Арибелла 2. Сокровище Сиальских островов

Глава 18 Разреши любить

Остановившись в бальном зале на постаменте перед ермахом, герцог Рейнар ар Риграф смотрел прямо на свою невесту и думал о том, какие красивые у нее глаза.

Не карие, нет. Этим простым скучным словом невозможно было описать такой насыщенный, густой оттенок нагретой солнцем молодой коры. В этих омутах будто плясало золото всего мира, но взгляд ее был печальным, усталым, опустошенным и отрешенным.

Не такой должна быть невеста в день собственной свадьбы — он это понимал, но и без того делал все, что было в его силах.

И тем не менее Рейнар прекрасно знал, что его нежная милая Бель намеревается сбежать. Никто из слуг не говорил ему об этом, никто из гвардии не доносил о готовящемся побеге. Нет, он просто знал, видел это каждый раз, когда смотрел в ее глаза.

Арибелла была для него открытой книгой. Ни одна ее эмоция не прошла мимо него. Он тщательно отслеживал каждую ее реакцию: запоминал, что заставляет ее улыбаться, выяснял, что печалит и приводит к грусти. Он ее изучал — каждый день, каждый час, каждую минуту — и искренне надеялся переубедить.

Не словами, нет. Поступками. Только в его силах было доказать ей, что впереди их ждет счастливая жизнь. Только он мог убедить ее в правильности принятого ею решения.

И все же несмотря на все его старания она собиралась сбежать. Пытаясь выстроить вокруг нее своеобразный защитный барьер, уберечь ее от лишних треволнений, окружить заботой и вниманием, он переусердствовал.

Но он уже не мог терпеть, не мог держать себя в руках, не мог гореть один в собственном пламени страсти. Рейнар с ума сходил от желания обладать этой девушкой. Не телом: физические потребности он мог утолить с любой. Для этого не нужны были чувства.

Он хотел обладать ее мыслями, ее желаниями, ее сердцем. Стать центром ее мироздания. Тем, в ком она будет нуждаться так же сильно, как он нуждается в ней.

Испуг, ужас, страх — она смотрела на него как на демона, когда мужчина разом осушил все три кубка. Самообладание трещало по швам: неужели Бель не видит, что он готов весь мир положить к ее ногам? Что он готов убить любого ради нее, сжечь целые материки без остатка.

Любая ее просьба — закон, любое слово — смысл. Но она никогда ничего не просит для себя и так мало говорит с ним.

Когда же он сошел с ума? Рейнар знал ответ на этот вопрос. Ее внешность, ее робкая пугливость и неискушенность понравились ему еще в их первую встречу. Ее сила, характер, упрямство пришлись по душе во снах. Влюбленным герцог осознал себя в тот самый момент, когда она так отчаянно-храбро-глупо попыталась убить его, но любовь…

Крепкое светлое чувство он неожиданно нашел в себе, когда они с Арибеллой встретились за завтраком. Он приручал ее, приучал к себе, к тому, что они будут находиться рядом часто, но сам же попался в эту ловушку.

Бель тогда ела свое любимое блюдо — закуски, которые подавали на балах и званых вечерах в основном для мужчин, а он…

Он неотрывно ел глазами ее. Она была счастлива в тот момент, и он счастливо улыбался вместе с ней, совсем позабыв о завтраке.

Удивительно, как много может рассказать один взгляд. Для него их скрепляющий брачные узы поцелуй был глотком желанного воздуха, тем, без чего не прожить, а Бель в ужасе бросила взгляд на дверь, ведущую из бального зала в холл.

Все равно сбежит — он понял это тогда, коря себя за то, как много на нее свалилось. Нежный неискушенный цветок на пиратском корабле, забитом неотесанными, голодными до женского внимания матросами; его сны, что мучили из раза в раз, не давая забыть; предательство собственного сюзерена.

Рейнар искренне восхищался стойкостью ее духа, ее честностью, ведь врать она не умела совсем, ее пониманием чести и желанием жить по совести.

Безвозмездная помощь его сестре — безрассудный поступок, от которого она ничего не выигрывала и почти умерла. Герцог тогда едва с ума не сошел, пока ждал завершения процесса очищения. Он уже вызвал лекарей — они должны были явиться с минуты на минуту, но как же невыносимо сложно было просто ждать и не иметь возможности сделать хоть что-то.

Любое вмешательство могло убить их обеих. И почти убило. Арибеллу. Если бы не особые свойства его огня, он бы уже оплакивал ее.

