в своей спальне. Впрочем, этой ночью мне хватило и других потрясений.

Я старалась не думать об Арсе. Честно старалась не думать, отгоняя от себя любые мысли о нем, но не получалось. И дело было даже не в том, что Роззи принялась рассказывать, как прошла ее ночь на «Морском Дьяволе». Где-то глубоко в душе я боялась, что пират все-таки исполнит сказанное и вернется за мной в особняк.

Я не желала ему смерти. И искренне надеялась на то, что Эрни за эту ночь вправит ему мозги.

«Теперь ты, душа моя, входишь в список людей и вещей, которые я считаю своей ценностью. Если кто-то попытается отнять тебя у меня, захочет помочь тебе сбежать от меня, я не пощажу. Их не пощажу, Арибелла, как бы сильно ты ни просила», — звучали слова герцога в моей голове снова и снова.

И я ему верила. Теперь я уже немного знала ар Риграфа. Свое прозвище «Зверь» он получил не просто так.

— … и передала распоряжения капитана мордам этим.

— Какого капитана? — ухватила я лишь конец предложения, слишком глубоко окунувшись в собственные переживания.

Любила ли я Арса? Этим утром мой ответ уже не был таким однозначным, как раньше. От себя я могла не скрывать: боль вытеснила мои чувства, потому что ее было гораздо больше. Нет, найди я «Часы прошлого» — легендарный и наверняка не существующий артефакт, — и я бы обратила время вспять, но…

Тогда бы мы вообще никогда не познакомились. Потому что в этом случае ар Риграфа в особняке я встретила бы лицом к лицу.

— Так твои, лялечка. Арс-то нарисовался вчера в ночи, всех нечесаных на ноги поднял и такую речь заварганил, ше мама не горюй. Честь по чести признался, ше не капитан больше и корыто это старое теперича твое. А я ше? Я и подтвердила. Так петух этот облезлый да Эрни в слезы ударились. Вот хто любитель сопли размазывать. Ше я тебе скажу: чем мужики старше, тем сентиментальнее.

— А сказала-то ты им что? — вернула я крылатую к насущным вопросам.

Мне бы и самой хотелось услышать, что именно Арс говорил. И самое главное, узнать, решил ли он остаться на «Морском Дьяволе».

Мне бы видеть его там не хотелось.

А впрочем, кому из команды отдать корабль, я начала думать еще вчера. Он ведь нужен был мне, только чтобы скрыться. Своей собственностью я его по-прежнему не считала.

— Как ше? Стоять и ждать. Благо деньжат у них много, фицкать есть ше, крайний улов знатный вышел. Кругом-бегом готовят корыто наше к следующему плаванью. Эрни снедью затаривается, Рич меню царапает и бурчит ше не по делу; матросы драят, ремонты ремонтируют и пьют.

— Пьют-то почему? — удивилась я.

— Так матросы ж. Им любой повод — повод, — усмехнулась морская свинка, перелетев с туалетного столика на кровать с явным намерением выспаться. Потоптавшись по покрывалу, она запрыгнула на подушку и там угнездилась. — Но коников не выкидывают, так ше не хипеши. Токма скажи мине, дите ты мое, и когда же ми тикаем?

— После свадьбы.

— Это-то я вже знаю. А свадьба у нас когда? — уточнила Роззи.

— Ответ на этот вопрос, думаю, откроется мне на завтраке.

К утренней трапезе сегодня слуги накрывали в большой столовой. Завтракали всей семьей мы здесь редко: для троих человек это помещение казалось неуютным, но, когда к нам приезжали родственники — в те редкие дни, когда их приглашали, — семейные завтраки, обеды и ужины проходили именно тут.

И тем страннее было видеть здесь кого-то чужого.

Пока чужого. Если отринуть все мгновенно возникшие мысли, этим утром даже создавалось впечатление, что мы все действительно могли бы быть семьей.

Меня будто посетило дежавю. Вот так, в такой компании, мы могли бы собираться, скажем, на семейных праздниках. Граф и графиня Эредит выступали бы в роли родителей для всех нас, ведь все мы фактически рано остались без родственников и являлись сиротами. А мы все: Рейнар, Татия, Арс и я — могли бы быть их воспитанниками и между собой друзьями.

