Арибелла 2. Сокровище Сиальских островов

Глава 12 Брачная ночь

— Еще! — приказывала Татия, утягивая своего новоявленного супруга в новый танцевальный водоворот.

Несмотря на то, что со мной девушка больше не разговаривала, а Арс уделял внимания не больше, чем вазе с цветами, мне было приятно на них смотреть. Удивительно, но они выглядели счастливыми в этот самый странный и самый долгий день в моей жизни.

А время действительно тянулось слишком медленно. Едва оба обряда были завершены, мы перешли в холл, где нас поздравляли, давали нам наставления на будущую супружескую жизнь и, конечно, дарили подарки. Одни были упакованы в свертки так, что и не догадаться, что там, а другие — вроде ящика с выдержанными напитками — являлись своеобразной открытой книгой.

Но все их объединяло одно: прислужники уносили их в направлении неизвестном. Подарки после свадебной церемонии было принято открывать и рассматривать на следующий день.

Однако самыми дорогими подарками наши пары все же облагодетельствовал правитель. Нам с Рейнаром он подарил дом в столице Приалии, что был расположен недалеко от дворцовой площади. А Татии с Арсом — прииск, где добывали пусть и совсем не редкие, но при этом дорогие драгоценные камни. Для бывшего пирата это было хорошее подспорье для безбедного будущего.

А потом были танцы, тосты, праздничный ужин и снова танцы. Между делом для знати выступали приглашенные артисты, кочующие певцы и даже театралы, показавшие, судя по всему, очень смешную сценку. Музыканты играли не переставая, звон бокалов и смех то и дело переключали мое внимание с одних гостей на других, но я не участвовала в этом празднике жизни в полной мере.

Напротив, будто присутствовала моментами, не запоминая и половины из происходящего. Когда Пейди говорила, что я стану засыпать на ходу, мне казалось, что уж повышенную сонливость я как-нибудь переживу, но основная загвоздка таилась вовсе не в ней.

Я словно теряла сознание на миг и тут же приходила в себя, толком не улавливая, что происходит вокруг. Голова кружилась и кружилась еще сильнее, когда меня ввиду отсутствия герцога утягивали в вереницу танцующих.

Это был самый грандиозный бал в моей жизни. И самый странный, учитывая, что меня адекватной навряд ли можно было назвать.

— Выпьем! — радостно кричал кто-то рядом со мной, и я вместе со всеми отпивала из очередного бокала искрящийся напиток.

Я видела герцога, покидающего бальный зал. Видела его после, когда он вернулся и долго о чем-то разговаривал с правителем. Видела его взгляды на себе, его довольную улыбку, подловившую меня в танце.

Эйфория появилась словно из ниоткуда. Вместе с ней пришли давно позабытое веселье и необъятное ощущение счастья, свободы, легкости в душе. Я хохотала как никогда в жизни, отдаваясь этому вечеру целиком и полностью, наконец позволяя себе расслабиться и выпустить все, что душило меня в последние дни.

— Это слезы счастья! — громко возвещала одна пожилая дама, умиляясь моим рыданиям.

А ведь слезы действительно катились сами по себе, ничуть не смущаясь улыбки, наползшей на пересохшие губы. После первых слез Пейди подправила мне макияж, закрепив его особым средством, так что предстать перед гостями чудовищем я не боялась.

Я вообще ничего сейчас не боялась. Даже брачной ночи. Она казалась мне несуществующей сказкой, далеким наваждением, но и ее время пришло.

Увидев у распахнутых настежь окон махающую крыльями Роззи, я немедленно отправилась в сад. Морская свинка нашлась у фонтана, чаши которого были украшены колокольчиками, позвякивающими от каждого дуновения ветра.

— Лялечка моя, ти бутилек-то заветный не потеряла-таки? — спросила она первым делом, едва я тяжело опустилась на скамейку.

От продолжительных танцев и игр ноги гудели и не держали совершенно, так что я позволила себе разуться.

Запустив пальцы в декольте, я вытащила золотую склянку и продемонстрировала ее птичке. Что-что, а наличие флакона я проверяла, наверное, даже чаще, чем украшения, вверенные мне в качестве подарка. Их потерять мне тоже не хотелось. Я планировала перед побегом оставить весь гарнитур в нашей совместной спальне.

Вернув склянку на место, устало откинулась на спинку скамьи. Закат догорал. Тонкая ярко-красная полоска намекала на неотвратимость происходящего.

— А глазюки-то горят, аки ясно солнышко, — залихватски усмехнулась морская свинка, придвинувшись ближе. — Може, и не побежим?

— Побежим, — твердо ответила я, мигом растеряв всю расслабленность и накатившую сонливость.

Даже встала на ноги, сжав пальцы в кулаки, но тут же качнулась и упала обратно на скамейку. Это была не только усталость. Капли продолжали действовать до сих пор, и побороть их воздействие разумом не получалось.

Тело просто не слушалось, пребывая в состоянии крайней расслабленности.

— Ойц, дите ты мое, дитятко. А тикать-то как будем, коль ты и на ножках-то не стоишь? Да и очи твои по-другому блестят, не от счастья великого. Неужто подмешал ше, ирод проклятущий?

— Не подмешал, — призналась я устало. — Это я сама.

