Танцы на мятых простынях (СИ)

11 глава

Карина

— А что тут произошло? — наивно хлопая глазами, с искренним непониманием спрашивает девушка. Я щурюсь: она либо такая же офигенная актриса, как Полина, либо мы с братом где-то сильно облажались…

— Вы вообще знаете, кто мы такие? — спрашивает Влад.

— Ну-у-у… — наша новая знакомая немного заминается. — Конечно. Все вас знают, кто из танцевальной тусовки. Знают, восхищаются… ну, со вчерашнего дня не очень, — она как-то довольно добродушно усмехается. — Мне очень жаль, что все так вышло с этими фотографиями и травлей в интернете. Но я тут при чем, о чем вы со мной говорить собрались?

— При том, что мы с Кариной могли стать не намеренными, а случайными жертвами сталкинга, — объясняет Влад так терпеливо, как только может, хотя я даже на расстоянии прекрасно чувствую: нервы у него на пределе. — Вполне возможно, что следили вовсе не за нами и собирались снимать вовсе не нас. Кроме нашего танцевального коллектива, на студии тренируется группа детей — ради них вряд ли кто-то стал бы устанавливать камеры, как думаете? — и еще вы. Мы решили, что с вами стоит поговорить. У вас есть какие-нибудь версии, кто мог следить за вами и зачем?

Вместо ответа слышится несдержанный смех, и мы с Владом хмуримся.

— В чем дело? — спрашиваю я сердито, все больше убеждаясь, что мы таки в чем-то облажались.

— Да просто немного забавно, что вы решили поиграть в детективов, — отсмеявшись, наконец отвечает Марина. — Вот только я пришла сюда сегодня в первый раз. До меня здесь занимался кто-то другой, и я понятия не имею, кто именно. Я давно хотела перебраться в эту студию — она большая, светлая, теплая и близко к дому, — но все удобное мне время всегда было занято. И вот — оно освободилось. Я забронировала нужные мне даты на три месяца вперед и теперь могу заверить вас с полной уверенностью: та, кто занимался здесь раньше, явно сменила тренировочную базу, и сюда возвращаться не собирается… по крайней мере, в ближайшее время.

— Вот черт! — рыкает Влад.

— Может, она не стала продлевать аренду как раз по причине того, что здесь вчера случилось? — хмыкаю я.

— Так быстро? — удивляется Влад.

— Когда вы забронировали студию? — спрашиваю я у Марины.

— Вчера днем, — отвечает девушка.

— Уже после того, как фотографии слили в сеть, — говорю я.

— Интересно, — хмыкает Влад.

— Думаю, нужно обратиться к арендодателю.

— Я тоже обращусь к нему, причем с претензией, если вы не освободите наконец студию и не позволите мне спокойно заниматься, — говорит Марина вежливо, но с нажимом. Ну что же, она права: мы отнимаем ее время аренды. Я тут же поднимаюсь с пола и хватаю за руку Влада:

— Да, простите, простите…

— Удачи вам с поисками, — говорит Марина, и мы с братом выходим в коридор в полной растерянности.

— Что теперь? — спрашивает Влад.

— Нужно и вправду как-то пообщаться с арендодателем. Только мы ведь никогда с ним не виделись, все исключительно через интернет…

— Подозрительно, ты не находишь?

— Не знаю, — я качаю головой. — Я ничего уже не знаю.

В конце концов, ну не арендодатель же установил камеры и снимал происходящее в гримерке, а потом выложил в сеть и запросил три миллиона! Это явно было сделано без его ведома!

Кто еще имел доступ к помещению?

И кто та девушка, которая так поспешно покинула студию?

На следующий день нас вызывает следователь. Как и ожидалось — дело даже не сдвинулось с мертвой точки. Зато нас освобождают от необходимости самостоятельно выходить на арендодателя и таинственную девушку — следователь обещает заняться этим лично в ближайшие дни.

— Спасибо, — киваю я.

Влад спрашивает:

— Виктор Андреевич, когда появятся хоть какие-то результаты расследования? Вы же помните, что преступник четко обозначил дату, до которой нужно перечислить три миллиона рублей, — первое сентября? После этого видео интимного содержания со мной и Кариной сольют в сеть.

