Арибелла 2. Сокровище Сиальских островов

Глава 8 В пламени страсти

— Арибелла, я жду, — поторопил меня герцог, появившийся в бальном зале всего несколько минут назад.

После последней подгонки свадебного платья я спустилась сюда, чтобы проконтролировать установку цветочной арки и постамента для проведения свадебного обряда.

Мама руководила организацией комнат для гостей, а папа проверял последние приготовления касаемо напитков и кухни.

— Но я же не могу вот так все бросить, — воспротивилась я, распаковывая цветочные корзины.

Они должны были стоять по бокам от постамента. Идея разместить их там пришла в голову Татии, но сама девушка сегодня еще не появлялась. Однако через балкон своей спальни я видела ее прогуливающейся по саду в компании слегка прихрамывающего жениха.

Чужого жениха, которого я не хотела больше ни видеть, ни слышать. Жениха, чьи вещи наутро пропали из моей спальни вместе с моим платьем, пятном на ковре и увядшими цветами.

Себя же этим утром я, как и всегда, обнаружила на кровати под одеялом. Но чего никак не ожидала найти, так это подарка.

На прикроватной тумбе в коробочке, обитой красным бархатом, лежал невиданной красоты браслет. Он был изящным, просто невероятным. Тонкое аккуратное плетение из белого золота дополнили небольшими камешками цвета молодой коры, однако гравировка, нанесенная на внутреннюю сторону ювелирного изделия, несколько меня насторожила.

«Душа моя» было выгравировано рукой мастера, но создавалось впечатление, что почерк принадлежал самому Рейнару. В своих письмах и записках это словосочетание он писал именно так.

— Можешь. Здесь и без тебя есть кому заняться приготовлениями. Мой секретарь все проконтролирует.

Взглянув на ар Риграфа с немым упреком, стараясь выразить взором все свое негодование, я все же отложила коробку. Однако подходить к нему отчего-то не спешила. Меня настораживало не только его появление перед ужином — обычно в особняк он являлся позже, — но и его настроение.

Герцог отчетливо прятал от меня улыбку — уголок его губ то и дело подрагивал.

— Мне есть чего опасаться? — спросила я напрямик, сократив расстояние между нами до минимума.

Глядя на мужчину снизу вверх, я всегда почему-то ощущала себя маленькой. Если бы не уже свершенные и грядущие события, в его присутствии я, наверное, даже чувствовала бы себя спокойно. Было в нем что-то такое, что не позволяло усомниться в его надежности, в его уверенности, в его силе.

— Тебе всегда есть чего опасаться. — улыбнулся Рейнар и вдруг обнял меня, прикоснувшись губами к моему лбу в намеке на поцелуй. — Пойдем. Пора нам обоим подышать свежим воздухом.

Я до последнего не понимала, куда мы идем, хотя ответ на вопрос «Зачем?» я получила тут же. Стоило нам выйти из бального зала в холл, как секретарь ар Риграфа передал ему плетеную корзину. Помимо сложенного в несколько раз бежевого пледа я увидела виноградную настойку, бокалы и что-то из съестного.

Очень много съестного. Даже с учетом того, что сопровождали нас сразу две служанки: шустрая Пейди и грузная Бейка.

Мы шли под руку. Минувшие дни позволили мне чувствовать себя в присутствии Рейнара свободнее, однако было кое-что, что добавляло каплю дискомфорта.

Мы так и не разговаривали о произошедшем ночью. За завтраком герцог делал вид, что ничего чрезвычайного не случилось. А впрочем, делал ли? Кажется, его все устраивало и менять что-либо он намерений не имел.

Выбравшись к калитке через сад, мы миновали и ее. За забором начинался лес — угодья графа, где он крайне редко охотился, но тропинки вытаптывали и без него. Горожане и селяне нередко забредали сюда в поисках развлечений и пропитания.

— Здесь красиво, — отметил герцог, остановившись, чтобы помочь мне перейти через наружные корни дерева, заползшие на тропинку.

