Стань моей

12 Джейс

Черт, не помню, когда в последний раз так выматывался. Я был до чертиков благодарен, что команда из Вестберга приехала на помощь. Когда ветер сменился, мы поняли, что дело плохо. Они взяли заднюю часть здания, а мы продолжали бить по огню спереди. Вместе мы наконец одолели этого ублюдка и взяли пожар под контроль.

Я свернул к дому и увидел кучу машин у подъезда. Не удивился. Знал, что сестры Томас всегда собираются вместе, когда в городе случается что-то крупное, вроде сегодняшнего пожара. Это хорошо — пусть мои девочки видят, как семья держится вместе. За последние часы мама звонила мне десятки раз и сказала, что весь вечер на связи с Эшлан.

По телу разлилось спокойствие: я знал, что мои девочки в надёжных руках. Эшлан — настоящий защитник, и мама на неё похожа. Я был до черта благодарен, что у них есть такие женщины рядом.

Но как только я открыл дверь кухни — всё это спокойствие исчезло.

Так же стремительно, как и пришло.

Пейсли стояла за спиной Эшлан и плакала. Шарлотта держала на руках Хэдли, рядом с ней стояла Эверли. Виви прижимала к себе малышку Би и сверлила взглядом мою бывшую, которая размахивала руками и устраивала сцену. Дилан стояла рядом с Эшлан, словно щитом, потому что вся ярость Карлы была направлена именно на ту, кто защищал моих детей.

— Так это она, блядь, няня? — Карла резко обернулась, когда я вошёл. — Думает, может преградить мне путь к моим детям?

Я шумно выдохнул и подошёл ближе, первым делом проверив, всё ли в порядке с Эшлан, прежде чем заняться этим цирком. Провёл рукой по волосам Пейсли и подмигнул ей.

— Не понимаю, что ты здесь делаешь, — мой голос прозвучал жёстко, когда я посмотрел на женщину, которая ушла из жизни наших детей, даже не оглянувшись.

Без мыслей.

Без сожалений.

Без ответственности.

— Это мой дом, и это мои дети, — скрестила руки на груди, подняв подбородок, будто бросала вызов.

Она даже не представляла, как сильно мне хотелось вышвырнуть её отсюда.

Но я не собирался устраивать это при девочках.

— Ладно, я разберусь. Эш, можешь подняться с девочками наверх и уложить их спать? — я потер затылок. — Карла, выйдем на улицу.

Сёстры Эшлан обняли её на прощание и что-то прошептали — наверняка свой «код Томас», потому что она кивнула. Шарлотта передала Хэдли Эшлан, и малышка прижалась к ней, чувствуя, что что-то не так. Каждая из её сестёр по пути к двери коротко обняла меня. Дилан ушла последней, смерив Карлу убийственным взглядом и что-то рыча себе под нос.

Наши взгляды с Эшлан встретились. Она держала Хэдли на руках и вела за собой Пейсли. Я заметил мокрые дорожки на щеках старшей дочери и кровь закипела.

Ярость, злость, отвращение — всё смешалось во мне.

Эта женщина не переставала поражать своим эгоизмом.

Она только брала. Всегда брала.

И никогда не думала, кого калечит на своём пути.

Но я поклялся, что больше она их не тронет.

— Что, кблять, ты вытворяешь? — сказал я, держа для неё дверь открытой.

— Мне не нужно приглашение, чтобы прийти в свой дом, Джейс. Это мои дети. Это мой дом, — выкрикнула она и вышла в темноту, где ей и место.

Мы остановились на крыльце, я скрестил руки.

— На самом деле, приглашение тебе нужно. Мы разведены. Это не твой дом. И девочек… черт, ты сама отказалась от них, даже не моргнув. Подписала бумаги о единоличной опеке. Помнишь? А теперь приходишь без предупреждения и устраиваешь сцену?

— Я знаю, я накосячила. Ошибкой было уйти с Зи. Он оказался козлом.

Я усмехнулся.

— И зачем ты мне это рассказываешь? Слушай внимательно — мне насрать, с кем ты, что ты делаешь и где живёшь. Мне важны только девочки.