Странная штука судьба, но именно она всех нас и свела.

Всех нас — это даже Арса, который, к моему глубокому сожалению, тоже здесь находился.

К тому моменту, как я появилась в большой столовой, тут собрались уже все приглашенные. Как хозяин дома, ар Риграф сидел во главе стола. По левую сторону от него расположилась его сестра. За ней — Арс, напротив которого сидела моя мама, а рядом с ней — на другом конце стола — отец. Пустовало же только одно место — по правую сторону от герцога.

При моем появлении все мужчины встали — отец был удивлен, а Татия и мама одарили меня искренними радостными улыбками.

Однако улыбка последней была натянутой. Они с отцом, видимо, все же надеялись, что мой побег состоялся. Вероятно, вчерашние события от обитателей дома герцог держал в секрете.

Что же делала в этот момент я? Проклинала Арса за его твердолобость. Проклинала мысленно, не имея возможности произнести ругательства вслух.

— Мы уже заждались тебя, душа моя, — произнес Рейнар, протянув мне руку.

Мне ничего не оставалось, как вложить свои пальцы в его ладонь. Приподняв мою кисть, он касался губами тыльной стороны ладони чуть дольше, чем это было положено этикетом.

Впрочем, игнорировать этикет, судя по всему, было его излюбленным занятием. Жестом указав слуге, что его помощь не нужна, он сам помог мне сесть.

Ждать начала завтрака не пришлось. Заняв свой стул, герцог сразу расправил салфетку и положил ее себе на колени, что и обозначало начало трапезы.

Однако мне кусок в горло не лез. Я остро ощущала на себе сверлящий взгляд пирата и искренне не понимала, что он здесь делает.

С какими намерениями он явился? Если передумал и все же собрался жениться на Татии — хорошо, но что-то мне подсказывало, что он решил подкинуть мне проблем.

Мой тщательно составленный план мог рассыпаться как карточный домик.

Когда первый голод был утолен, Рейнар ополовинил свою чашку с горьким напитком, а я так и не прикоснулась к еде, отец завел светскую беседу о погоде и урожаях.

Но ар Риграф намеревался заполнить неуютную паузу по-своему:

— Благодарю вас за столь любопытные факты, лорд, — обратился он к моему отцу, едва тот закончил рассказ о взаимосвязи дождей и урожая кукурузы. — С вашего позволения я хотел бы дать слово Арсарвану. Ему есть что нам сказать.

Сердце мое пропустило удар.

Уткнувшись в тарелку, внутренне дрожа от страха и злости, я боялась посмотреть на пирата. Боялась увидеть на его лице ответ на свой вопрос прежде, чем он его озвучит.

Но если палач уже занес топор, чья-то голова полетит однозначно.

— Благодарю, Ваша Светлость. Я действительно хотел сказать всем вам кое-что очень важное, — твердо и решительно звучал голос Арса. — Дело в том, что некоторое время назад я полюбил прекрасную девушку, но обстоятельства сложились так, что нам пришлось расстаться — казалось, что навсегда. Я был не достоин того, чтобы даже смотреть на нее. Сначала она показалась мне обычной, поверхностной, пустой, такой же, как другие леди, которых мне не посчастливилось встретить в своей жизни, но я ошибался. Сильная, смелая, упрямая, добрая и трудолюбивая. Я влюбился гораздо раньше, чем осознал свои чувства, но, даже осознав, боролся с ними, понимая, какая пропасть стоит между нами. Теперь этой пропасти нет. Благодаря Его Светлости я обрел титул, вернул имя своего рода и теперь могу дать этой девушке то, чего она действительно заслуживает. Я буду самым счастливым человеком, если вы станете моей женой, леди ар…

— Татия, поздравляю! — воскликнула я, от переизбытка чувств вскочив со своего места.

Стул за моей спиной с грохотом упал, но меня это не волновало. Я хлопала в ладоши как ненормальная и смотрела на красную от смущения девушку. Вслед за мной поздравлять сестру герцога стали и мои родители, искренне обрадовавшиеся случившемуся.