Я чувствую, что невольно начинаю краснеть, а Виктор Андреевич только разводит руками:

— Мы не всесильны, мы делаем все, что можем.

Я фыркаю мысленно: ну конечно!

— Если видео появится в сети… — начинает брат, но не договаривает, зато я вижу, как сжимаются его кулаки.

— Это будет неприятно, — заканчивает за него следователь.

Еще бы, блядь!

Тут уже меня саму начинает потряхивать от ярости, а Виктор Андреевич продолжает:

— Но это не помешает нашему расследованию, напротив — возможно, так мы быстрее выйдем на преступника.

— Вы издеваетесь?! — вырывается у меня невольно. — Я не хочу, чтобы секс-видео с моим участием появилось в интернете! Это недопустимо!

Мужчина хмыкает:

— Может быть, тогда не следовало его снимать?

— Мы его не снимали! — я уже просто задыхаюсь от злости, Влад хватает меня за руку, но я тут же вырываю ладонь.

— Может быть, не следовало заниматься сексом в неположенных для этого местах? — снова спрашивает Виктор Андреевич, и я рявкаю:

— Нам нужен другой следователь!

— Дела распределяются автоматически, — усталым голосом говорит мужчина, но я не сдаюсь:

— Тогда мне нужен старший следователь, чтобы поговорить о вашем непрофессионализме, предвзятости и шейминге!

— Да пожалуйста, кабинет триста тринадцать.

Я тут же вскакиваю с места, выбегаю из кабинета и хлопаю дверью, не давая опомниться не то что следователю, но даже собственному брату.

Через минуту я уже отчаянно стучу в тот самый злополучный кабинет триста тринадцать, чтобы поговорить со старшим следователем. За дверью — полная тишина, никто не отвечает. Я стучу еще раз, уже более настойчиво и громко. Снова ноль внимания. У них что, тихий час, черт возьми?!

— Может, там сейчас просто никого нет? — спрашивает брат, подходя ко мне сзади и успокаивающим жестом проводя ладонью по моим волосам. — Ты же прекрасно знала, куда мы пришли, принцесса. Тут явно работают не самые трудолюбивые люди…

— Как и везде, — я закатываю глаза.

— Именно поэтому я предлагал взять частного детектива, — Влад кивает.

— И что же не взял до сих пор? — огрызаюсь я. Сейчас внутри меня столько злости, что спокойствие Влада меня откровенно выбешивает. Мне просто жизненно необходимо, чтобы он возмущался этому полицейскому беспределу вместе со мной! Над нами обоими посмеялись! Выставили виноватыми! Правы были все, кто говорил, что полиция без особого энтузиазма расследует такие вот скандалы. Как и все, связанное с сексом, впрочем… Изнасилования, например. Жертвы сексуального насилия тоже вечно сами «виноваты». Ну, знаете… «была слишком вызывающе одета», «спровоцировала преступника», «неудивительно, с таким-то макияжем и в мини-юбке»… Вы поняли, короче. Сплошной виктимблейминг.

— Немного некогда было, знаешь ли, — фыркает мужчина. Кажется, его немного обижает моя претензия. Тогда в мыслях я вынужденно признаю, что он прав: последние четыре дня были просто безумными, мы не успевали даже нормально есть и спать, какой уж там частный детектив…

Между тем, я снова стучу в день. Изнутри наконец раздается ленивое:

— Да занято, занято, неужели не понятно…

— Это что, туалетная кабинка, чтобы было занято?! — рыкаю я и распахиваю дверь едва ли не с ноги.

— Карина… — Влад пытается меня остановить, играя на данный момент роль разума в нашем тандеме, пока я — обнаженные эмоции, но это совершенно бесполезно: я уже вваливаюсь в кабинет и встречаюсь взглядами с ошалевшим сотрудником полиции:

— Это вы — старший следователь?!

— Майор Терентьев, старший следователь управления, к вашим услугам, — отвечает мужчина. — Вот только я же сказал — занято. Я вообще-то работаю и никого сейчас не принимаю.

— Ваш подчиненный, следователь Виктор Андреевич Астафьев, проявил непрофессионализм и неуважение при работе над нашим делом, — сообщаю я твердо, потому что меня все еще распирает от злости и я не собираюсь останавливаться. — Я прошу вас назначить нам другого следователя. Женщину. У вас в управлении вообще есть женщины?