Однако я в его помощи не нуждалась. В этом лесу я знала каждую веточку и каждый куст.

— Вы собираетесь предпринять что-то касаемо свадьбы сестры? — первая не выдержала я.

Мой вопрос ар Риграф встретил с улыбкой. Все, о чем я переживала, для него, судя по всему, проблемой не являлось.

— А что я должен предпринять? Их свадьба была твоим условием, Арибелла. И я его выполнил. Желаешь забрать свои слова назад?

— Они оба достойны счастья, — тщательно подбирала я слова, пытаясь не показать, что я заинтересована в Арсе.

Нет, больше я в нем заинтересована не была. Вспоминая о нем, я с головой погружалась в горькое разочарование. Однако герцог мог подумать, что я ратую именно за пирата. Мне не хотелось создавать лишних проблем кому бы то ни было.

— Они и будут счастливы. Татия влюблена, Арсарван станет ей хорошим мужем, — ответили мне, слегка приподнимая, чтобы я не намочила мягкие туфли в ручейке. Поставив меня на землю с другой стороны, Рейнар продолжил мысль, но руки с моей талии не убрал: — Ну а если не станет, пусть пеняет на себя. И чтобы ты не мучилась угрызениями совести, не корила себя за поспешное решение: вариантов у него уже нет. Помолвка заключена. Если он ее разорвет, как единственный родственник своей сестры я буду вынужден вызвать его на дуэль, чтобы отстоять ее честь. И я убью его, Бель, и буду прав. Куда здесь дальше?

Оказалось, что шли мы все это время на песчаный берег, отделенный от острова высокими скалами.

Периодически от них откалывались большие куски. Долетая до воды, они разбивались на более мелкие камешки. Именно из-за них плавать здесь мог бы разве что только самоубийца, но время от времени сюда все же являлись охотники за мдуилиями.

Волны выносили пригодных к еде моллюсков к камням, которые и задерживали их у берега. Вода не давала им умереть. Рыбакам оставалось только найти их и собрать.

Однако сейчас рыбаков здесь не наблюдалось вовсе. А все потому, что причаленными недалеко от берега тут стояли три красавца-фрегата. По сравнению с «Морским Дьяволом» они были просто огромными. Настолько, что я даже рот открыла от восхищения, совсем позабыв о манерах.

— Я знал, что они тебе понравятся, — словно издалека донесся до меня голос ар Риграфа.

Вопрос, вертевшийся на языке, не заставил себя долго ждать:

— Это ваши?

— Мои. Их, таких красавцев, всего семь, — произнес мужчина с явной гордостью. — Рассказать, где сейчас находятся другие?

Мне было интересно. Рейнар действительно оказался великолепным рассказчиком, в чем я убеждалась уже не единожды. О судьбе остальных фрегатов он поведал так, что я во всех красках смогла представить их далекое путешествие в земли, в которых никогда не была.

Да, три фрегата принадлежали именно ар Риграфу, в то время как остальные четыре разделили между собой еще четыре герцога, чьи земли были не менее обширными, что позволяло им вести торговлю на постоянной основе.

Путешествие… Я очень хотела отправиться в путешествие, но карту от Арса не получила до сих пор.

Плед был расстелен прямо на пляже поверх теплого, нагретого солнцем песка. Я ощущала себя несколько скованно рядом с мужчиной, но беседы на отвлеченные темы позволили мне расслабиться.

Однако не до конца. Я ни на секунду не забывала, кто сидит передо мной.

А еще против воли, но все же вспоминала об Арсе и Татии. Что бы Рейнар ни говорил, чувство вины грызло меня изнутри. Грызло, потому что он был прав: их свадьба была моим условием.

Только сделать я уже ничего не могла. Иные поступки, как оказалось, не всегда бывают правильными, и с этим грузом мне придется жить всю жизнь.

Если не получится исправить.