Коротко пересказав Роззи историю с каплями, я выслушала от нее бурю негодования. Словно маленькому ребенку, она объясняла мне, что нехорошо тянуть в рот «ше ни попадя». Второй круг нравоучений был посвящен тому, что и корить мне себя не за что.

Роззи, как никто другой, видела все мои думы насквозь.

— Сама змеюка подколодная нарвалась, сама и виноватая, — ругалась крылатая, а я улыбалась, глядя на нее.

Такая простая забота обо мне была приятной, хоть выражений морская свинка и не выбирала. Впрочем, мне так было даже комфортнее. Лесть и лживые улыбки до одури надоели на балу.

— Ти запомнила, лялечка моя? Три капли на тару, да смотри не перепутай! Обождешь минутку али две, и усе готово. А я, если ше, на балконе ждать буду. Коль ше не по плану пойдет, кричи. Усе поняла?

— Поняла, Роззи, а теперь улетай, — заторопилась я, ощутив отголоски чужой тревоги, что сигнализировали о приближении герцога.

— Так я тебе ж самого главного не рассказала! — прошептала она, ниже опустив голову, словно прячась. — В спаленку-то вашу проникнуть пытались.

— Кто пытался? — мигом похолодела я, пальцами вцепившись в спинку скамейки.

— То мине неведомо. Токмо плющ твой колючий сразу появился. Удачи!

Тревога усилилась. Глядя вслед крылатой в сгущающихся сумерках, я пыталась отделить свои ощущения от чувств Рейнара. Моя тревога была более яркой, словно осязаемой, а его казалась тенью того, что ар Риграф в этот момент испытывал.

Через несколько секунд к тревоге добавилось облегчение. Еще через миг мужчина сел на скамейку рядом со мной, но я на него не смотрела. Вся нервозность вернулась в то же мгновение. Во рту пересохло от страха.

— Душа моя, ты прячешься здесь от меня? — поинтересовались у меня мягко.

Ощутив прикосновение теплых пальцев к своей ладони, я вздрогнула и вынужденно посмотрела теперь уже на мужа. На своего мужа, хотя свыкнуться с нынешним положением мне было трудно.

Да что там трудно? Я не представляла себя герцогиней и его женой. А впрочем, мне это и не требовалось.

— В бальном зале душно, — сказала я чистую правду. — День был долгим.

«Арибелла, что тебя беспокоит?»

Вопрос не был задан вслух, но проигнорировать я его не могла. Рейнар прекрасно знал, что я отлично слышу его мысли. А еще испытываю все то, что ощущает он, хоть и не в полной мере.

Сейчас я чувствовала неподдельную тревогу. За себя.

Но правду ответить ему не могла. А ведь хотелось. Хотелось честно и открыто рассказать обо всем, что происходило у меня в голове, в душе, за пределами того, что видел и контролировал герцог.

Себе я могла признаться: я устала от тревог и переживаний, устала бояться и нервничать, устала подбирать слова.

А еще устала задавливать в себе даже мелкие крохи зарождающихся чувств. Убеждала себя в том, что ненавижу его, что он сломал мою жизнь, растоптал все то, что было.

Однако сама же себе не верила. Мне нечем было подкрепить эту ненависть. И даже больше: сегодня я была готова честно признать, что герцог Рейнар ар Риграф нравился мне.

Да, не будь между нами пропасти, не принуждай он меня к браку, не захвати остров, и я бы ответила ему «да». Если бы он только ухаживал за мной как положено. Если бы только по правилам попросил моей руки. Если бы не преследовал цели за мой счет спасти Татию…

Тогда сегодня я бы не имела намерений сбежать, о чем мне искренне хотелось ему поведать.

Но сказала я вновь совершенно другое:

— Меня беспокоит брачная ночь.

Я видела, как совсем неуловимо, но все же изменилось выражение лица герцога. Из глаз его ушла обеспокоенность, губы едва заметно дрогнули, обозначив местонахождение ямочек на щеках. Все его настроение, казалось, улучшилось — об этом говорили и отголоски его чувств.

— Потанцуем? — неожиданно предложил он мне и протянул вторую руку.

Вложив пальцы в его ладонь, я поднялась на ноги и лишь только после вспомнила, что сидела фактически босиком. Через тонкие чулки стопы ощущали каждый камешек дорожки.

Обратив внимание на то, куда я смотрю, Рейнар неожиданно взял меня за талию и приподнял над землей, переставляя так, чтобы я встала на мыски его сапог.

Чтобы не упасть, мне пришлось обнять его за шею, чем мужчина тут же воспользовался. Одна его рука накрепко удерживала мою талию, вынуждая прижаться к герцогу, а вторая коснулась моего запястья.

Переместив мою ладонь к своим губам, ар Риграф оставил на ней поцелуй, отозвавшийся дрожью во всем моем теле. После ладонь была мягко возвращена на место.

Все это время он смотрел мне прямо в глаза. Я ощущала отголоски нежности, трепета, внутреннюю дрожь желания, но при этом не слышала его мыслей. Видимо, сейчас слышать их он мне не позволял, хотя обряд подразумевал полную откровенность.

И здесь нашел как обойти. Мне становилось не по себе каждый раз, когда я задумывалась о том, какой силой на самом деле обладает Рейнар.