Вероятность потерять ее вынудила герцога смягчиться. Она заставила его отпустить ее служанку без наказания за намерение устроить побег. И он намеренно пошел у нее на поводу, что, впрочем, окупилось. Белла даже в обморок не упала, когда ар Риграф на ее глазах убил наемника из клана «Змеи». Он был восхищен ее стойкостью.

И искренне жалел ее. Первая несчастная влюбленность и разбитое сердце. Единственная влюбленность, потому что кроме него других мужчин в ее жизни никогда не будет.

До дня их свадьбы Рейнар искренне полагал, что его невеста настрадалась уже достаточно. Столько потрясений для юного неокрепшего ума, на его взгляд, и так было слишком. Он предвидел все, предусмотрел каждую мелочь и даже вернул ей клинок — подарок к свадьбе, чтобы она имела возможность защитить себя на случай, если наемники явятся снова.

Не предусмотрел он только одного — интриг собственного заскучавшего в стенах дворца императора, который притащил на их свадьбу эту безумную.

Рейнар всегда сам выбирал себе женщин. Никогда он не сталкивался с тем, чтобы ему отказывали. До Беллы. И дело было не в его неотразимости. Он щедро вознаграждал любовниц, в том числе за молчание. И отказывал — не раз и не два.

Однако Аурэлия была первой, кто категорически не желал мириться с поражением. Он даже не спал с ней, не проявлял и толики особого внимания. Не делал ничего, чтобы она задалась целью женить его на себе, а потому второй отказ был грубым. Он намеренно отказал ей на глазах у приглашенных на бал гостей, сделал это громко, жестко, осаживая любые поползновения в его сторону.

И Аурэлия оскорбилась. Горячая кровь вскипела, но вместо того, чтобы отступить, она лишь еще сильнее убедила себя в том, что варианта всего два: или Рейнар женится на ней, или умрет.

Но умерла она сама. От руки его невесты, что сновп едва не погибла в его объятиях, отравленная ядом чернушки с кинжала. Этого своему императору он никогда не простит. Мужчина убивал и за меньшее.

Убить. Герцог Рейнар ар Риграф был готов убить своего правителя, того, кому клялся в верности, когда увидел его взгляд, брошенный на Арибеллу в галерее. Он знал, что смерть высокопоставленной гостьи — это невообразимый скандал. Знал, что он может привести к войне, на которую он отправится в первых рядах, но…

Его невеста, его фактически жена для него оказалась важнее. Да, она была молода и неопытна. Да, юна, импульсивна и легко поддавалась его манипуляциям. Но что такое возраст?

Через пять лет от всего этого не останется и следа. Он научит ее всему, что знает и умеет сам, и тогда она раскроется подобно бутону, сражая наповал не только его сердце.

Пожертвовать ею в угоду чьему-то неудобству? Нет. Подарить это сокровище кому-то другому? Снова нет. Рейнар видел дальше и больше остальных. Они играли в эту игру вместе: он и она. В игру под названием жизнь.

В игру, в которой имелись и другие игроки.

Ревновал ли он Арибеллу к Арсарвану? Ар Риграф был уверен в себе почище многих. Он был в состоянии отличить влюбленность от любви, так что на этом поле равных ему не имелось. И все же его задело, когда она попросила за пирата, попросила вызвать для него лекарей и проклятийников.

Если бы не реальная угроза жизни его сестре, Рейнар не пошевелил бы даже пальцем. Но пират оказался опасен не только для себя, но и для других.

Маги спешно осматривали его прямо перед свадьбой. Глупец действительно был не в себе, раз кинулся на герцога с оружием. Но все это осталось за закрытыми дверьми. Как и разговор, свидетелями которого стали только они.

— Пришел в себя? — зло спросил ар Риграф, глянув на пирата исподлобья.

Он сидел за столом в своем кабинете, в то время как Арсарван занимал единственное кресло.

— Чувствую себя отвратительно. Ощущение, что они только что вытащили из меня кишки и затолкали вместо них солому. Есть что выпить?

Открыв нижний шкаф, Рейнар достал стеклянную бутыль и два стакана. Щедро заполнив их до краев, толкнул один пирату.

— Ты же понимаешь, что тебе сегодня придется жениться на моей сестре? — произнес герцог лениво, рассматривая янтарную жидкость на свет.

— А иначе что? Убьешь? — усмехнулся Арс.

— Убью. — согласился Рейнар. — Буду вынужден. Но у меня есть к тебе предложение. Ты — ее герой, ее спаситель. Она влюблена в этот образ, но не в тебя и вскоре это поймет. Думаю, для осознания ей хватит года. В моей власти развести вас — в империи пусть и редко, но все же с дозволения императора практикуют разводы.