— Я познакомилась с другим. Мы приехали повидаться с детьми. Планируем купить дом здесь. Он из города, но понял, как я скучаю по девочкам. У него тоже сын.

— Серьёзно? Нашла какого-то мужика с ребёнком, и теперь снова решила быть матерью? Так не работает, Карла. Нельзя появляться и исчезать, когда вздумается, — я сжал кулаки, стараясь сдержать злость. Ненависть к этой женщине жгла изнутри. То, что она сделала с нашими детьми, — непростительно.

— Я знаю, я ошиблась. Я просто хочу их увидеть. Ты что, такой мстительный, что даже этого не позволишь?

— Мстительный? Ты шутишь? Ты ёбаная фантазёрка. Я свяжусь со своим адвокатом. А сейчас — уходи. Если завтра всё ещё будешь уверена, что хочешь видеть девочек, он сам с тобой свяжется.

— Джейс, ну зачем нам адвокаты? Мы же друзья, правда?

Друзья? Серьёзно?

— У тебя есть мой номер. Ты им не пользовалась полтора года. Ни разу не спросила, как они. Пропустила дни рождения, Рождество, первый день в школе. И если ты не заметила — девочки не бросились тебе на шею. Они едва тебя помнят. Это твоя вина. Не моя. Не их. Не адвоката. Не родителей. Твоя. — Я повернулся к двери. — Больше сюда не приходи без приглашения. Мой юрист с тобой свяжется.

— Ты спишь с этой нянькой?

Я резко развернулся, ткнув в неё пальцем.

— Даже не начинай. Она для этих девочек сделала больше, чем ты за всю жизнь. Убирайся.

— Она молоденькая, тебе не кажется? — ухмыльнулась Карла.

Я вошёл в дом и со всей силы хлопнул дверью. Сразу же набрал Уинстона Хейстингса, своего адвоката по разводу и опеке. Он ответил мгновенно и назначил встречу на утро.

Похоже, покой нам только снится.

Может, в этом и был знак. Я хотел поговорить с Эш о нашем разговоре с её отцом. О том, что не могу выкинуть её из головы. Но всё это — напоминание, какая каша из моей жизни.

Она бы поступила разумно, если бы сбежала от всего этого.

И, может, мне стоит самому отпустить её. Она не заслуживает весь этот хаос.

Черт.

Стоит мне только подумать, что я, возможно, заслужил шанс на счастье — Карла снова появляется, чтобы напомнить: нет, не заслужил.

Я поднялся наверх. В доме стояла тишина. Зашёл в комнату Хэдли — она лежала на боку, сложив ладошки под щёку, как в молитве.

Такая идеальная.

Я наклонился, поцеловал макушку и вышел. В комнате Пейсли лежала Эшлан. Увидев меня в дверях, она подняла палец — мол, минуту — и осторожно выбралась из постели. Я поцеловал Пейсли в лоб и тихо прикрыл дверь.

Пожар сегодня выбил меня из колеи. Пол подо мной рухнул, я едва не сорвался с третьего этажа, но в последний миг успел ухватиться за металлический поручень и перебраться на другую сторону. Нико потом отчитывал меня за этот риск. После такого начинаешь остро чувствовать, что ты смертен.

Я думал о своих девочках.

И я думал об Эшлан.

Когда я схватился за тот поручень, в голове вспыхнули три лица — Пейсли, Хэдли и она. И это стало для меня сигналом.

Но я вернулся домой и нашёл Карлу. Иногда кажется, что жизнь только и делает, что бьёт по тем же местам. Напоминая, что нужно держать голову холодной. Что я должен сосредоточиться на девочках.

И продолжать быть для них тем, кто никогда не подведёт.

Если бы я сейчас поддался себе — это было бы эгоизмом.

Для всех.

Эшлан пошла за мной, через коридор, в мою спальню. Она села на край кровати, а я закрыл дверь и несколько секунд просто смотрел на неё. Между её бровей пролегла глубокая складка — тревога, усталость, забота. Хотелось поцеловать её и стереть всё это прочь.