— Дела распределяются автоматически, ничем не могу помочь, — все тем же ленивым и совершенно равнодушным тоном отзывается майор.

— Если мне не может помочь даже главный следователь, то кто может, в таком случае? — спрашиваю я, прекрасно понимая, что этот человек просто хочет от меня поскорее отвязаться. Даже не факт, что он сейчас реально занят чем-то важным. Вполне возможно, у него на экране компьютера разложен пасьянс какой-нибудь карточной онлайн-игры. — Разве вы здесь не для того, чтобы решать возникающие конфликты между своими подчиненными и гражданами, обращающимися за помощью?

Майор Терентьев тяжело вздыхает и спрашивает:

— Что у вас за дело вообще?

— Дело о сталкинге, съемке и выкладке в сеть фото интимного содержания и угрозе выложить видео, если не будет заплачен выкуп.

— А! — сразу отзывается мужчина. — Я понял. Вы госпожа Кеммерих, видимо? А это — ваш… брат? любовник?

— Мы не являемся братом и сестрой, — Влад закатывает глаза, наконец вступая в диалог, чему я очень рада: одной мне приходится непросто.

— И что же натворил Виктор Андреевич, которому поручили дело? — спрашивает старший следователь.

— Он обвиняет нас в съемке видео, — говорю я. — И в том, что мы…

— Что мы неправильно выбрали место для занятий любовью, — подхватывает Влад, спасая меня от необходимости проговаривать это самой.

— Это обвинение потерпевших, — заявляю я. — Откровенная насмешка. Шейминг.

— Слишком много сложных слов, — майор вздыхает. — Но дело действительно очень резонансное, им заинтересована пресса. Вы ведь не собираетесь жаловаться на нашу работу журналистам, госпожа Кеммерих?

— Вы делаете все, что можете? — усмехаюсь я.

— Именно.

— Вот только если до первого сентября преступник не будет найден, видео сексуального содержания утечет в сеть, и виноваты будете именно вы, майор, так как это ваша обязанность — следить за успешным продвижением расследований. И репортеры будут счастливы перемыть вам косточки.

— Что вы от меня хотите? — мужчина трет переносицу. Он бы и рад послать меня к чертям собачьим, но позориться в прессе совсем не хочется, так что я нашла правильный рычаг давления.

— Чтобы вы направили на расследование нашего дела не одного, а трех следователей минимум, — говорю я. — И чтобы процессом руководила женщина. Как правило, женщины оказываются более понимающими и сочувствующими, когда речь идет о подобных секс-скандалах.

— Ладно, — майор отмахивается. — Я позабочусь об этом и буду лично следить за ходом вашего дела.

— Отлично, — я киваю. — Надеюсь, мы не будем разочарованы.

— Довольно ловко ты с ним обошлась, — восхищается Влад, когда пятнадцать минут спустя мы выходим из полицейского управления на улицу. Как раз начинает накрапывать дождь, так что брат быстро раскрывает над нами большой черный зонт, а я беру его под руку и шагаю через лужи.

— Нам все равно нужен частный детектив, — говорю я спустя минуту.

— Хорошо, — мужчина кивает. — Займемся этим сегодня?

— Да, разумеется. Учитывая, что через пять дней начинается турне, и мы будем заняты еще больше… когда, если не сегодня, блин?!

— Окей. Но сначала — еда. Я ужасно проголодался.

— Конечно.

Мы отправляемся на обед в ближайшую кафешку. Заказываем тыквенный суп, овощное рагу и компот. Там же, воспользовавшись планшетами и бесплатным вай-фаем, начинаем поиски частного детектива. Параллельно приходится отвечать на рабочие звонки: Лиля согласует с нами несколько интервью, Маруся сообщает последние даты турового графика, Анна Александровна расспрашивает про поход в полицейское управление и просит прощения, что не смогла присоединиться. Я хвастаюсь, что заставила старшего следователя заняться нашим делом с большим вниманием. Затем Влад рассказывает, что мы собираемся подключить к делу частного детектива. Семейный адвокат одобряет такое смелое решение:

— Будем работать сообща. Тем более что вы скоро отправитесь колесить по стране и не сможете постоянно находиться в столице.