И только трое в этой комнате отчетливо понимали, чье имя рода так и не прозвучало. Должно было, но я ему прозвучать не позволила.

Трое. Герцог Рейнар ар Риграф смотрел на будущего зятя убийственным взглядом, а Арс…

С негодованием и явной злостью, едва удерживаясь от реплики, он смотрел на меня.

— Я согласна, — тихо-тихо прошептала Татия, но ее услышали все.

Взор бывшего капитана «Морского Дьявола» впервые за это утро коснулся невесты. Официальной невесты. Их помолвка была заключена еще вчера.

Немного осмелев, она взглянула на мужчину с благоговением:

— Я тоже очень вас люблю.

Я улыбалась сквозь слезы. Они лились по моим щекам против моей воли. Я просто была не в силах их остановить. И не дышала. Почти не дышала, потому что каждый вдох обжигал легкие, пронзал и без того ноющее сердце.

— Теперь, я полагаю, необходимо назначить дату свадьбы? — загорелась энтузиазмом моя мама.

И я ее рвение прекрасно понимала. Многие годы она была лишена того, чтобы устраивать различные празднества. А ведь это являлось ее единственным развлечением. Но кроме того, это была ее стихия. О том, как быть хозяйкой бала, она знала лучше кого бы то ни было.

Взглянув на брата, Татия ждала решения от него. Она ждала, а Арс в это время не скрываясь продолжал смотреть на меня. Однако все его взгляды я игнорировала напрочь.

— Если вы пожелаете обойтись скромным торжеством: брачным обрядом и ужином после него, — то свадьбу можно назначить через три дня. Через три дня, не считая сегодня, — уточнил Рейнар мягко, обращаясь только к сестре. — Но тогда ваше празднество пройдет вместе с нашим.

— Прошу меня простить, но с «нашим» — это с чьим? — вмешался мой отец, первым заподозривший неладное.

Он всегда был человеком прозорливым.

— Я намерен жениться на вашей приемной дочери, граф. Разве вы слышите об этом впервые? — ответил ар Риграф, на мгновение взглянув на моего отца.

— Нам никто не нужен, — произнесла Татия, так и не дождавшись ни одного слова от жениха.

Только взяв его за руку, она привлекла наконец его внимание.

— Да, скромная свадьба нам очень подходит. И дата великолепная, — все же решил он поучаствовать в разговоре.

Выходит, Арс слышал каждое слово. И согласился с услышанным. Но почему-то я отчетливо чувствовала, что планы у него на это торжество другие.

Три дня. Я совсем не ожидала, что дата свадьбы будет намечена так быстро, да и само бракосочетание случится уже вот-вот. С одной стороны, где-то в глубине моей души мгновенно родился страх. Это был другой страх, никак не связанный с Арсом, но чего именно я боялась, вот так просто сказать не могла.

Самого торжества? Брачной ночи, когда мне придется опоить герцога? Или же того, что должно случиться после? План побега казался таким легким на словах, но как все пройдет на самом деле?

Слишком многое могло пойти не так. Я была не уверена ни в чем, кроме своего решения.

— Да кто сможет устроить свадьбу, две свадьбы всего за три дня? Тем более что мы еще не дали вам своего ответа, — возмутился граф Эредит, ошарашенный новостью.

Графиня так и вовсе молчала, пораженная до глубины души. Я знала, что они будут защищать меня до последнего, но пришло время нам поменяться местами.

— Я уже дала свое согласие, папа. Я сама так решила. Вам нужно это принять, — произнесла я твердо, четко, не пряча взгляда, не давая им усомниться в моих словах.

— Дорогая, но он же тебя принудил! — все же воскликнула мама, от переизбытка чувств выронив вилку.

Она с громким звоном упала на каменный пол.

— Нисколько, — ответила я спокойно. — Вам ли не знать, что меня невозможно к чему-либо принудить. Герцог ар Риграф — достойная партия, о который мы с вами, мама, всегда мечтали, не так ли? И не будем больше об этом.

Они не верили. Глядя на меня с ужасом во взорах, они не верили ни одному моему слову, но я сказала уже достаточно. Им придется смириться с моим выбором до тех пор, пока они не узнают правду.