— Всё в порядке? — спросила она, глядя на меня, словно пытаясь прочесть, что творится в голове.

— Понятия не имею. Ни хрена не понимаю, зачем она здесь. Сказала, будто рассталась с тем первым, с кем сбежала, и теперь встретила какого-то нового, у которого тоже ребёнок. И вот теперь внезапно вспомнила, что у неё есть дочери. Сошла с ума, прийти вот так, без предупреждения.

Она потянулась к моим рукам, и я опустился рядом с ней.

— Прости, что впустила её. Она застала нас врасплох.

— Всё нормально. Её нельзя остановить — всё равно бы пролезла. Я просто жалею, что тебе пришлось с этим разбираться. Рад, что с тобой были сёстры рядом.

— Я не хрупкая, Джейс. Сама справляюсь. И Карлу я не боюсь, если ты об этом, — сказала она, и я, не успев подумать, переплёл пальцы с её пальцами.

— Знаю, Солнышко. Ты сильная. Но это не значит, что я хочу, чтобы ты разгребала моё дерьмо.

— А если я хочу? — в её глазах стояли слёзы, и от этого у меня в груди что-то перевернулось.

— Черт. У меня полный бардак в жизни. Но я так чертовски благодарен тебе. — Я провёл рукой по её мягким волосам, как давно мечтал.

— Это ты хотел со мной обсудить? Что у тебя бардак? Или ты уже знал, что Карла вернулась, и хотел поговорить об этом?

— Не знал. Сказал бы тебе заранее. Сейчас даже не помню, что хотел обсудить, — честно говоря, помнил. Но соврал. — Завтра утром встречаюсь с адвокатом, попробую разобраться с этим дерьмом.

Она кивнула, но я видел — не поверила.

Я собирался поговорить о нас.

О возможности нас.

Но всё рухнуло, прежде чем началось.

Как я и знал, что будет.

— Завтра, пока Пейсли в школе, я могу остаться с Хэдли, пока ты будешь у адвоката.

— Спасибо. Если что, могу взять её с собой, — сказал я и провёл ладонью по её щеке.

В комнате стояла тишина, пахло лавандой. Я не удержался — коснулся её кожи, а она запустила пальцы мне в волосы.

— Я останусь с ней. И… рада, что ты цел. Я ужасно волновалась за тебя сегодня, — прошептала она. — Боялась, что ты пострадаешь.

— Да? А я, чёрт возьми, думал о тебе во время пожара.

Её глаза распахнулись, дыхание стало частым.

— О чём думал?

— О твоих красивых глазах. О твоих губах. — Я наклонился ближе, кончиком носа коснувшись её. — Я думаю о тебе всё время. Мне нечего тебе предложить, Эш, но, черт, я хочу тебя поцеловать.

Её губы скользнули по моим, и член тут же откликнулся.

— Поцелуй меня.

— У меня жизнь — сплошной бардак, — выдохнул я, словно предупреждая.

— Я не прошу жениться на мне, Джейс. Я просто прошу поцеловать.

Этого хватило. Я накрыл её губы — резко, жадно. Услышал тихий вздох удивления, почувствовал, как её губы приоткрываются, приглашая глубже. Наши языки встретились — голодные, настойчивые. Она была как воздух, без которого нельзя.

Я запустил руку в её волосы и приподнял её, усаживая на колени, лицом ко мне. Поцелуй стал глубже, она отвечала так же жадно. Её бёдра начали двигаться, скользя по моему стояку, упруго натянутому под джинсами. За всю жизнь я целовал немало женщин, но такого… такого не было никогда.

Она застонала в мои губы, находя ритм, и это было самое чертовски эротичное, что я видел. Самое эгоистичное — потому что я не мог и не хотел остановиться.

Быстрее.

Сильнее.

Она тёрлась о мой член, и я хотел её так, что терял рассудок.

— Не останавливайся, — выдохнула она, когда я опустил губы к её шее. Её тело выгнулось навстречу, и я узнал это движение — ту же жажду, что рвалась во мне.