Да, прошлой ночью я наговорила Арсу много всего. Но если бы могла вернуть все назад, все равно ничего не изменила бы. Подслушав нас в моей спальне, ар Риграф больше не усомнится в моих намерениях, а пират…

Я бы действительно хотела, чтобы он был счастлив, несмотря на его ужасный обескураживающий поступок. Счастлив, но не со мной. Себя рядом с ним я больше не видела.

— Еще рыбы? — предложили мне, отставляя в сторону изрядно ополовиненную бутылку с виноградной настойкой.

— Больше в меня уже совершенно точно не влезет, — ответила я откровенно, тем не менее по одной уворовывая спелые плотные фиолетовые ягоды из тарелки. Резко вспомнив о том, что нам кого-то недостает, я едва не вскочила на ноги. — Послушайте, а где же наши служанки?

— Они отстали давно — еще в лесу, — признался герцог честно. — Я попросил их об этом заранее. Мне хотелось побыть с тобой наедине. Наедине ты более откровенна.

— Неправда, я всегда откровенна, — возразила я, пряча взгляд.

— В таком случае ответь: я тебе нравлюсь?

Услышать нечто подобное я не ожидала вовсе. Задохнувшись от чужой наглости, захлебнувшись захлестнувшим возмущением, я выпалила на одном дыхании:

— Абсолютно нет!

— Значит, нравлюсь, — сделал мужчина совершенно неверные выводы и с довольным видом, открыто улыбаясь, улегся прямо на плед, подложив под голову руки.

Меня от его самодовольства мгновенно затрясло. Это что же за слух такой избирательный? Да даже не избирательный! Просто ненормальный! Рейнар вызывал необъятное раздражение, и мне до темноты в глазах хотелось немедленно его выплеснуть.

Взглянув по сторонам от себя, я увидела небольшое полотенце, в которое ранее был завернут хлеб. Секунду. Промедление длилось всего секунду: во мне боролись разум и чувства, но последние в компании мужчины часто выигрывали.

Вот и на этот раз убедить себя в неразумности собственных желаний не удалось. Схватив полотенце, я от души хлестанула им ар Риграфа, но он словно наперед знал, что именно я собираюсь совершить.

Поймав полотенце за свободный край, он рванул его на себя. Ну и меня вместе с ним.

Упав на Рейнара прямо поверх его тела, я успела только испугаться, как мужчина мгновенно перекатился вместе со мной, подминая меня под себя. Громко ахнув от неожиданности, я замерла, ощутив на себе его взгляд.

Серебряные глаза будто смотрели в самую душу. И видели насквозь.

Вес своего тела герцог удерживал на своих же руках. Со стороны казалось, что ему совсем не тяжело. А мне, если признаться, было тяжеловато.

— А теперь ответь еще раз, Белла: я тебе нравлюсь? — прошептал он мне прямо в губы, почти касаясь их теплым дыханием.

Но меня интересовал совершенно другой вопрос:

— Почему вы перестали приходить в мои сны?

Мне было искренне любопытно. Не то чтобы я хотела видеть ар Риграфа еще и по ночам. Нет, такой радости мне совершенно точно было не нужно. Просто…

Просто лучше говорить об этом, чем отвечать на поставленный вопрос и думать о том, что происходит. И дело даже не в том, что с леди так не обращаются. До этого дня я позволяла герцогу касаться себя, участвовала в беседах, но лишь потому, что хотела казаться покорной, смирившейся со своей участью.

Он не должен был даже мельком помыслить о моем побеге.

Однако то, что происходило сейчас, переходило все границы. Он не только не соблюдал заведенные в обществе устои и порядки, но и отказывался понимать, что у каждого существа должно быть свое личное пространство.

Между нами пространство отсутствовало вовсе.

Но ведь и я была не каменной. Некоторые желания возникали против моей воли, в противовес разуму. О да, герцог Рейнар ар Риграф умел обольщать, когда ему это было нужно. Его настойчивости, напористости позавидовал бы сам король.