— Мы будем танцевать прямо здесь? — удивилась я, когда герцог сделал первые размеренные шаги.

Вперед, назад, влево, вправо. Его действия напоминали танец. Да и музыканты играли так громко, что знакомую мелодию было отчетливо слышно через распахнутые окна бального зала. Но при этом я ощущала себя странно. Как минимум потому, что Рейнар танцевал за нас обоих, а я лишь держалась за него, не имея возможности увеличить расстояние между нами хотя бы до нескольких сантиметров.

— А почему нет? — проговорил он мне почти в губы. — Танцевать можно где угодно. Было бы желание. У меня такое желание есть. А у тебя?

— Голова кружится, — призналась я, и герцог мгновенно остановился.

Но рук не убрал. Теперь мы просто стояли.

— Куда вы уходили? — спросила я, чтобы сказать хоть что-то.

Пристальный взгляд смущал, наверное, даже больше чужих рук, что покоились на моей талии. А я ведь теперь и возразить ничего не могла. Ар Риграф был в своем праве.

И я это право, к собственному стыду, оспаривать не хотела. Мне было страшно, да. Я знала, чувствовала, что нужно бежать: ничего хорошего в жизни с герцогом меня не ждет, но где-то внутри меня маленькая Арибелла все еще хотела верить в сказку, верить в любовь — ту, что раз и навсегда.

— Появились небольшие неотложные дела. Тебе не о чем беспокоиться, душа моя. Я уже все решил.

Умиротворение — я ощущала его отголоски внутри себя, видела спокойствие Рейнара, чувствовала его уверенность, но при этом нисколько не верила его безмятежности.

Однако развить эту тему герцог не дал.

— Арибелла, я не мастер красиво говорить, но хочу, чтобы ты знала: я рад тому, что ты стала моей женой. Ты прекрасна, душа моя, — коснулся он костяшками пальцев моей щеки. — Когда мы увиделись впервые, я искал спасения для Татии. В ту нашу встречу я и помыслить не мог, что сегодня буду так счастлив. Я очень долго ждал этого дня. Я знаю, что не заслужил этого шанса, но обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты была счастлива рядом со мной и никогда не пожалела о нашем браке.

Я знала, что он меня поцелует. В любовных романах подобные сцены всегда заканчивались поцелуями. Но, читая чужие истории, в такие моменты я безгранично радовалась за девушек.

А за себя не могла. Мне было страшно. И я даже сама не знала, чего именно боялась больше: Рейнара, своего будущего или чувств, что навязчивой змеей против моей воли заползали в сердце.

Каждое прикосновение мужчины обжигало. Его ладонь скользила по моей спине, пальцы второй руки мягко обняли шею.

То, как он смотрел на меня…

Я терялась в серебре его глаз. Я словно переставала принадлежать себе, своим мыслям, своему разуму. И меня это беспокоило.

Но при этом и отказать законному мужу не могла. Он не должен был усомниться в том, что выиграл. Противиться? Я не имела на это права.

Губы коснулись моих приоткрытых губ едва-едва. Несколько секунд ничего не происходило, будто мир вокруг нас замер и мы вместе с ним. А потом, зажмурившись, я сделала вдох.

После поцелуя на свадебной церемонии я знала, чего ожидать, — так мне казалось, но то, по всей вероятности, была только репетиция.

Потому что едва поцелуй углубился, невидимые стены, сдерживающие мысли и чувства Рейнара, разрушились.

Все это время я ощущала лишь отголоски его чувств. Теперь же мне снова продемонстрировали их в полной мере.

Необъятное желание взорвалось внутри меня, заскользило внизу живота, убеждая в потребности трогать, целовать, обнимать и дышать в один такт — жадно, дико, до дрожи в коленях.

Любовь, нежность, тепло — они змеей проникли в растревоженное сердце, свернулись в уютный клубок, не собираясь его покидать.

Доверие, гордость, восхищение — они пленили разум, вынуждая захотеть тут же открыться сильнее, быть откровенной до конца.

Признание, очарование, поглощенность — они, будто лекарский бальзам, поливали мое самолюбие, затягивая еще свежие раны неразделенной любви.

Или влюбленности? Ощутив то, что чувствовал герцог ко мне, теперь я была не уверена, что испытанное мною вообще претендовало хоть на какое-то место в моем сердце.

И, наконец, интерес, вожделение и влечение. Они-то и подстегнули мой страх, заставив все внутри перевернуться, а меня — оттолкнуть Рейнара. Однако попытка изначально была бесполезной. Несмотря на то, что поцелуй был прерван, меня держали крепко.

И хорошо, что держали. Я едва стояла на ногах, пока еще игнорируя назойливое желание усесться прямо на траву. Сердце стучало быстро-быстро, и казалось, что подступило к самому горлу, перекрывая возможность дышать.

— Что-то я не распробовал. Может, еще раз? — предложил он мне и через миг громко рассмеялся, явно оценив тот ужас, что наверняка отразился на моем лице. — Ты вскоре привыкнешь, душа моя. Или нет.

— К-к-куда⁈ — воскликнула я, оказавшись у Рейнара на руках.