Посмотрев на Рейнара на миг, я отметила его довольную улыбку. Однако она появилась всего на мгновение, после чего мужчина снова стал серьезным. Только беседа на этом не закончилась.

— Итак, вернемся к насущным вопросам, Ваша Светлость, — произнесла я, коснувшись губами чашки с давно остывшим чаем. — Как вы собираетесь устроить даже не одну, а сразу две свадьбы всего за три дня?

Чай в моей чашке тут же потеплел, но я сделала вид, что не заметила этого и ничуть не удивилась.

— Тебе об этом обязательно расскажет мой секретарь, душа моя. А теперь давайте все же закончим завтрак. День обещает быть сложным для всех.

Но вместо одного сложного дня нам предстояло выдержать все три. Причем лично у меня была двойная нагрузка, ведь, куда бы я ни пошла, чем бы ни занималась, меня повсюду сопровождали мама и Татия.

Последняя, к слову, без умолку трещала по поводу и без, рассказав мне едва ли не о каждом дне из своего детства, где герцог непременно выступал в самом хорошем из возможных свете.

И от волка он ее в лесу спас, куда она неизвестно зачем забралась. И бродячих собак прогнал, взявшихся на территории замка непонятно откуда. И от большой волны уберег, когда шторм добрался до самого берега. И от холода защитил, когда она без одежды на улицу выбежала, увидев впервые в жизни такой редкий для тех мест снег.

Он был ее спасителем всегда и везде, а я все больше убеждалась в том, что если Арс не сбежит из-под венца, в чем лично я его очень даже подозревала, то мучиться будет до конца своей жизни.

Потому что настолько бедовую и говорливую девушку я встречала впервые. А впрочем, может, именно такая особа ему и была нужна. Геройство уже давно являлось одной из черт его характера.

Кроме мамы и Татии к нашей компании время от времени присоединялись служанки. Бейка для нас пыталась быть кем-то вроде няни. Она смотрела за нами, как за несмышлеными детьми, периодически делая замечания нашему поведению.

«Леди не пристало громко смеяться», «Настоящая леди не должна бегать по коридорам», «Леди не может завтракать одними пирожными», — все твердила она, но мы все равно все делали по-своему, хотя и не вступали в открытую конфронтацию, делая скидку на возраст женщины.

Зато я гораздо больше узнала от нее об ар Риграфе. В свое время Бейка являлась няней не только для Татии, но и для Рейнара, и ей было что нам рассказать. Например, в детстве хитрый мальчишка воровал из буфета в столовой конфеты, которые закупали для семейных чаепитий. А еще чуть позже часто дрался и убегал из особняка в город, где непременно находил себе приключения.

Мне казалось, что такой человек, как он, был серьезным, закрытым и смотрел на всех со снисхождением еще в детстве, но нет. Герцог был обычным ребенком, который так же, как и я, разбивал колени, лазил по деревьям и притаскивал домой всю бесхозную живность со всей округи.

А потом его отдали на обучение в имперскую военную академию. Шесть лет он отучился в группе, где будущие гвардейцы должны были стать личной гвардией будущего императора, который учился почти наравне с ними. Именно там император и заметил Рейнара, разглядел его умения и характер и ввел его в круг приближенных лиц.

Было видно, что Бейка своим воспитанником очень гордится.

Что же касалось моей служанки, то Пейди находилась вместе с нами гораздо реже. От работы на кухне ее никто не избавил, хотя женщина на свое положение и не жаловалась. Ей даже понравилось пробовать нечто новое для себя, но и обо мне она не забывала. Все так же беспокоилась, пыталась ухаживать, словно за маленькой, и то и дело таскала нам с Татией из кухни пирожные.

Их она называла лучшим лекарством от хандры и плохого настроения.

Особняк графа и графини Эредит с утра до вечера ходил ходуном. Несмотря на то, что отец и мама были против нашего брака с герцогом, последняя старалась взять все основные заботы на себя, но секретарю ар Риграфа каждый раз было необходимо согласовать все именно со мной. Мои решения являлись для него ключевыми, и именно от них молодой мужчина отталкивался, отдавая все новые и новые распоряжения.