А мне хотелось сбежать. Отчаянно хотелось сбежать, не дожидаясь свадьбы.

Но пока я желала услышать ответ на свой вопрос. Потому что побег мне еще только предстоял, а моя готовность к нему была на данный момент минимальной.

Мне нужна была хорошая защита, чтобы герцог больше не мог являться в мои сны. Но для начала я должна была выяснить про дар Рейнара как можно больше. Однако он о нем любых разговоров старательно избегал.

— Потому что я нахожусь здесь, рядом с тобой. Больше нет необходимости не давать тебе высыпаться, — ответили мне мягко, щекоча мои губы дыханием. — Ты нужна мне отдохнувшая. По крайней мере, до свадьбы.

Последняя фраза прозвучала до невозможности двусмысленно. Я и подумать не могла, что иногда обыденные слова могут звучать вот так. И уж точно не хотелось знать, права я в своих суждениях или нет. Потому что если права…

Стоит самой поискать ту, которая желает смерти Рейнара.

Попытавшись выбросить из головы даже намеки на любые смыслы и мысли, я в этом деле не преуспела. Наверное, в свете того, что герцог до сих пор нависал надо мной, а его губы становились все ближе.

Позволить или не позволить? Что бы сделала на моем месте настоящая невеста, смирившаяся со своей участью?

Опять же, если верить правилам, заведенным в обществе, то как честная девушка я должна была любыми способами прекратить это безумие, твердо сообщив, что я не такая. Но сколько этих самых честных я видела на балах, уединившихся в укромных уголках с кавалерами, которые и женихами-то им не были?

Что же касалось любовных романов, то в них будущие невесты всегда позволяли себя поцеловать и не препятствовали мужчинам, которые им нравились.

Но нравился ли мне герцог? Я об этом предпочитала не рассуждать даже в мыслях.

Сердце неистово билось о грудную клетку. Паника оттого, что мне нужно было срочно принять какое-то решение, затопила мой разум целиком и полностью.

Миллиметры. Между нашими губами оставалось расстояние меньше вдоха, пульс стучал в ушах, а ненадежное сердце уже грохотало.

Первая крупная холодная капля упала мне прямо на лицо. Именно в этот момент я и поняла, что это гром гремит в унисон моему сердцебиению.

Один взмах ресниц, и начался ливень.

С мягкого пледа мы оба тут же подскочили словно ошпаренные.

— Скорее за мной! — крикнула я, стараясь быть громче раскатов.

Все, что лежало на песке, включая плед, Рейнар в единый миг перекинул в корзину уже на бегу, после чего сама корзина оказалась у него в руке. За это время я моргнула только дважды.

Как? Как он это сделал? Ничего из того, что лежало поверх пледа, абсолютно точно не перемещалось по воздуху. Оно просто очутилось в корзине! Разом!

Я даже остановилась от изумления.

— Потом будешь удивляться, Бель. Куда бежать?

Далеко бежать не пришлось. Скрытая за изогнутыми деревьями с тонкими стволами и объемными шапками растительности, прямо в скале давным-давно образовалась пещера. Я нашла ее еще в детстве — совершенно случайно, когда в очередной раз гуляла по берегу.

К тому моменту, как оказались внутри, мы оба вымокли от макушки до пят. Ливень был очень сильным и, судя по всему, быстро заканчиваться не собирался.

— И часто ты тут бывала? — поинтересовался герцог, осматриваясь.

— Часто, — призналась я, глядя на дождь стеной, за которой ничего не было видно. — Я убегала сюда каждый раз, когда обижалась на графа и графиню. Когда приходили очередные приглашения на балы или торжества, они неизменно сжигали карточки в малой гостиной, чтобы я даже не видела их. Но я видела и искренне не понимала, почему мы почти никуда не ходим, почему так редко зовем гостей и почему меня не пускают учиться в магическую академию. Я была согласна на любую — их ведь так много. Вдруг где-то меня все же взяли бы?