— После свадьбы полагается брачная ночь, — без каких-либо усилий уносили меня в сторону особняка. Мои туфли так и остались у скамейки. — Татия и Арсарван уже ушли. Только в обморок не падай, пожалуйста.

— Я знаю, как проходит брачная ночь! — оповестила я супруга, разозлившись на его веселье.

— И откуда же? Полагаю, из любовных романов?

Покраснев от его прямого заинтересованного взгляда, я сложила руки на груди и отвернулась, демонстрируя обиду. Смотреть на приближающиеся двери особняка было куда легче и безопаснее.

— И много ли любовных романов ты прочла? — полюбопытствовал герцог.

— Достаточно, чтобы понять, если что-то пойдет не так, так что имейте в виду! — пригрозила я.

— Иметь в виду что?

— Иметь в виду все! — произнесла я воинственно, чем снова вызвала смех супруга.

Прежде чем войти в особняк, герцог Рейнар ар Риграф задержался в дверях и деликатно поцеловал меня в кончик носа.

Нас встречали бурными аплодисментами. Празднество продолжалось и без нас. Я знала, что на свадьбах было принято веселиться до самого утра, а потому не удивлялась тому, что особняк гудел как растревоженный улей.

— Пусть будет мальчик! — кричал кто-то из гостей, пока Рейнар поднимался по лестнице.

— Первой точно будет девочка! — позволила себе утверждение порядком похорошевшая дама.

А я в этот момент думала о том, что у нас слишком короткая лестница. Причем раньше она мне таковой никогда не казалась.

— А всегда ли дети бывают именно после брачной ночи? — полюбопытствовала я, задумавшись над этим интригующим вопросом, отгоняя от себя любые другие мысли.

— А в книжках как? — поинтересовался герцог, преодолев половину намеченного пути.

— В книжках всегда, — призналась я и только сейчас поняла, что действительно всегда.

Будто это было очень важно, чтобы зачать получилось с первого раза. А если у кого-то не сошлось? Вот так и взращивались комплексы!

— Ну значит, будем стараться соответствовать, — с совершенно серьезным видом ответили мне, хитро блеснув серебряными очами.

— И почему у меня возникает ощущение, что вы снова потешаетесь надо мной? — спросила я, заставляя себя храбриться.

Пока я говорила, волнение не захлестывало так сильно, не топило под своей толщей. Именно сейчас мне предстояло совершить задуманное. И, наверное, я переживала по этому поводу даже больше, чем если бы меня действительно ждала брачная ночь.

— «Ты», Арибелла. Тебе пора обращаться ко мне на «ты», — сделал Рейнар весомое и адекватное ситуации замечание.

Но я его намеренно проигнорировала. Эта небольшая граница между «ты» и «вы» для меня являлась своеобразной опорой, последней преградой на пути к близости. Мне казалось, что перейди я эту черту — и я предам себя, все свои убеждения. Позволю себе больше, чем могу.

— Вы не сказали: когда мы отправимся в ваше герцогство?

— Завтра, — ответили мне легко, будто эта новость совсем ничего не значила.

— Как завтра? Почему так скоро? — удивилась я, разом помрачнев.

Мне казалось, что у меня еще есть время. Да, побег не следовало откладывать слишком надолго, но и этой ночью уйти вот так просто я была не в состоянии. Слишком устала, чтобы мыслить хладнокровно и верить в собственные силы. Слишком была привязана к дому, чтобы бросить родителей вот так и не попрощаться как следует.

В нашем с Роззи плане все было зыбко. А теперь один ответ герцога сделал мою жизнь еще сложнее.

— А чего ждать? Белла, я слишком долго ждал, — произнес ар Риграф, сделав акцент на третьем слове. — Прежде чем мне снова придется уйти в военный поход по поручению императора, я хочу насладиться твоим обществом. Воспоминания о тебе будут греть мою душу и дадут мне сил на новые свершения. Я буду стремиться домой всем сердцем и закончу гораздо раньше намеченных сроков, потому что дома меня будешь ждать ты. Ты же будешь меня ждать, душа моя?

— Буду, — прошептала я, пораженная чужим откровением, до конца не осознавая, какое именно обещание даю, настолько неожиданным оказался вопрос.

Да и по-другому я все равно ответить не могла. Но если у нас с Роззи все получится, то ждать придется именно герцогу.

Только безрезультатно.

Мое бедное сердце готово было вырваться из груди, когда Рейнар переступил через порог нашей общей спальни. На эту ночь нам выделили совместные покои, переделав одни из гостевых в хозяйские. Они ничуть не уступали родительским. Из двух разных комнат сделали гостиную и спальню, где сейчас орудовали служанки.

Завидев нас, они поклонились и покинули покои сразу после приказа герцога. Среди них была и Пейди, незаметно для герцога осенившая нас знаком Древних. Свою работу они уже сделали: в гостиной был накрыт стол и растоплен камин, из купальни слышался звук льющейся воды, а в спальне были зажжены канделябры и расстелена кровать.

Все было готово к тому, чтобы наша брачная ночь случилась. Но не я сама.

— Выпьем? — предложила я, ничуть не пропитавшись атмосферой романтики.

— Чуть позже. Подождешь меня здесь? — осторожно сгрузили меня на диванчик. — Мне нужно освежиться.