— Она сама должна попросить о разводе? — Арсарван был поражен до глубины души.

— Вы оба. Если через год вы оба попросите о разводе, я похлопочу. Ей давно пора повзрослеть. Ваш брак ее закалит, заставит взглянуть иначе на собственные убеждения. Я не могу нянчиться с Татией вечно. Но не переходи черту, пират. Иначе поплатишься жизнью. Кроме того, она не должна узнать о нашем договоре.

Протянув руку через стол, ар Риграф остался доволен случившемся. За год произойти могло многое. Кто знает, может пират и сам не захочет разводиться, окунувшись в семейную жизнь на суше.

Арс пожал его ладонь в знак согласия и мгновенно ощутил болезненный импульс в голове. Это Рейнар на всякий случай выставил блок на воспоминания об этой беседе — кроме себя он не доверял никому. Разве что теперь его доверие распространялось и на Арибеллу.

И все же ее короткий взгляд, брошенный на дверь в бальном зале, о многом ему сказал. Он видел ее симпатию, видел ее реакции на его прикосновения. Мужчина дал им этот день — она узнает, ощутит его чувства, поймет, насколько небезразлична ему, прочтет его мысли, в которых всегда она.

Это был шанс наладить все быстро: ему так хотелось скорее сблизиться с ней, избавиться от лишних мелочей вроде предрассудков, плохих воспоминаний, людей, что перетягивали внимание на себя. Он был уверен: стоит им остаться наедине, и Арибелла обязательно раскроется ему полностью, научится доверять, перестанет думать о побеге.

Но она не перестала. Он позволил ей опоить его раз. Ждал этой брачной ночи, желал всем сердцем, но она была не готова. Ему хотелось, чтобы и Бель желала ее так же сильно. Чтобы горела в пламени страсти вместе с ним, разделяя то сумасшествие, то безумие, что овладевало им.

Он позволил опоить себя раз. Любому дураку было ясно, что между ними ничего не было, однако Рейнар не показал этой правды ни видом, ни взглядом, ни словом. Только с облегчением выдохнул, когда нашел Арибеллу в ее девичей спальне.

Долго на нее смотрел. В свете однобокой луны она совсем не казалась ангелом. Упрямство в чертах ее лица прослеживалось даже во сне. Отпустить? Эта мысль никогда не посещала его голову. Убедить, перенаправить ее активную деятельность в другое русло, показать иной мир.

Впереди их ждала целая жизнь, наполненная совместными приключениями, приятными и не очень хлопотами, чувствами и открытиями. Ей все это было нужно не меньше, чем ему, — он знал, но как же сложно бороться с той, которая не хочет видеть.

И тем не менее он терпеливо ждал. Позволил ей как следует попрощаться с приемными родителями, проститься с графством, людьми, детством. С корабля она от него никуда не денется. У них будет возможность поговорить начистоту без давящего ощущения западни, что наверняка душило ее.

Однако и там она прибегла к хитрости. На этот раз Арибелла опоила себя. Времени на разговоры не осталось. Ему не хотелось делать это в присутствии сестры и ее мужа-слизняка. Они не имели никакого отношения к их личным перипетиям. Ему не хотелось делать это в карете: там, наверху, тоже были уши. Милая заботливая пташка караулила их везде и всюду, словно он, герцог, был монстром, намеревающимся обесчестить, а то и сожрать ее юную воспитанницу.

Но все же показательной для Рейнара стала битва на выходе из портального кольца. Она могла бы спрятаться в карете, чтобы иметь шанс дождаться его смерти, что было, конечно же, невозможно. Но вместо этого Белла встала с ним спина к спине и храбро сражалась, не имея и толики сомнений в правильности этого действа.

И вот тогда они имели все шансы проиграть. Ар Риграф то и дело отвлекался на девушку, восхищаясь ее смелостью, самоотверженностью, силой духа и бесстрашием. Он и раньше знал, почему выбрал ее: она была сильнее всех, кого он знал, женщина под стать ему. Не сейчас, позднее, но она могла бы стать равной, той, на кого он всегда смог бы положиться, той, кому он безоговорочно доверял бы, твердо зная, что она примет верное решение.

Сейчас же она пока была еще юна. Ей не хватало опыта — только и всего. Но он обязательно научит ее, а она…

Она обязательно поймет, что он уже не тот, что прежде. Только не с ней. Говорят, мужчина меняет женщину. Герцог был в корне не согласен с этим убеждением. Это женщина меняла мужчину внутри их отношений — иначе считали глупцы и юнцы, не испробовавшие эту жизнь.