— Они беспокоились о тебе, Арибелла. Оберегали как могли даже от меня, — проговорил герцог с мягкой улыбкой, тронув меня за плечо в знак поддержки, отчего сразу сделалось неуютно.

— Я понимаю, — кивнула я, отвернувшись, чтобы не смотреть на мужчину. — Сейчас я это понимаю.

— Кроме того, у тебя никогда не было стихийной магии. А уникальный дар на то и уникальный, что таких магов мало, а преподавателей так и вовсе единицы. Тебе ведь наверняка преподавали общие положения магии. Ты должна знать разницу между основными чарами и уникальным даром.

— Кое-что мне рассказывал учитель, кое-что я читала сама.

— Ты молодец, — вдруг похвалили меня, заставляя снова удивиться. — Большинство пожирающих вообще не доживают до твоего возраста. Их разрушает чувство эйфории, всесильности. Первый раз для них чаще всего становится последним. Они просто не могут остановиться, потому что у них нет твоего контроля, что, несомненно, является не только твоей заслугой, но и заслугой твоих приемных родителей.

— И я благодарна им за это.

— А еще, кажется, твой резерв больше, чем у среднего пожирающего. Но это лишь мои предположения.

— А ваш? — полюбопытствовала я, зная, что резерв есть у каждого мага.

Просто мой работал наоборот. Я не выплескивала чары, а поглощала их.

— И мой больше, — усмехнулся он, поставив корзину на неровный каменный пол. — Ты будешь не против, если я тебя высушу?

Качнув головой в отрицательном жесте, я приготовилась испытать на себе свойство чужой магии. Честно говоря, стоя у выхода из пещеры, я уже даже начала порядком подмерзать. На берегу по вечерам всегда было прохладнее, нежели в городе.

Тепло. Тепло окутало меня в единый миг, будто позволяя завернуться в мягкий кокон. Едва ар Риграф начал свои манипуляции, тут же появился устойчивый запах испаряющейся воды, но жарко не было. Я не плавилась в пламени чужого костра и даже не видела его языки.

Вскоре сухой стала не только моя одежда, но и я сама целиком.

— Кажется, дождь не имеет намерений прекращаться, — подметил Рейнар, облокотившись о стену пещеры.

Солнце медленно, но верно скрывалось за горизонтом. Серость постепенно сменялась темнотой, а холод усиливался. И ничего перед глазами, кроме ливня, брызги которого долетали до подола моего платья.

— В лесу в такой ливень делать нечего, — добавила я, представив, как трудно будет идти по мокрой земле.

Тропинка в лесу то и дело виляла между деревьями, то поднимаясь вверх, то спускаясь в низину.

— Тогда подождем еще немного.

Ствол поваленного дерева лежал внутри пещеры с самого первого моего здесь появления. Его я всегда использовала в качестве скамьи, но герцог нашел ему еще одно применение.

Точнее, его веткам.

Отломав их голыми руками, он разжег костер, используя также салфетки, прилагающиеся к пикнику. Ему хватило лишь взгляда, чтобы пламя вспыхнуло, а ветки под ним жалобно затрещали.

На созданное Рейнаром чудо я смотрела завороженно. Было что-то манящее в этих неистовых языках. Огонь всегда символизировался у меня не с теплом домашнего очага, а со свободой.

— Никогда не видела магов огня вблизи, а их магию тем более, — заметила я, наблюдая за тем, как высыхает плед.

Сложив его в несколько раз, мужчина застелил им дерево. Точнее, то, что от него осталось.

Наш ужин, снова поздний, разместился тут же. Назвать обилие блюд остатками у меня язык не поворачивался.

— Садись, — подтолкнул он мою нерешительность.

Отказываться и стоять дальше было попросту глупо, но чувствовала я себя так, будто попала в ловушку.

Интересно, а маги огня умеют договариваться с дождем?