Я схватил её за бёдра, направляя, двигая ею вверх-вниз, и она зажмурилась, отдаваясь. Трение ткани о её горячую кожу было пыткой, и я был на грани, как какой-нибудь подросток, не умеющий себя сдержать.

— Джейс, — сорвалось с её губ, и я закрыл её рот поцелуем, чтобы не разбудить девочек. Она кончила, дрожа, а я держал её крепко, чувствуя каждый рывок, каждый вздох.

Никогда не видел ничего более горячего.

Более красивого.

Она отстранилась, глаза блестели в серебристом лунном свете. Волосы растрепаны, дыхание сбито. Я погладил её щеку, давая прийти в себя.

— Эм… вау. — Она тихо рассмеялась. — Прости.

— Никогда больше не извиняйся за то, что позволила себе это почувствовать, — сказал я, легко прикусив её нижнюю губу.

— Я ещё никогда не кончала просто от поцелуев, — покачала головой. Щёки пылали, и она была чертовски прекрасна.

— Значит, раньше тебе попадались не те парни, — сказал я и тут же пожалел. Я точно не тот парень, который ей нужен. Но знал — я могу заставить её тело петь, если она позволит.

— А если тот самый парень не хочет меня? — спросила она, глядя прямо в глаза. Желание перевернуть её на кровать и пойти дальше было нестерпимым, но я обхватил ладонями её лицо.

— Нет на свете мужчины, который не хотел бы тебя, Солнышко. Думаю, ты и сама чувствуешь, как сильно я хочу тебя, — я чуть сдвинулся, чтобы она ощутила мою эрекцию.

— Ты ошибаешься во мне, знаешь? — она наклонилась, поцеловала быстро, резко, и спрыгнула с моих колен. — Я не из тех, кто сдаётся. Это не просто влечение.

— А что тогда?

Она сжала мою ладонь, глядя сверху вниз.

— Это всё. — Помолчала. — Но если вижу это только я, ничего не поделаешь. Напиши мне, когда завтра тебе быть у адвоката — я приеду к Хэдли.

И просто ушла.

Спустилась по лестнице, оставив меня сидеть на кровати.

И поделом мне.

Я откинулся на спину и выругался про себя.

Потому что теперь, когда я хоть раз ощутил её вкус — всё остальное уже не имело значения.

Эшлан вела себя так, будто ничего не произошло, когда утром приехала ко мне домой.

Эта девушка просто всегда была рядом.

Я никогда не знал таких отношений. И ведь это даже не были отношения в прямом смысле. Мы — друзья. Она работает у меня. У нас был один момент слабости и мы целовались, как озабоченные подростки.

Ирония судьбы: самые зрелые отношения в моей жизни — с женщиной, которая младше меня почти на десять лет.

Похоже, возраст действительно ничего не значит.

Наверное, я просто боюсь быть счастливым. Слишком давно не был.

Да, мои девочки приносят радость, но это другое. Это не то, когда ты позволяешь себе ослабить защиту. Когда доверяешь. Когда любишь.

А я, черт возьми, любил Эшлан Томас.

И снова судьба издевалась: женщина, которую я люблю, — единственная, с кем я даже не спал.

Боялся представить, что будет, если перейти ту черту. Почувствовать всё то, что вспыхивало между нами каждый раз, когда она была рядом.

Просто поцеловать её и во мне просыпалось что-то дикое. Что-то, чему я не мог сопротивляться.

Я отогнал мысли, выходя из лифта в офисе Уинстона Хейстингса.

— Доброе утро. Чем могу помочь? — спросила секретарша за стойкой.

— Джейс Кинг. У меня назначена встреча с мистером Хейстингсом.

— Да, он вас ждёт. Прошу за мной. — Она поднялась и провела меня по коридору.

Дверь была открыта, и Уинстон поднял голову, как только я вошёл.

— Спасибо, Лидия. Закрой дверь и не переключай звонки, — сказал он и, поднявшись, пожал мне руку. Мы сели напротив друг друга за его массивным дубовым столом.