Я сидела как на иголках. Не имея больше сил просто ждать и бездействовать, встала и прошлась по комнате, но почти тут же вернулась обратно к столику.

Именно сейчас у меня было время совершить задуманное, а я так беспечно его тратила!

Дрожащими руками вытащив флакон, я откупорила его и отсчитала в один из бокалов ровно три капли. Капли, по заверениям Роззи, должны были подействовать быстро, но насколько быстро — я не знала. Могло случиться так, что герцог успеет меня раздеть, а потому вернуть сосуд на место не решилась.

Запрятав флакон в пространство между спинкой дивана и сиденьем, я сама разлила по бокалам красный напиток с ярким ароматом граната.

Терпение подходило к концу, а меня трясло от волнения и страха.

Герцог появился в гостиной бесшумно. Ощутив на себе его взгляд, я подняла глаза и испуганно застыла. Он шел ко мне в распахнутой влажной рубашке, его волосы были мокрыми от воды, по груди стекали капли, что впитывались в пояс штанов.

— Выпьем? — прошептала я с трудом и схватилась за бокал, в котором не было усыпляющих капель.

Однако осушила я его еще до того, как Рейнар подошел ко мне.

— За нас, — запоздало произнесла я тост, замерев с пустым бокалом.

— За тебя, — предложил ар Риграф свою версию и залпом избавил бокал от его содержимого.

Ожидание — оно читалось в его глазах, в протянутой ко мне руке. Вложив в его ладонь свои пальцы, я сделала только шаг, как меня снова подхватили на руки.

— Не бойся, — шепнул он мне в губы, минуя дверь, ведущую в спальню.

— Я не боюсь, — едва выдавила я из себя. — Совсем не боюсь. Вам нужно помочь мне расшнуровать платье.

— Мы успеем, душа моя. У нас впереди вся ночь.

Дрожь охватывала все мое тело, когда Рейнар поставил меня на ноги и встал позади меня, осторожно касаясь моих плеч.

Чего я боялась больше? Пока он медленно стягивал широкие бретели, обнажая плечи и ключицы, я не могла связать свой страх с переживаниями о действии капель.

Это уже была совсем другая дрожь, что лишь усилилась, когда его губы впервые обожгли мою шею. Каждый следующий поцелуй рождал в моем теле целый водоворот из эмоций и чувств.

Кажется, с моих губ сорвался стон, едва чужие пальцы бессовестно очертили дорожку по кромке корсета.

Я видела наше отражение в окне. Видела свои испуганные глаза. Видела затянутый поволокой взгляд, почти черный сейчас от желания, наполненный языками разгорающегося костра.

«Я схожу с ума по тебе», — пришла мне в голову чужая мысль, но я не чувствовала ни единого отголоска его эмоций.

Совсем ничего, чем могла бы оправдать собственное сумасшествие. В его пламени мы горели оба. Действительно горели. Кожа — каждый сантиметр тела — стала чувствительной настолько, что его поцелуи, его ласки почти причиняли боль.

Каждый глубокий вдох, каждый шумный выдох — я теряла себя вместе с платьем, шнуровка которого незаметно для меня уже ослабла. Ткань неторопливо стекала по телу — Рейнар будто специально медлил, а я вдруг вспомнила, что он мог избавить меня от этого платья одним лишь взглядом, простым взмахом руки.

Однако не сделал этого.

Платье скатилось к моим ногам пышным серебряным облаком. Тонкие бретели нижнего платья заскользили по плечам.

«Что я делаю?» — этот вопрос набатом стучал в моей голове.

«Чего я хочу на самом деле?» — появилась шальная мысль.

Здесь и сейчас я хотела повернуться к нему лицом. До отчаяния хотела что-то найти в его глазах. Хотела…

Развернувшись в кольце чужих рук, я сама обняла герцога за шею и заглянула ему в глаза. Я хотела увидеть в них ответ на вопрос, который даже в мыслях боялась озвучить.

Но одновременно с этим я не желала получить ответ. Потому что тогда все станет еще сложнее.

Как много может сказать один-единственный взгляд? В глубине его глаз затаилось необъятное желание. Так, как смотрел на меня Рейнар… Так на меня не смотрел никто и никогда. Я словно была самым ценным, что имелось в его жизни. Его любовь ко мне будто причиняла ему боль.

— Ничего не бойся. Никогда и ничего, — проговорил он на выдохе, часто и глубоко дыша.

К его губам я потянулась сама.

Рейнар не шевелился. Кажется, даже не дышал, пока я сама его робко целовала. Мой поцелуй совсем не был похож на тот, что случился у нас прежде. Тогда я позволяла мужчине себя целовать. Сейчас же очерчивала невидимые границы, пустить на которые его была готова я сама.

— Еще. Пожалуйста, — выдохнул он мне в губы, едва я на мгновение отстранилась.

Ни одной его мысли, ни одной эмоции. Я не чувствовала, не ощущала ровным счетом ничего, захлебываясь в собственном сумасшествии.

Так страшно и так больно мне не было еще никогда. Я хотела этого поцелуя и одновременно с этим презирала себя за слабость.

— Я не могу, — прошептала я, понимая, что во второй раз на крохотном поцелуе мы не остановимся.