Но спросила я совершенно другое:

— Вы не позволили мне умереть. Я хочу знать как.

Теплая, чуть самодовольная улыбка заняла губы мужчины. Он выглядел хитрецом, познавшим суть тайного писания или открывшим секрет долголетия вампиров, эльфов и драконов.

— Ну что ж… Думаю, своей будущей жене я могу рассказать правду. Хотя на самом деле я искренне надеялся, что ты ничего не вспомнишь.

— Но я помню все.

— Именно поэтому с тобой так сложно, Арибелла. И одновременно очень интересно. Мне доставляют удовольствие наши беседы.

— Не могу сказать того же, — ляпнула я, чем только развеселила ар Риграфа.

— Ты неподражаема, душа моя. Желаешь знать мой секрет? Хорошо. Я даже не стану брать с тебя клятву о неразглашении, чтобы ты понимала, что мне хочется доверия в наших отношениях. Итак, все началось с огня. Им же и завершилось.

— В каком смысле? — не поняла я, отказываясь верить в то, что на этом вся тайна заканчивается.

— Считается, что первый маг был именно магом огня. Он поклонялся пламени, которое согревало его жилище и делало пищу вкусной. Но однажды с его женщиной случилась беда. Во время сбора ягод на нее напал терзань. Женщина умирала прямо у него на руках: привычное лечение не помогало, яд от клыков уже проник в кровь, и шансов на выздоровление просто не было.

— И тогда он обратился к огню?

— Именно так. Он обратился к пламени своего костра как к божеству, и неведомая сила услышала его. Языки пламени перекинулись на его руки, объяли тело, причиняя нестерпимую боль. Но он не издал ни звука. Покорно принял дар, выслушивая наставления, что доносились до него тихим шепотом.

— Божество рассказало ему, как спасти любимую? — предположила я.

— Верно, — одобряюще кивнул Рейнар. — Огненная стихия позволяет многое. В зависимости от резерва, конечно. Например, пламя может выжечь яд, отравляющий кровь носителя. Или проклятье, которое тоже является своего рода ядом. Но загвоздка в том, что маги огня слепы. Мы можем заглянуть внутрь себя, чтобы точно знать, когда будет достаточно, но не внутрь других.

Вопрос про Татию и ее проклятье все это время вертелся у меня на языке, но стоило услышать последнюю фразу, как все встало на свои места. А впрочем, нет. Что мешало Рейнару вызвать Видящего?

Но спросила я снова о другом:

— И как же маг тогда спас свою любимую?

— Считается, что ему помогло божество, — ответил ар Риграф, подбрасывая в костер сухие ветки.

— А вам? Как вы узнали, что уже достаточно?

— А я и не знал, Арибелла. Мне просто хотелось, чтобы ты осталась жива, — вдруг посмотрел он мне прямо в глаза, вынуждая смутиться. — И потом, ты не Татия. Твой дар позволил тебе справиться с оставшимся проклятьем. Ты его поглотила, чего моя сестра никогда сделать не сумела бы. Я только немного помог, растворив в пламени излишки.

— Но вы ведь могли позвать Видящих. Они помогли бы вам вовремя остановиться. И я в таком случае была бы вам не нужна. Вы сами могли спасти Татию! — к последнему предложению я уже почти кричала.

Он мог сам все исправить! Без меня! Без графства! Без Арса!

— Не мог, душа моя. Она — моя кровь, моя сестра. Мой огонь никогда не тронет ее, даже если от этого снова будет зависеть ее жизнь. И это хорошо. В детстве огневики часто неуправляемы, и в первую очередь, не будь защиты крови, пострадали бы самые родные и близкие. Мои покои целиком и полностью выгорали шесть раз до того, как отец усилил защиту. Если наши дети унаследуют мой дар…

— Знаете, а я замерзла.

Казалось, что холоднее становилось с каждой минутой. Расправив плед, я завернулась в него и еще какое-то время сидела так, вполуха слушая очередной рассказ герцога, пытаясь успокоить взбунтовавшееся сердце.