— Все равно придется летать в Москву каждые несколько дней, — хмыкаю я грустно, и брат в ответ кивает:

— Да, отдохнуть и погулять по городам в этом туре явно не удастся.

— Ничего, нагуляетесь в следующий раз, — говорит Анна Александровна. — Сейчас нам нужно восстановить вашу репутацию и найти преступника, который хранит у себя видео и грозится выложить в сеть…

После кафе мы с Владом отправляемся на студию репетировать — сначала вдвоем, потом со всей нашей группой. Наша новенькая девушка Надя отлично запоминает новые для нее движения, сложные связки и целые танцевальные партии, и в потоке происходящего вокруг пиздеца это — единственные по-настоящему хорошие новости.

Уже ближе к вечеру я решаюсь наконец позвонить матери:

— Привет, мам.

Мы не разговаривали с того самого момента, как мы с Владом признались родителям в своих взаимных чувствах, и не обсуждали с ними ни появившиеся в интернете фотографии интимного содержания, ни пресс-конференцию, ни тот факт, что я заявила о намерении найти свою биологическую мать. Собственно, по поводу последнего я сейчас и звоню:

— Нам нужно встретиться.

— Зачем нам встречаться, Карина? — спрашивает мама холодно, и от такого отстраненного, чужого голоса у меня внутри все переворачивается. — По-моему, вы с Владом и без нас с отцом отлично справляетесь. Взрослые, самостоятельные люди, да? Не нужны вам ни советы, ни помощь… Уничтожили репутацию фамилии, которую мы выстраивали столько лет, — ну и что же такого?! У вас же любовь! Это гораздо важнее, правда?!

— Вообще-то, мы не виноваты в том, что наши фотографии выложили в сеть! — вспыхиваю я, чувствуя, как от гнева и одновременно стыда (почему мне перед ней стыдно?! за что?!) краснеют щеки. — И вообще-то, сейчас мы занимаемся именно тем, чтобы вернуть себе доброе имя и не допустить, чтобы в интернете оказалось еще и видео!

— Ну да, конечно, мои супергерои… — мама усмехается, и от этого мне становится еще больнее. — Ладно, Карина, прости меня, конечно, но я пока не готова разговаривать ни с тобой, ни с Владом.

— Ясно, — я киваю, старательно пряча свои истинные эмоции. Не плакать же, право… Влад в это время сидит рядом со мной, поджав губы, и слушает наш неловкий, горький разговор с матерью. — Но есть одна вещь, которую мы все равно должны обсудить, хочешь ты этого или нет.

— Твою биологическую мать? — я слышу усмешку.

— Да, — я нервно сглатываю, но собираюсь с духом и продолжаю: — Мне нужно письменное разрешение от тебя или от отца, чтобы мне выдали документы о моем рождении, и я узнала имя биологической матери.

— Я не буду тебе в этом помогать.

— Почему?! — вспыхиваю я. — У меня есть право знать!

— Разберись сначала с теми проблемами, которые у тебя уже есть, а потом поговорим об этом снова… если это еще будет актуально, — с этими словами мама просто прерывает наш диалог, и в трубке раздаются короткие гудки. Я разочарованно кладу мобильный телефон на стол и смотрю на Влада, чувствуя, как начинает дрожать нижняя губа:

— Почему она так со мной поступает?!

Брат ласково гладит меня по плечам:

— Может быть, она знает то, о чем ты, по ее мнению, узнать не должна?

— Что?!

— Что она была наркоманкой, например. Или вообще уже умерла.

— Я готова к этому! — возмущаюсь я.

— Ты уверена? — Влад смотрит на меня недоверчиво.

— Да, я должна знать!

— Мама сердится на нас, но я думаю, что даже сейчас она пытается тебя от чего-то уберечь, не хочет, чтобы тебе было еще сложнее, чем уже есть…

— Ты ее защищаешь! — рыкаю я обиженно и вскакиваю с места. — А должен защищать меня! У меня нет никого, кроме тебя, ясно?!

— Я знаю, карамелька, я знаю, — Влад встает за мной следом и притягивает меня к себе. Я трепыхаюсь в попытках вырваться, но потом все равно затихаю в его крепких объятиях.

— Я поеду к ней, — говорю решительно.

— Прямо сейчас?

— Да.