Танцы на мятых простынях (СИ)

17 глава

Карина

— Блин, Карина, — фыркает Влад. — Не хочу, чтобы ты это видела.

— А я хочу, — говорю упрямо. — Это мое дело и мое решение. Показывайте немедленно! — с вызовом обращаюсь я к Михаилу Борисовичу, но он смотрит на меня с большим сомнением:

— Мне кажется, это все-таки плохая идея…

— Черт! — рыкаю я и сдаюсь, потому что сил ссориться и что-то доказывать у меня сейчас совершенно нет: — Тогда просто отправьте эти фотографии Владу по электронной почте, мы потом посмотрим их вместе…

— Хорошо, — мужчина кивает, а брат берет меня за руку и осторожно сжимает дрожащие от ярости и волнения пальцы:

— Такой подход мне больше нравится, карамелька.

— Вы слишком сильно обо мне печетесь, — фыркаю я недовольно.

— Мы просто заботимся, глупенькая…

Я вздыхаю:

— По-моему, сейчас у нас с тобой в жизни настолько черная полоса, что фотографии моей избитой матери не сделают особой погоды… как было хуево — так и останется. Одним пиздецом больше, одним пиздецом меньше… понимаете, о чем я говорю, правда? Хуже уже все равно не будет.

Или…

Когда мы с Владом наконец возвращаемся домой и остаемся наедине друг с другом, он осторожно спрашивает:

— Хочешь поговорить об этом?

— О чем именно? — уточняю я растерянно. — Тем для разговора — вагон и маленькая тележка, знаешь ли…

— О твоей биологической матери. Или… о том мужчине, который…

— О моем биологическом отце? — спрашиваю я у него прямо в лоб.

— Карина… — Влад заминается и не смотрит мне в глаза.

— Ну а что? — хмыкаю я. — Очевидно же, что ее ебнутый муженек, абьюзер и насильник, — это и есть мой родной папаша.

— Совсем не обязательно, — Влад качает головой, а я закатываю глаза:

— Но девяносто девять процентов из ста, что это именно так.

— Ладно, — Влад сдается. — Так ты хочешь об этом поговорить?

— Не знаю… наверное, пока нет, — я пожимаю плечами. — Хотя у меня и вправду много вопросов. Первый и главный: почему она не ушла от него, блядь?! Почему она родила от него двоих детей, бросила их на произвол судьбы, отдала совершенно чужим людям, но сама при этом все время оставалась с мужчиной, которого даже мужчиной назвать невозможно?! — меня начинает распирать злость, я активно жестикулирую. — Почему она забирала заявления из полиции?! Зачем вышла за этого гребаного урода замуж, если первый акт насилия случился еще до того, как они поженились?! Что за пиздец… — я захлебываюсь на половине слова, чувствуя, как меня начинают душить слезы, глаза тут же застилает пеленой влаги, а сердце стучит и посылает сигналы боли в каждое нервное окончание… Наверное, это таки хорошо, что Влад и Михаил Борисович отказались показывать мне те фотографии… Мне и без них хочется рыдать от ужаса.

— Моя принцесса, — шепчет тихо Влад и прижимает меня ласково к себе. — Тш-ш-ш… Мне очень жаль.

— А еще у меня есть вопросы к нашим родителям, — продолжаю я. — Если они знали правду — почему не попытались помочь?!

— Разве они знали, принцесса? — хмыкает Влад. — Мне казалось, они считали твою биологическую мать алкоголичкой и наркоманкой…

— А что, если они сказали так лишь для того, чтобы отвернуть меня от ее поисков и потенциального общения? — спрашиваю я. — Тупо из ревности, например? Я просто уже не знаю, кому можно верить, а кому нельзя…

— Верь себе, — говорит брат. — И мне.

— Утешил, — фыркаю я, но все равно прижимаюсь к мужчине поплотнее, обнимаю за талию, утыкаюсь носом в плечо… Вообще-то, он сейчас совершенно прав: в этом сложном, жестоком и ежеминутно меняющемся мире он — единственный человек, рядом с которым мне спокойно и легко. Только держа его за руку, я смогу пройти все испытания, что подготовила нам черная полоса нашей жизни.

На следующее утро Михаил Борисович посылает мне контакты приемных родителей Алексея, и я сразу набираю первый же мобильный номер, чтобы попытаться дозвониться и поговорить.

Через пару длинных гудков мне отвечает приятный женский голос:

— Слушаю.

— Здравствуйте, — говорю я нерешительно.

— День добрый.

— Меня зовут Карина, и я… я биологическая родная сестра Алексея.

На другом конце провода происходит небольшая заминка, но потом женщина все же отвечает:

— Неожиданно.

— Для меня тоже, поверьте! — восклицаю я совершенно искренне. — Учитывая тот факт, что я вообще только вчера узнала, что у меня есть брат!

— Насколько мне известно, биологические родители моего сына — люди с абсолютного социального дна, алкоголики, наркоманы… Вас тоже удочерили, я правильно понимаю?