Я могу не остановиться.

Мягкая грустная улыбка появилась на его губах.

— Понимаю, — кивнул он, плохо скрывая досаду. — Ты словно мое наказание, Арибелла. Мой личный палач, мое безумие и сумасшествие. Если б ты только знала, что я чувствую сейчас.

— Я не ощущаю ваших эмоций, не слышу ваших мыслей, — призналась я, спустив ладони ему на грудь.

Но убрать руки он мне не дал. Прижал их к себе ладонью.

— Потому что я боюсь тебя напугать, — сделал и он признание.

— Но я хочу узнать, — произнесла я прежде, чем в полной мере осознала суть сказанного.

— Ты не готова, — возразил он, присев на край кровати. — Я твой муж, и я должен защищать тебя. Это моя обязанность. Даже если защищать тебя нужно от меня самого. Но как же сложно, душа моя. Как это сложно.

Уткнувшись лбом в мой живот, Рейнар продолжал меня обнимать, крепко стискивать в объятиях. Мои руки покоились на его плечах поверх рубашки.

Приподняв одну руку, я долго не решалась на задуманное, но все же пересилила себя и погладила его по волосам. Серые, словно пепел, на ощупь они оказались мягкими, послушными и все еще влажными от воды.

— Что же ты делаешь со мной, Арибелла? — проговорил он приглушенно. — Что ты делаешь…

Короткие поцелуи поверх нижнего платья ощущались как теплое дыхание на коже. Не зная, куда себя деть, я так и стояла, оторопев, до тех пор, пока поцелуи не стали быстрыми, жалящими, нетерпеливыми.

Вслед за ними пришел дикий голод, необузданная жажда, что принадлежали не мне. Страсть захлестывала, желание обладать пересиливало разум.

Разом опьянев от чужих эмоций, ввернувшись в их водоворот, я перестала контролировать остатки собственного разума, что еще как-то умудрялся бороться с сонливостью.

Мои силы закончились в тот самый момент, когда я не услышала, а увидела чужие мысли. Почти лежала у Рейнара на коленях в реальности, но уже находилась поверх простыни в окружении подушек в его мыслях.

Я видела себя его глазами. И в полной мере ощущала все то, что он испытывал ко мне. Его любовь ко мне причиняла ему боль из-за того, что я не могла ответить ему взаимностью так же яро, но отступать он был не намерен.

В своих мыслях он меня уже любил. Во всех смыслах.

А я словно вновь горела в пламени его огня.

Замерев у моих губ, прижавшись лбом к моему лбу с закрытыми глазами, герцог переводил сбившееся дыхание, пока я сама дышала как загнанный зверь.

— Ты все еще хочешь видеть, слышать и чувствовать все то, что испытываю я? — спросил он свистящим шепотом, приоткрыв глаза.

Однако ответить я не успела, как и обдумать вопрос в принципе. Взгляд ар Риграфа мгновенно изменился. Его будто заволокло, настолько он стал рассредоточенным.

Секундой позже веки и вовсе закрылись, а голова запрокинулась. Именно так верхняя часть его туловища оказалась на кровати.

Вскоре дыхание его стало размеренным. Он уснул, как и говорила Роззи. Просто отключился, но даже сейчас контролировал собственные мысли и эмоции. Я опять не чувствовала ровным счетом ничего, кроме его рук, крепко сжимающих меня.

Из этого капкана мне еще предстояло как-то выбраться, но…

Мне не хотелось высвобождаться из объятий. Сама от себя не ожидая, я огорчилась тому, что капли все-таки подействовали. Подействовали прямо сейчас.

Увидев Роззи, заглядывающую с балкона в спальню, я шумно с облегчением выдохнула. Все же рядом с ней мне было спокойно — я ощущала себя увереннее.

— Ну таки ше, лялечка моя, бежим? — влетела она в спальню, едва я махнула рукой.

— Не сегодня, — устало покачала я головой.

— Охохонюшки-хо-хо, — произнесла крылатая, угнездившись в кресле. — Усе-таки забрался паучище бессовестный в сердечко девичье. Ну пройдоха! Ше, хорош чертяка, да?

— Да ну тебя, — махнула я рукой, смутившись.

Хотя мысленно положительно ответила на этот вопрос. Потому что ар Риграф действительно был привлекательным. Не красивым, нет, но харизматичным. А еще от его взглядов, от его даже самых простых касаний меня бросало в дрожь.

— Ох и попала ти, лялечка моя, — отчего-то рассмеялась Роззи.

— Ничего не попала, — возразила я, попытавшись высвободиться. — Я хочу провести с родителями еще один день, а точнее, полдня. Завтра мы отправимся в герцогство. Думаю, половины дня мне хватит, чтобы собрать свои вещи.

— Так, а линять ми хде будем? — явно озадачилась морская свинка.

— Из герцогства и сбежим, — ответила я, вновь попытавшись вырваться из капкана чужих рук. — Только сумку надо бы сегодня собрать. Не поможешь мне выбраться?

Роззи не только помогла мне избавиться от крепкого захвата герцога, но и магией перенесла мужчину на кровать так, чтобы он лежал на ней целиком. Без ее чар я бы точно сама не справилась.

И, как ни странно, без ее опыта.