После военной академии он повидал немало, бывал на разных материках и стал свидетелем всякого, а потому ему всегда находилось что рассказать.

Единственным минусом в этих историях, на мой взгляд, был размеренный голос мужчины. Он убаюкивал, и спать хотелось еще сильнее. А дождь все не прекращался. Только стал немного тише.

Но, похоже, мужчину наше текущее положение совершенно не беспокоило. В отличие от меня, он сидел прямо у огня, опершись спиной о ствол дерева, и в сторону выхода из пещеры даже не поглядывал.

А я засыпала. Один взмах ресниц, другой, и сознание уплывало на секунды. Сказывалась усталость последних дней, побороть которую я была не в силах. Измотанная больше морально, чем физически, я все чаще и ярче вспоминала собственную кровать в особняке. Мягкую, теплую, с подушками и пледом, под которым любила спать, предпочитая его одеялам в любое время года.

— Арибелла, — окликнул меня Рейнар, заставляя мгновенно прийти в себя и выпрямиться.

Судя по всему, я едва не сложилась пополам, настолько низко опустила голову.

— Простите, кажется, я задремала, — повинилась я, укутываясь сильнее.

— И чуть не рухнула прямо в костер, — покачал ар Риграф головой, выражая недовольство. — Нет, так дело не пойдет. Иди ко мне. Если сядешь на мои ноги, сможешь опереться спиной и поспать. Все же завтра тебя ждет тяжелый день. Тебе следует хоть немного отдохнуть. Иди, и не стоит краснеть. Я ничего «такого» тебе не предлагаю.

Что именно герцог подразумевал под «таким», я даже предполагать не хотела. Мне уже хватило того, что я услышала. Да на меня накатил такой ужас, что спать расхотелось мгновенно.

А ведь я всегда могла похвастаться богатым воображением. Собственно, оно-то и стало причиной моих треволнений. Я только представила то, что мужчина мне предложил, и меня мгновенно бросило в жар. А потом в холод. А потом снова в жар.

Щеки, шея, затылок — казалось, горело все. Не стоит краснеть? Да у меня руки затряслись и сразу во рту пересохло. Сердце грохотало как ненормальное. Пульс оглушал, а живот скрутило так, что у меня тут же закружилась голова.

— Да не съем я тебя, — усмехнулся Рейнар, несомненно отметив мою реакцию. — Тебе так действительно будет удобнее. И теплее.

— А вы? — спросила я свистящим шепотом.

В горле все еще было сухо и будто ком образовался.

— А что я? — удивился герцог. — Я и стоя спать умею при необходимости. Хочешь, расскажу тебе, как я однажды уснул прямо на посту у императорских покоев?

Новая история наверняка была не менее интересной, чем предыдущая. Однако я не услышала ни слова. Поначалу всеми силами отнекивалась от столь щедрого предложения, но ар Риграф был настойчив, хоть и выражал свое несогласие с моим выбором в мягкой форме.

В конце концов, взяв меня за руку, он усадил меня себе на колени, разместив так, чтобы я могла опереться спиной о его грудь. Только легче от этого не стало.

Да, между нами преградой был плед. Да, мои губы находились как можно дальше от его губ, что избавляло меня от новой порции паники. Да, он не касался меня даже пальцем, разместив руки по бокам от собственных бедер, но…

При всем при этом я ощущала себя струной арфы, натянутой до предела.

Сидела, да, даже слушать его пыталась, но, кажется, при этом не дышала вовсе.

Только усталость действительно была сильнее. Меня клонило в сон, а каждый взмах ресниц заканчивался потерей сознания на несколько секунд и вполне логичными вздрагиваниями.

Каждый, но не последний. Дрема охватила меня настолько сильно, что я все же привалилась к чужой твердой груди, слушая монотонный голос Рейнара. Собой в этот момент я уже не владела. Даже сопротивляться не могла, когда он обнял меня обеими руками: одной обхватил под грудью, а вторую положил на живот.