— Да, — я киваю, хоть женщина и не может меня видеть.

— Вы старше или младше Алеши?

— Старше на четыре года.

— Ясно. А как вы узнали о родстве и как вообще нашли нас? — голос у нее звучит с явным подозрением, но я прекрасно ее понимаю: звонит тут с утра пораньше какая-то незнакомая девчонка, набивается в родственницы к воспитанному ею ребенку…

— Я наняла частного детектива, чтобы найти свою биологическую мать… а заодно чисто случайно нашла брата, — рассказываю я честно.

— А с биологической матерью вы общались? — спрашивает женщина.

— Пока нет, — признаюсь я.

— А собираетесь?

— Не знаю, — отвечаю осторожно. — Но с Алексеем очень бы хотела познакомиться. Он ведь в курсе, что его усыновили?

— Разумеется, — говорит мне его мать, и я с облегчением выдыхаю:

— Отлично!

— Я могу дать вам номер его телефона.

— Это было бы совершенно замечательно!

У меня нет логичного объяснения своему странному поведению, но по какой-то причине я не решаюсь сразу позвонить своему биологическому брату и просто предложить встретиться.

— Ты боишься отказа, — с мудрым видом изрекает Влад свое предположение, а я только глаза в ответ закатываю:

— Думаешь, я недостаточно решительная и смелая для этого?!

— Думаю, что твои решительность и смелость тут совершенно ни при чем, — говорит мужчина. — Просто ты нашла потенциального родного человека и не хочешь все сразу же испортить, а потому неосознанно, но очень старательно оттягиваешь момент знакомства и сближения… Всякое бывает, сама знаешь. Не хочется найти и сразу потерять.

— Слишком много философии.

— Ну прости.

— Я напишу ему сообщение, — наконец решаю я спустя несколько минут мучительных размышлений в стиле Гамлета, принца Датского: быть или не быть? звонить или не звонить?

— Давай, — Влад улыбается.

— Что смешного?! — сержусь я на него.

— Ничего… Вообще-то, если честно, я даже немного ревную.

— Серьезно?! — фыркаю я. — Да ты издеваешься! Я с тобой двадцать лет вместе! каждый! чертов! день! А его пока только по имени знаю… Может, он окажется мудаком и я не захочу с ним общаться… или он со мной не захочет.

— Пиши уже, — подгоняет меня Влад. — Нам с тобой через три часа в аэропорт, завтра шоу в Воронеже.

— Помню! — я киваю и открываю сообщения на своем смартфоне, чтобы набрать текст…

Только вот что написать?

«Привет, меня зовут Карина, и я твоя сестра»?

«У нас общие биологические родители, хочешь познакомиться ближе»?

«Наш родной папаша — абьюзер и насильник, давай вместе остановим его и вытащим нашу мать из лап этого тирана»?

В конце концов, я реально пишу просто:

«Привет, это Карина, я твоя биологическая сестра. Твоя мама дала мне этот контакт. Если ты не против — давай встретимся где-нибудь в центре? Очень хочется увидеть тебя вживую, познакомиться и пообщаться».

Нажав «отправить» и отложив телефон, я сразу принимаюсь пялиться на выключенный темный экран — вдруг придет уведомление об ответе?

Но уведомлений нет.

Пять минут.

Пятнадцать.

Полчаса.

Час.

Потом Влад говорит:

— Пора собираться, — и мне приходится отвлечься, хотя ответ Алексея — это реально единственное, что беспокоит меня в данный момент.

Мы успеваем долететь до Воронежа, когда я вывожу телефон из режима полета и наконец вижу ответное сообщение от брата:

«Привет, я тебе звонил, но номер был отключен», — и несколько пропущенных.

— Ого! — одобряет Влад.

Я немедленно перезваниваю, чтобы уже через десять секунд услышать молодой мужской голос:

— Привет.

— Привет, — говорю я в ответ и невольно улыбаюсь.

— Твой телефон был вне зоны доступа.

— Я летела в самолете, — объясняю я.

— Вот оно что! Ну, я позвонил маме, и она уже немного объяснила мне, кто ты такая и как на меня вышла. Здорово, что мы познакомимся. Можем посидеть в баре сегодня около семи или даже лучше восьми вечера, а то у меня пары до пяти, а потом еще надо прошвырнуться по центру, есть несколько дел, которые никак не отложить…

— Сегодня я не могу, к сожалению, — прерываю я его виноватым тоном. Какая-то ужасно неловкая ситуация, если честно. Сама написала — и сама не может! Гениально!

— Не беда, — говорит Алексей без тени обиды в голосе. — Тогда давай завтра, завтра я буду свободен уже после трех часов дня…

— Я буду в Москве только двенадцатого сентября, — поясняю я. — Прости, пожалуйста, просто я танцовщица и сейчас у нас с командой тур по всей стране… Завтра вот концерт в Воронеже.

— Танцовщица? — переспрашивает парень. — Ого! А какими именно танцами ты занимаешься?