Последний раз, когда я был в этом кабинете, всё складывалось удачно. Тогда Карла пришла с тем самым Зи, без адвоката, без споров, просто подписала бумаги, передав мне полную опеку над девочками. Попросила лишь снять с неё финансовую ответственность и даже не посмотрела на меня, уходя.

Тогда я выиграл.

Сегодня всё ощущалось иначе. И, чёрт побери, надеялся, что просто накручиваю себя.

— Значит, она вернулась, — сказал Уинстон, сцепив пальцы. — Надеялся, что останется подальше, если, конечно, не взялась за ум. Хотя всегда есть надежда, что оба родителя смогут быть в жизни детей.

— Не думаю, что она хоть что-то изменила, — я сжал руки, опершись локтями о колени. — Вчера вечером приперлась домой, устроила истерику. Девочки испугались, ни одна к ней не побежала. Теперь у неё, видите ли, новый парень с ребёнком, и она решила «поиграть в мамочку». Но ведь она не имеет на это права, верно?

— Скажу прямо, Джейс, это не такая простая история, — он вздохнул. — С опекой всегда тонкие моменты. Мать, даже потерявшая опеку, редко лишается всех прав на детей. Если она докажет суду, что изменилась, может подать на совместную опеку.

— Что за хрень? — я провёл рукой по волосам. — Она же сама от этого отказалась.

— Погоди, не кипятись. Это не значит, что всё решено. Она пока ничего не подала, адвоката не нанимала — по крайней мере, мне никто не звонил. Думаю, это просто очередной номер Карлы. Поиграет в заботливую мать и исчезнет. Она ведь не живёт постоянно в Хани-Маунтин, верно? Работы у неё нет?

— Нет. Появилась буквально вчера. Сказала, что ищут дом, но, думаю, врёт. Здесь у неё ни семьи, ни друзей, кто бы ей помог.

— Хорошо. Значит, действуем аккуратно. — Он поднял ладони, когда я открыл рот, чтобы возразить. — Послушай. Полная опека значит, что все решения за детьми принимаешь ты. Но это не отменяет её права на встречи. Не стоит загонять её в угол, если она решит подать в суд, всё может быстро обернуться против тебя. В Калифорнии суд в первую очередь стремится дать детям возможность общаться с обоими родителями, если нет зависимости, насилия или угрозы.

— Она бросила своих детей. Мы не слышали о ней полтора года, — процедил я, вставая и начиная ходить по кабинету.

— Я на твоей стороне. Но суд смотрит на это иначе. Если она хоть что-то предпримет, чтобы «исправиться», они рассмотрят. Поэтому советую пока быть вежливым. Её хватка долго не держится. Можно предложить встречи под присмотром — в парке, кафе, с назначенным сопровождающим. Пусть немного покривляется, покажет шоу перед новым бойфрендом и исчезнет.

— Иного выбора у меня нет, да?

— Выбор всегда есть. Можно отказать ей во встречах, но если она решит бороться, всё осложнится. Конечно, суд учтёт, что она бросила детей. Ты был их опорой. У тебя хорошие шансы, даже если дойдёт до суда. Но мой совет — держись спокойно. Дай ей немного свободы и, скорее всего, она снова сбежит.

Я стиснул челюсть, но кивнул.

— Ладно. Сделаю, как ты говоришь. — Мне это не нравилось. Всё это будет играть с головами моих девочек. Пейсли всё чувствовала, всё понимала — значит, встречи должны проходить под контролем. Не только сопровождающего, но и меня самого.

— Отлично. Я попрошу назначить Эвелин Ричардс судейским наблюдателем. Она лучшая. Всё будет безопасно. Встречи можно проводить в людных местах, ты сможешь быть рядом. Я сам всё организую. Думаю, это быстро закончится.

Я кивнул и остался сидеть, пока он набирал номера — сначала Карлы, потом Эвелин.

Тошнотворное чувство поднималось в груди. Но я, черт возьми, надеялся, что он прав.

И что она снова уйдёт, как и в прошлый раз.