Цветочники, модистки с целым штатом помощниц, повара и хозяева лавок. Голова шла кругом от того, сколько всего на меня свалилось. От выбора блюд до ткани, которой срочно драпировали стулья, что займут свое место в бальном зале.

Композиции из зачарованных цветов, перестановки, разруха в саду. Каждый день в особняке было столько народу, что мне искренне хотелось из него сбежать. Мне не удавалось спрятаться нигде, а побыть в тишине и подавно, отчего я, к удивлению для себя, очень полюбила наши с Рейнаром совместные завтраки и ужины.

Последние, к слову, в основном были поздними. И если на завтраках вместе с нами иногда присутствовал кто-то еще, то вечерние посиделки накрывали исключительно для нас двоих либо в малой столовой, либо в моей гостиной.

Чем именно занимался ар Риграф в своем кабинете или куда уходил при помощи порталов, я не знала. Мне была не нужна эта информация, хотя любопытство и снедало, но я ничего не спрашивала. Каждый вечер он сам рассказывал мне, как провел день, и интересовался у меня, что делала я сама.

Эти разговоры даже можно было назвать душевными. По крайней мере, чувствовать себя неуютно в присутствии герцога я перестала.

Больше спящей не притворялась. В прошлый раз мне пришлось повести себя так, потому что я больше не могла выносить прямых пронзительных взглядов мужчины. Теперь же я действительно засыпала, просто проваливалась в темноту от усталости и, возможно, даже громко сопела.

По крайней мере, Роззи по утрам, когда ночевала в моих покоях, на меня очень даже жаловалась.

Герцог сам каждую ночь уносил меня в мою спальню. Платья, в которых было невозможно нормально спать и высыпаться, исчезали с меня как по волшебству, а через время Пейди забирала их от прачки и возвращала в мою гардеробную.

Как ему это удавалось? Ответ у меня был только один: магия.

Все шло своим чередом. Время главного действа неумолимо приближалось, пути назад не было и быть не могло, но один человек этого все же не понимал. Арсарван пытался то подловить меня в саду, то перехватить в коридорах. Однако остаться со мной наедине у него никак не получалось.

Рядом со мной всегда кто-то был. Всегда, но только не ночью.

— Белла, ты уже думала, где бы хотела жить постоянно? В особняке или в замке?

Вопрос ар Риграфа оказался настолько неожиданным, что я не только оторопела, но и растерялась. В моих мыслях просто не было ответа на этот вопрос. Хотя бы потому, что я в принципе не собиралась жить с герцогом под одной крышей.

Однако он ждал от меня ответа, и промолчать было просто невозможно.

— Мне все равно. Как вы решите, так и будет, — произнесла я медленно и мгновенно поймала себя на том, что прячу взгляд.

Пришлось посмотреть мужчине прямо в глаза, делая глоток горячего шоколада. Тягучая жидкость горько-сладкой субстанцией прокатилась по языку, обволакивая мой рот.

— Душа моя, я, несомненно, могу принять за тебя это решение, руководствуясь исключительно своими интересами, но все же мне хотелось бы узнать, что по этому поводу думаешь ты. Тебе должно быть комфортно в твоем новом доме.

— Тогда я хотела бы жить в особняке. Мне так будет привычнее, — нашлась я с ответом, искренне надеясь, что выгляжу при этом безмятежной.

Но надеялась зря.

— Я вижу, что твой ответ не обдуман. Не стоит торопиться. Спешка в этом деле не требуется. Ты сможешь выбрать по приезде, когда взглянешь и на замок, и на особняк.

— Благодарю, — вежливо кивнула я и отставила опустевшую чашку на столик. — Вчера вы обещали рассказать мне о вашей поездке в клан вампиров. Вы правда видели настоящих вампиров? Они бледные? Они действительно пьют кровь?

— Пьют, а иначе зачем им нужны клыки? — рассмеялся Рейнар, и я поняла, что он потешается надо мной.

Не стерпев такого произвола, я немедленно схватила с дивана веер и ударила им мужчину по колену. А потом еще раз. И еще, пока он уже откровенно хохотал.

— Прекратите издеваться надо мной, — насупилась я, обидевшись.