Приведя в чувство гвардию, лошадей и кучера, Рейнар не забыл и о крылатой морской свинке. Увидев его, она в ужасе встрепенулась, а секундой позже имела четкие намерения атаковать его. Но он лишь приложил палец к губам и улыбнулся, показывая, что для паники места нет.

Герцог был счастлив в этот момент. В свою летнюю резиденцию он наконец привез жену, чего не собирался делать в принципе. Он просто не видел себя ни с кем, не видел детей, бегающих по его замку да называющих его папой. Теперь же все изменилось. У них обязательно будут дети, но позже. Сначала Арибелле нужно лишь немного повзрослеть, а им двоим — укрепить их чувства и притереться.

Оставалось решить только одно дело: еще вчера он магическим вестником вызвал сестру Аурэлии Бьянку прямо к ним в особняк. Эта встреча была необходима: Рейнару требовалось объясниться, убедиться, что Бель ничто не будет угрожать. Он никогда не доверял своему императору. Он мог выкинуть что угодно, и тогда трагедии не избежать, а потому свои дела герцог предпочитал улаживать сам.

Встретив старую знакомую на первом этаже в холле, он был рад увидеть ее. Следствием этого стали короткие объятия. Крепкий брак сделал из Бьянки обворожительную красавицу. Черты ее лица были мягче, чем у сестры, но улыбка делала из любой женщины настоящую красотку.

Оценив ее внешний вид, он понял, что женщина снова беременна. Их с Этоли первенец появился на свет чуть больше года назад.

Разговор был неприятным. Ему самому предстояло рассказать женщине о том, что ее сестра умерла. Герцог никогда не умел утешать, он чувствовал себя бессильным против слез, но ему снова пришлось с ними столкнуться. Впрочем, итог беседы удовлетворил его целиком и полностью. И Бьянка, и ее старшие братья прекрасно были осведомлены об одержимости их сестры, так что финал этой истории заранее был предсказуем.

Стоило Рейнару выйти из серой гостиной, что была закрыта защитным куполом от воздействий извне, как он разом пожалел о такой сверхзаботе от подслушивающих. Он ощутил лишь отголоски закрывающегося перехода и мигом взлетел по лестнице. Но в комнатах Бель уже не было.

Перемещение на берег заняло минуты — портал вел в ту сторону. Координаты ошеломляли — пустота над водой метрах в трехстах от берега, однако пустоты там не было вовсе. Его воды спешно покидал пиратский фрегат, что плелся за ними всю дорогу до герцогства.

Его гвардейцы смотрели на него как на умалишенного, пока он, громко хохоча, поднимался на борт своего корабля. Погоня развернулась быстро, каждый на его судне знал свое дело, но они все равно не успели. Магическая воронка разверзлась под пиратским судном будто из ниоткуда и поглотила все до мачты без остатка.

Он был в ярости, и эта ярость пала на Арсарвана. Когда он ворвался в их дом без предупреждения, молодожены как раз изучали особняк. Татия билась в истерике, пока Рейнар прижимал ее супруга к стене, выбивая правду. Впрочем, сама Татия и дала брату ответы на его вопросы, что неприятно покоробило герцога. В тот день он понял главное: все это время его сестра знала о предстоящем побеге Арибеллы. И даже о том, что теперь она капитан на пиратском судне. Ревность его сестры перешла все немыслимые границы.

— Она тебе не нужна! — кричала Татия ему в спину, когда Рейнар уходил.

А он думал лишь о том, как проморгал смену капитана на этом корыте. Эта информация прошла мимо него, но сдаваться герцог не собирался.

До самой ночи он разыскивал мага, с которым уже сталкивался раз. Портальщик умел открывать переходы на любые расстояния и к конкретным людям, даже не зная их. Это был его уникальный дар, что пришелся как нельзя кстати. То, что маг при этом оказался до невозможности пьян, Рейнара не остановило. Он слишком хорошо знал, что делают с беззащитными и самоуверенными женщинами на пиратских кораблях.

Однако, вывалившись прямо посреди верхней палубы, герцог ощутил удивление. Вся команда была занята от и до, но его появление заставило их взяться за оружие.

— Мне нужна моя жена. Я не трону никого из вас, если вы не станете препятствовать мне, — произнес он холодно и твердо.

— Баб на судне не держим, — отозвался ушастый матрос, сверлящий его прямым взглядом.

— Сам, паучище, за борт скаканешь али подтолкнуть? — появилась перед ним знакомая морская свинка.