О том, что нам необходимо раздеть Рейнара, имитировав по правилам проведенную брачную ночь, я даже не подумала. Если бы мы сегодня собирались сбегать, внешний вид мужчины не значил бы ровным счетом ничего.

Но мы не имели намерений уходить среди ночи, а значит, нам требовалось изобразить своего рода театральную постановку.

По крайней мере, бессознательное состояние ар Риграфа завтра утром я собиралась всеми силами отрицать.

Раздевать герцога оказалось тем еще приключением. Роззи, конечно, использовала свою магию, чтобы мне было легче. Благодаря ее умениям Рейнар некоторое время парил над кроватью и переворачивался с живота на спину при необходимости, но это была только половина дела.

Снимать с него одежду приходилось мне самой.

— И ше ти там краснеешь, лялечка моя? Ше ми там не видали? — откровенно смеялась крылатая, потешаясь надо мной.

— Вот и сними тогда все с него сама! — возмущалась я, осторожно стягивая рукав рубашки.

— Зараз! На тебе дулю з гаком. У меня крылья! — ухохатывалась рыжая, наблюдая за тем, как я придерживаю чужую рубашку двумя пальцами. — Ти, главное, морду делай завтра, ше все било и никому за это ничего не било. Да ше ти там маешься? Второй рукав тяни.

Так с уважаемым герцогом раньше совершенно точно никто не обращался. И головой о кровать случайно не бил.

Если, конечно, случайно.

— Роззи! — воскликнула я, похолодев.

Нам еще не хватало, чтобы он раньше времени проснулся!

— Ше Роззи! Я, между прочим, таки ж не специально. И легонечко. Може, еше разок?

Стянув второй рукав, я старалась не смотреть на обнаженную спину Рейнара. Шрам, что имелся у него над бровью, не шел ни в какое сравнение с тем, что отыскался на его спине. От шпаги, он пересекал почти всю спину от правой лопатки и наискось до поясницы.

Временами я даже забывала, что герцог — непревзойденный воин. Эти отметины напоминали о его прошлом и настоящем.

— А штани таки хто с него стягивать будет? Я, шель?

— Там пуговицы, — указала я туда, где, собственно, и имелся целый ряд из пуговиц.

— И ше? Снимай давай, дите ти мое непутевое. Зато будет ше завтра ему набрехать. Хоть помацаешь на дорожку.

Я старалась вообще не прикасаться к телу герцога, но нет-нет да и задевала все то, что задевать не должна была ни при каких условиях. Трижды прокляла себя за то, что вообще устроила эту авантюру. И еще трижды за то, что не заставила его раздеться раньше.

Тогда бы сейчас не приходилось обиженно пыхтеть, страдать и периодически закрывать глаза.

Не от страха, а от стыда за собственный поступок.

— Ну вот и усе ж. Выпендривалась больше, — усмехнулась Роззи, укладывая Рейнара обратно на кровать.

Пожалев свое бедное сердце, я быстрее накинула на него одеяло. Теперь оставалось самое малое — собрать небольшой саквояж, а для этого требовалось вернуться в мои личные покои.

Накинув халат поверх нижнего платья, я мышкой пробежала по коридору и юркнула в свою гостиную. Здесь никого не было, как, впрочем, и в спальне. Пришлось самой зажигать свечи.

Роззи влетела в комнату через окно.

Я укладывала в кожаный саквояж только самое необходимое: деньги, что имелись у меня с последнего дела; портреты родителей и ювелирные украшения, несколько книг и постельное белье, которое самолично вышивала в качестве приданого.

Туда же отправилась некоторая одежда — в основном для верховой езды, так как она была самой удобной и удачной для длительных путешествий. Немного подумав, впихнула несколько комплектов сменного белья, положила гребень, любимые духи и флаконы из купальни.

Последним разместилось круглое зеркало, из-за которого саквояж никак не хотел закрываться. К этому времени я вспомнила про чулки.

— Лялечка моя, об чем ти думы гоняешь? Ти как тащить это усе собираешься? На чьем горбу, я спрашиваю? — искренне возмущалась и удивлялась Роззи. — Пешкарусом ми из герцогского замка с таким хомутом не выкарабкаемся. Они нас по следам из твоего бельишка отыщут.

— Да я и сама понимаю, — села я на край своей кровати, подперев щеку кулаком.

Тяжко вздохнув, все же вытащила две пары чулок из комода и водрузила сверху на гору из вещей. Конечно, я бы вообще могла обойтись без всего этого: в первый раз я сбегала только с мешочком монет, который и то у меня украли почти сразу же, но все же в своей новой жизни мне хотелось хоть чуточку комфорта.

Мне и так предстояло плавание на корабле, где любой матрос стал бы куда лучшим капитаном, чем я. Сложности мою жизнь покидать никак не хотели, а мне все чаще казалось, что их организатор я сама.

— Ойц, токмо не реви. Мине тут идея притопала. Ми твое барахлишко в мою нычку засунем, чай не пропадет.

— Точно, Роззи! — осенило и меня. — Так даже надежнее будет!

Перетащив все по частям вместе с саквояжем в проход, ведущий в пространственный карман, я наконец-то выдохнула. Но не совсем.