И даже отвернулась, переведя взгляд в сторону окна да сложив руки на груди. И вот понимала же, что веду сейчас себя как маленькая, но сделать с собой ничего не могла.

Разве можно надо мной смеяться?

— Душа моя, я ничуть не собирался издеваться над тобой. Но что вчера, что сегодня ты выглядела такой испуганно-любопытной и пытливо-нетерпеливой, что я просто не мог отказать себе в небольшой шутке, — произнес герцог мягко, а я мгновенно узнала этот его тон. — Если она обидела тебя, то прими мои искренние извинения. У меня и в мыслях не было испытывать твое терпение.

— В таком случае вы просто обязаны рассказать мне правду о вампирах, — потребовала я непримиримо, но повернулась неудачно.

Веер выпал из моих пальцев и приземлился прямо на ковер между креслом, диваном и столом. Вслед за ним мгновенно наклонились мы оба. Казалось, что столкновение неизбежно и мой лоб обязательно пострадает, но нет. Вместо этого мы склонились так, что его щека скользнула по моей щеке. Теплые губы мазнули по коже, и меня тут же бросило в жар.

Но что хуже всего, до веера никто из нас так и не дотянулся. Потому что наши пальцы тоже соприкоснулись.

Пожалуй, если бы сейчас ударила молния, я бы не испытала и половины того, что нахлынуло на меня. Неуверенность, испуг, интерес, любопытство. Всего на миг, пока мы смотрели друг другу в глаза и находились так близко, в моей голове появился вопрос: «А что герцог будет делать дальше?» — но получить ответ на него я испугалась.

Испугалась настолько, что первая отринула, совсем позабыв о злосчастном веере.

Но он о нем не забыл. Подняв с ковра, положил на стол рядом с моей чашкой.

— Уже поздно, с вашего позволения я хотела бы лечь спать, — произнесла я, не глядя на мужчину.

Отчего-то смотреть на него сейчас было выше моих сил. По непонятным мне причинам я испытывала волнение и никак не могла с ним справиться. Дыхание, что вдруг стало частым и глубоким, не желало приходить в норму. Горели даже не щеки — все лицо, но при этом я просто невероятно злилась.

Злилась на себя, на невозможность контролировать собственные эмоции.

— Конечно. Доброй ночи, моя нежная Бель.

— Я не нежная, — воспротивилась я, отыскав, на кого выплеснуть свою злость.

Поднявшись на ноги, хотела уйти вот так — без лишних реверансов, но Рейнар не дал. Взяв меня за руку, приподняв кисть до уровня своих губ, он оставил на тыльной стороне ладони долгий, томительно-медленный поцелуй.

— Нежная, — произнес он с улыбкой. — Просто пока не подозреваешь об этом, но вскоре и эта сторона откроется для тебя.

— О чем вы?

— Доброй ночи, Белла. Завтрашний день будет последним перед свадьбой — постарайся отдохнуть как следует.

Проводив меня до двери, что вела в спальню, герцог одарил мою ладонь поцелуем еще раз. Когда глядела в серебро его глаз, мне отчего-то показалось, что он хотел чего-то большего, но так и не решился.

И хорошо, что не решился, потому что я не знала, как себя вести, если ар Риграф вдруг захочет меня поцеловать. Мне и без того предстояло вытерпеть поцелуй на бракосочетании, но подготавливать себя к неизбежному я начала еще вчера.

Как только Роззи напомнила мне, как проходит брачный обряд.

Лишние поцелуи мне точно были не нужны.

Шаг, второй, третий. Вернувшись в полумрак своей спальни с колотящимся в груди сердцем, я не сразу почувствовала, что что-то не так. Прежде прошла к зеркалу и потянула шнуровку, освобождая верх от мягкого корсета, что являлся частью платья.

Только тогда чужой пристальный взгляд я в полной мере ощутила спиной. Ощутила и мигом обернулась, прижимая готовое рухнуть платье к себе.

Арс стоял в темном углу и, едва я заметила его, сделал несколько шагов вперед, выбираясь на свет, что исходил не от единственной свечи, а от не скрытых портьерами балконных дверей, распахнутых сейчас.