— Ну, попробуй, — предложил он ей, усмехнувшись, и уверенно направился туда, где видел свою Бель несколько раз. — Я в своем праве.

Лестница оказалась той самой. Его сбежавшая жена нашлась спящей все в том же платье. На мешках с овощами. Картина умиляла до невозможности, но и злила неимоверно. Однако захлестнувшая его ярость с каждым произнесенным словом все больше сходила на нет.

Рейнар уважал Арибеллу. Ценил ее стойкость духа, восхищался ее силой и смелостью. В этот самый момент он отчетливо понимал, что и она его любит тоже. Отрицает — несомненно, но любит. Просто этот разговор должен был состояться раньше. Если бы он поговорил с ней, как и хотел, она не сбежала бы. Ему не пришлось бы мчаться следом за ней.

Ей просто было страшно, как и любой юной девушке. Страшно идти в новую неизвестную жизнь.

Он прекрасно понимал все ее опасения. Ничуть не принижал ее слова, не умалял ее правды. Разговаривал мягко, объяснял терпеливо, а сам, внутренне смеясь, осознавал, что сегодня уйти им двоим отсюда не суждено.

Но он был готов к таким решениям. Рейнар всегда умел правильно расставлять приоритеты. Его молодая жена в его жизни теперь занимала самое главное место. Его молодая, красивая, ревнивая, но пока еще слишком импульсивная жена.

За дни, проведенные на судне, для них двоих случилось многое. Он и злился, ощущая бессилие, когда вновь и вновь слышал невыносимую фразу: «Я тебе этого никогда не прощу». И с ума сходил от ревности, проводя поучительную беседу с ее командой. В его планы не входило усмирять оборотня и запирать его в клетке в кубрике. В его планах не имелось напавших на них монстров, что ужалили его в ногу, когда он спасал свою жену из кишащей тварями пучины. Смеялся, когда она пыталась выставить его с корабля, придумывая все новые и новые задания, справиться с которыми Рейнар мог бы одной левой.

Но он изображал бурную деятельность. Видя его за работой, его Бель злилась гораздо меньше, но при этом в ее глазах он отчетливо читал вину. Ей самой не нравилось изгаляться над ним, и это говорило о многом.

И ее трепетная забота, ее страх говорили о многом. Они с крылатой очень сильно старались его добить, вливая все новые и новые капли. На вкус он мог распознать лекарство от желудка, от морской болезни, от головной боли и даже сонное успокоительное. Оно было последним.

Однако не заснул герцог до тех пор, пока его Арибелла не вернулась к нему. Для него все было просто. Он готов был мириться с чем угодно, лишь бы она не отталкивала, лишь бы находилась рядом. Наградой за терпение стала она сама. Это он уложил ее к себе и обнял так сильно, как только позволяло состояние. В этом мире могло случиться что угодно. С кораблем могло случиться что угодно. Но ее из своих объятий он никогда бы не выпустил.

И тем не менее их путешествие на остров оказалось познавательным для него. Так много, так открыто его душа не говорила с ним еще никогда. «Не отпущу!» — изо дня в день билась в его голове стойкая мысль. «Отпусти», — шептало сердце, которого у Рейнара не было отродясь.

Находка на Сиальских островах оказалась стоящей. Любую сферу можно было продать за баснословные деньги, но эти артефакты не зря спрятали так далеко, поместив под самую лучшую, самую прочную защиту, через которую команда пиратского корабля без него никогда не прошла бы. Даже он понимал, что вывозить их в мир просто небезопасно. Ход истории нельзя было менять никому.

Он не знал, зачем оставил при себе одну из сфер, закинув остальные обратно в сундук. Он держал ее в руке все то время, пока они с Арибеллой возвращались на корабль. Это было странно. Герцог всегда знал, что сильнее него во всем мире не найдется ни одного мага — сам уровень его магии был уникальным, безграничным, но он ничего не мог сделать с собственной женой.

Против нее он был бессилен, потому что не хотел воевать, не хотел принуждать, запирать. Она нравилась ему такой: свободной, открытой, счастливой. Он хотел для нее счастья. Он хотел ее любви…

Тот, кто всегда сам принимал все решения без исключений, вдруг понял, что главное решение в его жизни должен принять не он сам. Рейнар никогда не полагался на судьбу, но иного варианта не было. Его душа должна была решить сама.

— Держи, — вложил он в маленькую нежную ладонь белую сферу, сжав ее пальцы немного дольше необходимого. — Я никогда не откажусь от тебя, Арибелла. Но ты можешь сделать так, чтобы я никогда о тебе не узнал.

Наверное, ее глаза ему будут сниться.