Увлекшись собственными тревогами и приготовлениями к свадьбе, я позабыла о самой главной части нашего путешествия — карте, на которой был намечен путь на Сиальские острова.

Она по-прежнему находилась в собственности у Арса. За эти дни он даже не намекнул мне о том, что пора получить обещанное. Эту карту я честно заработала, так что имела полное право возмущаться.

Даже была готова явиться в их с Татией покои рано утром, но этого не понадобилось. Умная, хитрая, изворотливая, милая и заботливая Роззи побеспокоилась и на этот счет.

Карту у Арсарвана она вытребовала еще несколько дней назад и самолично отнесла на корабль, заперев ту под ключ и магическую защиту в столе в капитанской каюте.

— Если хто полезет, пущай на себя пеняют, — перелетела она на низкий столик в гостиной.

Здесь в вазе все еще лежали фрукты.

— Токмо набрехал-таки тебе пуриц этот. Не целиковая ж карта у него имелась, а кецык. Я б ему за это портрет подправила. Ишь ше удумал! Благородную ледю залечил!

— Как кусочек? — спохватилась я, так и не присев в кресло. — А как мы тогда отправимся?

— Молча. И таки немножко улибаясь, — причмокивала она, доедая грушу. — Свезло тебе, лялечка моя, ше тетя Роззи дрянь усякую бесхозную собирает. Имеется у меня еше один такой кецык. Карта эта таки чем примечательна? Ше чернила там белые, аки облака, а бумага краснее крови. От когда плавала я, помнится…

Историю возникновения кусочка так необходимой нам карты я слушала уже вполуха. На меня накатило такое облегчение, что я наконец-то позволила себе расслабиться.

И поесть.

Как говорила Роззи: «Кушать надо много и часто, шеби запас иметь на случай непредвиденный». А я сегодня даже и не помнила, чтобы что-то ела, так что фрукты пришлось делить поровну.

Кроме груш. Их я с чистой совестью все отдала обрадовавшейся морской свинке. И пометку себе мысленную сделала: в ближайшем порту купить несколько ящиков в благодарность крылатой. Без нее я бы навряд ли смогла противостоять герцогу и при этом выиграть. Морская свинка была моей счастливой звездой.

Спать хотелось просто жутко. В моих покоях, в отличие от новых хозяйских, музыка была слышна в полную меру. Праздничный бал продолжался, но единственное, чего мне по-настоящему хотелось, так это помыться, хотя бы сполоснуться, и лечь спать.

Однако сделать это в общих покоях я не решилась. Боялась, что плеск воды разбудит Рейнара, а потому, едва Роззи улетела на корабль с новостями о том, что завтра «Морской Дьявол» наконец отплывает, я добрела до купальни.

Наполнять бассейн не стала. Боялась, что усну прямо в воде. Обмылась наскоро холодной водой, но сонливость больше не отпускала.

Я устала, была измотана до предела, и именно жалость к себе послужила причиной того, что я решила ненадолго прилечь на свою кровать.

Прилегла подумать. Нам с Арсом еще как-то предстояло объяснить герцогу плывущий за фрегатами пиратский корабль. Да, Рейнар не знал о том, что он мой, но в свете последних событий я уже была не уверена в том, что Арсарван смолчит на этот счет.

Правда, как та, кто долгое время пробыл на пиратском корабле, я всегда могла сказать, что «Морской Дьявол» переквалифицировался под наемное судно и теперь перевозит разные товары по накладным. В конце концов, мой отец часто сотрудничал с торговцами и их обсуждения я слышала не раз.

Лишь бы ар Риграф не отправился переспрашивать информацию у «капитана».

Да, весь наш план был зыбким, хрупким, как стеклянная ваза, которая в любой момент могла разбиться. Но пока она стояла, и моя уверенность стояла вместе с ней.

Я верила в наш план.

Я все еще намеревалась сбежать.

Мне снился сон. Я снова стояла в коридоре-галерее на втором этаже особняка, смотрела на портреты собственных родителей и знала, что оборачиваться нельзя.

Нутром чувствовала, что за колонной притаилась вооруженная кинжалом Аурэлия, но кошмар не собирался меня щадить. Ноги против моей воли пришли в движение, и все повторилось, как в первый раз.

Мои ногти, летящий кинжал Аурэлии. Но кое-что все же изменилось. Черты ее лица внезапно поплыли, и теперь передо мной стояла я сама.

Я, которой я же воткнула в сердце короткий меч.

Только на пол упал уже не мой двойник, а Рейнар. Кинувшись к нему, я оторвала от подола собственного платья кусок и зажала кровоточащую рану, из которой ни в коем случае нельзя было вытаскивать оружие.

— Помогите! — кричала я во все горло, но меня никто не слышал. Абсолютно.

Да только особняк был совершенно пуст. Я знала, что здесь больше никто не живет. Никто на всем острове, потому что месть императора одинакова для всех — виновных и невиновных.

А я была виновата во всем.

— Тише, душа моя. Тише, — прошептали мне на ухо, обнимая. — Что же ты снова сбежала от меня?

Крепко обняв Рейнара в ответ, прижавшись лицом к его обнаженной груди, от которой и сейчас пахло летним зноем, я забылась сном.

Сном, в котором больше не было сновидений.