— Я пришел за тобой, — произнес он твердо, четко, глядя на меня немигающим взором. — Ты же не такая, Ари. Тебе не нужно все это. Неужели тебя не зовет ветер свободы?

— Это не твое дело, Арс, — отрезала я, пристально следя за каждым его движением. — Ты не можешь и не должен здесь находиться. Немедленно покинь мои покои.

— Я хочу здесь находиться — и это главное.

— У тебя есть невеста! — напомнила я, осознав, что каверза задумана не на день свадьбы.

Мне бы хотелось ошибаться. Мне так сильно хотелось бы ошибаться, но он стянул платок со своей шеи раньше, чем я в полной мере поняла все детали представшей картины.

Следом на пол полетел его камзол.

— У меня есть ты, и кто-то из нас должен прекратить это безумие. Я люблю тебя, а не Татию, Арибелла. Я хочу быть с тобой, а не с Татией. Я хочу тебя, а не Татию. И не стоит врать, что ты резко воспылала чувствами к этому Зверю, — проговорил Арс с пренебрежением. — Он не достоин даже волоса с твоей головы. Что же заставило тебя забыть о его поступках? Деньги? Я принесу тебе золото всего мира. Положение в обществе? У меня теперь есть титул.

— Ты и правда считаешь, что дело в деньгах и титуле? — усмехнулась я нервно, ясно ощущая, как страх узлом подбирается к горлу.

— Я считаю, что ты ошиблась и сделала неправильный выбор, но пока еще можно все изменить. Мне известно, как выбраться из этого особняка так, чтобы этого никто не заметил. Как только я выведу тебя, то вернусь за твоими родителями. У меня на примете есть дом, в котором они смогут жить как и прежде.

— Арс, это невозможно, — покачала я головой.

Он просто не понимал, что дело было не в какой-то конкретной проблеме, а в совокупности этих проблем. А объяснять ему что-либо у меня уже не было сил.

Скрываться от герцога всю свою жизнь? Я была готова к этому, я твердо знала, на что иду, но родители, слуги, весь наш остров? За что должны были расплачиваться они? За какие такие поступки?

А он не пощадит. Герцог Рейнар ар Риграф не пощадит.

— Уходи. Через день назначена твоя свадьба. И моя свадьба, — проговорила я зло.

— Свадьбы не будет, — улыбнулся он как-то обманчиво спокойно, качнув головой в отрицательном жесте. — Я знаю, как тебя спасти. Ты еще скажешь мне спасибо. Порченую леди ар Риграф в жены не возьмет.

Платье все же полетело к моим ногам. Имея реальную угрозу для собственной чести, я приняла решение пожертвовать малым и метнулась к прикроватному столику. Именно там стояла тяжелая ваза. Но к тому моменту, как я ею вооружилась, надобность в ней отпала вовсе.

Арс стоял все на том же месте, но уже не один. Позади него самым невероятным образом обнаружился ар Риграф. Мне с моего места также было отлично видно шпагу, острие которой, вероятно, прижималось вплотную к спине пирата.

За своим мечом он потянулся секундами ранее, но Рейнар не оставил ему ни единого шанса:

— Благородство — не мой конек, Арсарван. Я знал тех, кто не бил в спину противнику, а через несколько секунд лежал с перерезанным горлом.

Не холодный. Тон герцога насквозь был пропитан льдом. На лице не проступило ни одного намека на тихую ярость, но ар Риграф был взбешен. Я это чувствовала даже на расстоянии.

Арс молчал, а мне хотелось что-то сделать, как-то изменить ход происходящих событий. Я знала, что Рейнар убьет его сейчас. Просто убьет, ничуть не испытав сожаления, но мне было жаль пирата.

Да, моя душа все еще болела. За эти дни мне удалось смириться с тем, что мы никогда не будем вместе, но смерть? Пусть сегодня я еще и разочаровалась в Арсе, но оплакивать бывшего капитана «Морского Дьявола» была не готова. Он просто должен был жить. Пусть вдалеке от меня, но должен. Я любила его, надеялась, что сегодня он ошибся из лучших побуждений, и желала ему только счастья.