Теплее стало мгновенно. А потом и еще жарче, едва его губы прикоснулись к моей шее. Но сил не было не то что возразить, а даже просто пошевелить пальцем.

— Совсем скоро ты будешь только моей, Белла, — еще услышала я, окончательно проваливаясь во тьму.

Утро встретило меня солнечным лучом, воровато пробежавшимся по моему лицу. К сожалению, это был один из тех рассветов, когда просыпаться и возвращаться в жестокую реальность не хотелось вовсе.

Хотя бы потому, что проснулась я там же, где и засыпала: не только в тайной пещере на берегу, но и в объятиях герцога. Как и несколько часов назад, он меня обнимал, а его размеренное дыхание щекотало мне ухо.

Неловко, неудобно, некомфортно, странно, непривычно, страшно. Это была лишь верхушка того спектра эмоций, который я испытала.

Но еще хуже стало, когда я поняла, что ар Риграф давно не спит. Аккуратно попытавшись высвободиться, для чего повернулась боком, я встретилась с его внимательным взглядом и мгновенно стушевалась.

На ноги поднималась, отчаянно пряча взгляд.

— Доброе утро? — почему-то спросила я, сделав несколько шагов в сторону, чтобы сохранить хоть какое-то расстояние между нами.

Дышать так было однозначно легче.

— Доброе, душа моя. А ты знала, что разговариваешь во сне?

Я краснела, бледнела и тряслась, но вся буря, весь ураган свирепствовал исключительно у меня в душе. Завтракая остатками вчерашней роскоши по настоянию жениха, я все боялась, что Рейнар вот-вот скажет что-то вроде: «А когда ты собиралась поделиться со мной своим планом побега?»

Но ничего такого ар Риграф так и не произнес. Наоборот, словно специально, в основном молчал, давая мне лишний повод для волнений.

Что я могла разболтать во сне? На самом деле я могла сказать что угодно, ведь совершенно не контролировала себя в этот момент.

О Древние! К такому повороту я однозначно была не готова.

Бросив все, что осталось лишним или неиспользованным, в огонь, герцог усилил собственное пламя. Костер, согревающий нас всю ночь, мгновенно превратился в угольки, которые даже не тлели.

Целым остался только плед. И то потому, что я по-прежнему была завернута в него по самую макушку. Сгорела даже плетеная корзина, неизвестно чем не угодившая мужчине.

— А вам обязательно нужны под рукой какие-то вещи, чтобы создать пламя? — поинтересовалась я, рассматривая черный неровный круг, образовавшийся на каменном полу.

— Нет, душа моя. Мой огонь есть и будет, даже если я окажусь в пустыне. Что же касаемо костра, то это привычно, уютно и красиво.

Одна вспышка, вторая, третья. Высокое пламя, гораздо выше меня, окружило нас стеной. Я насчитала не менее десяти отдельных огненных змеев, что извивались, уходя под самый потолок пещеры.

Испугалась я больше от неожиданности, резко сделав шаг по направлению к Рейнару, чем он тотчас же воспользовался. Взяв меня за руку, ар Риграф приподнял мою кисть, с торжествующей улыбкой целуя мою безвольную ладонь и чувствительное место чуть ниже — на запястье.

Жарко стало в ту же секунду. Даже жарче, чем в летний зной. Однако виной тому являлись совсем не поцелуи, хотя и они своего огня добавили. Но невыносимо жарко сделалось именно от расстилающегося вокруг нас пламени.

Только в этот момент я в полной мере осознала одну очень важную вещь: тягаться с герцогом в хитрости, вполне вероятно, несмотря на весь оптимизм Роззи, будет мне просто не по силам.

Потому что этой ночью он мог согреть меня без объятий. Герцог Рейнар ар Риграф снова меня перехитрил, а я…

Сегодня я выходила за него замуж.