— Рейнар, — позвала я тихо, совсем тихо, еще до конца не понимая, что скажу, но мужчина услышал меня.

Взглянул лишь на миг, на долю секунды и снова перевел взор на своего противника.

— Рейнар, я прошу не за него, — назвала я герцога вновь по имени, внутренне чувствуя, что так будет правильно. Правильно для нас обоих пересечь черту. — Я прошу за себя. Сделай мне, пожалуйста, свадебный подарок.

— Ты нечестно играешь, Арибелла, — усмехнулся ар Риграф отчего-то довольно. — Его труп в качестве свадебного подарка я готов предоставить тебе прямо сейчас.

— Но тогда он не женится на Татии. Ты разобьешь сестре сердце.

— Я в любом случае не женюсь на Татии, — проскрежетал Арс и мгновенно скривился.

Я могла только предполагать, что Рейнар надавил сильнее и острие шпаги впилось в кожу пирата, протыкая светлую рубашку.

Герцог был уже на грани того, чтобы не слушать, не услышать меня. И я это хорошо понимала.

— Женишься, — выплюнула я, повысив голос. Я была готова сказать что угодно, лишь бы он ушел сейчас. — Женишься, вы уедете и будете жить долго и счастливо. Ты сделаешь все, чтобы вы были счастливы. Все, Арс, потому что после всего того, что вы оба пережили, вы заслуживаете счастья. Вы очень многое можете дать друг другу. А теперь уходи. Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал, но в моей жизни для тебя места нет.

Он не верил, что ему можно уйти. Ар Риграф до последнего не опускал шпагу. И даже когда Арс повернулся к нему лицом, колкое острие все так же было направлено в область сердца.

Мне же продемонстрировали кровавое пятно на белом полотне рубашке.

— У тебя нет последнего шанса, — произнес Рейнар, уничтожая пирата взглядом. — За любую из своих женщин я убью. А теперь пошел вон готовиться к свадьбе.

Спину Арса я провожала напряженным взглядом. Да я вся целиком ощущала себя пружиной. Все ждала, что он схватится за меч, и тогда герцог совершенно точно его не пощадит, так что, когда мужчина остановился в дверях, я приготовилась к самому страшному, почувствовав, как холодок пробежал у меня по спине.

— Ты изменилась, Арибелла. Больше ты не Ари, не та, кого я полюбил.

Услышав разочарование в его голосе, я выдавила из себя улыбку, которая далась мне с превеликим трудом:

— Та Арибелла умерла.

Вслед за пиратом из моей комнаты вышел и Рейнар, окативший меня непередаваемым взглядом. После его ухода я продержалась лишь несколько секунд и обессиленная рухнула прямо на пол, вцепившись в вазу, как в величайшую ценность.

Под ногами у меня лежали цветы. Ковер намок от воды.

Я рыдала. Захлебывалась слезами, наверное выпуская напряжение не только минувших минут, но и всех прошедших дней. Мне было больно, страшно, обидно и досадно. Я ощущала такое разочарование, какого не испытывала никогда.

Да, Арс был прав, я изменилась, но он… Его, выходит, я не знала вовсе.

— Ну тише, что же ты, душа моя, — шептал ар Риграф, в чьих объятиях я оказалась. — Я не убил его, слышишь? Не убил. Только немного… проводил. До свадьбы все обязательно заживет при участии целебной настойки. Неужели он настолько дорог тебе?

— Больше нет, — глотала я воздух, заикалась, не имея сил остановиться и успокоиться. — Просто больно. Я его ненавижу.

— Даже больше, чем меня? — прозвучал вопрос то ли в шутку, то ли на полном серьезе.

В этот конкретный момент я могла ответить только «да», но решила и вовсе промолчать. Дыхание никак не выравнивалось, а руки тряслись, не отпуская при этом вазу, которую у меня настойчиво отбирали.

И в конце концов отобрали.

Забылась сном я прямо в объятиях Рейнара — сидя у него на коленях лишь в нижнем платье, в кольце из его рук, прижавшись к его груди под его тихий, но уверенный голос, обещающий, что все обязательно забудется.

На мокром белом ковре. В темноте. В окружении красных пионов.