— Всеми, — улыбаюсь я. — Я профессиональный хореограф, занимаюсь едва ли не с рождения, могу и на пуантах стоять, и танцевать вальс, танго, ча-ча-ча, например, и импровизации под современную музыку делать, и русские народные хороводы водить, и стрит-дэнсить, да хоть на голове крутиться…

— Охренеть! — с чувством изрекает Алексей. — Ты же меня на пару-тройку лет всего старше…

— На четыре года, — поправляю я.

— Все равно совсем немного, а столько всего умеешь… Ты молодец.

— А ты учишься на дизайнера? — спрашиваю я, переводя разговор на него, потому что мне тоже все ужасно интересно. — Это тоже творческая профессия, очень круто.

— Да, третий курс, — подтверждает брат.

— А какая специализация? — спрашиваю я.

— Графический дизайн и дизайн процессов, — говорит парень.

— Расскажешь мне об этом подробнее, когда встретимся?

— Конечно! А ты спляшешь мне на барной стойке?

Я смеюсь:

— Я подарю тебе бесплатный билет на наше заключительное московское шоу пятого ноября.

— Вау! — кажется, мой новый родственник весьма доволен. — Отлично!

— Значит, увидимся двенадцатого сентября? — уточняю я на всякий случай, прежде чем попрощаться с братом.

— Так точно.

— Итак, какое у тебя первое впечатление? — спрашивает Влад сразу же, как я кладу трубку и откладываю телефон в сторону. — Делись.

— Кажется, он может оказаться классным парнем, — говорю я.

— Надеюсь, так и будет, — мой первый и самый важный брат кивает. — А сейчас идем в душ и спать, завтра у нас очередное шоу.

— Вообще-то, у меня еще есть на тебя планы… — говорю я с улыбкой и подхожу к нему вплотную, чтобы положить руки на мужскую грудь.

— Неужели? — Влад усмехается, но приобнимает меня за талию. — Посреди всего этого пиздеца тебе еще хочется трахаться?

— Не трахаться, а заниматься любовью, — обижаюсь я. — И если честно, твоя любовь — одна из немногих вещей, что позволяют мне сейчас оставаться на плаву…

— Прости, принцесса, — кивает Влад и берет мое лицо в большие теплые ладони: — Я люблю тебя.

— А я люблю тебя, — отвечаю я и подставляю свои губы для поцелуя.

Рано утром двенадцатого сентября мы с Владом очередным рейсом Аэрофлота возвращаемся домой, в холодную осеннюю столицу. Погода в Москве сегодня и вправду просто отвратительная: дождь, лужи, пронизывающий насквозь ветер… Осень в этом году явно пришла раньше обычного и уже старательно заштриховывает краски вчерашнего лета мрачными тонами сегодняшней непогоды и грядущих холодов.

Не заболеть бы.

Позади — целых пять городов нашего танцевального тура, впереди — уже такая долгожданная встреча с Алексеем.

Правда, еще в первой половине дня мне звонит его мама — Оксана Юрьевна Волкова. Она все так же дружелюбно настроена, как в прошлый раз, но хочет знать подробности расследования нашего частного детектива.

Меня это совсем не обижает: на ее месте я тоже была бы в смятении и никому не доверяла. Представьте себе такую картину: двадцать лет назад вы усыновляете мальчика, рожденного в критически неблагополучной семье, растите его как своего собственного, воспитываете, любите, холите и лелеете, а теперь заявляется вдруг какая-то незнакомая девчонка чуть его постарше и заявляет, что они с вашим сыном — брат и сестра!

Вы бы поверили на слово?!

Вот и она нет!

Точнее, в ее случае это звучит иначе: доверяй — но проверяй!

Довольно разумная позиция, как мне кажется.

Я предлагаю Оксане Юрьевне лично встретиться с Михаилом Борисовичем и пообщаться. В конце концов, у нашего частного детектива есть все необходимые документы расследования, подтверждающие мою историю. Она сразу соглашается. Я даю им контакты друг друга, и уже через пару часов они договариваются встретиться завтра в полдень в центре города, на нейтральной для обоих территории.

Оставив их друг на друга, я наконец посвящаю время самой себе и своим… — черт, как же странно и непривычно это теперь говорить! — братьям!

Меня забавляет, что Влад и вправду немного ревнует меня к Алексею.

— Ты мой самый близкий и любимый человек, — говорю я ему. — И это никогда не изменится, понимаешь?! Никогда!

— Да, я все прекрасно понимаю, но… но я больше не твой брат, — ворчит мужчина, и у меня возникает ощущение, что я разговариваю не со взрослым мужчиной, а с маленьким капризным ребенком:

— Ты дурак, что ли, блин?!

— Ну вот, теперь я еще и дурак, — он снова обижается. Все это наполовину шутки, конечно, но я чувствую, что ему действительно тревожно от того, что в моей жизни появился новый человек, который в перспективе может стать по-настоящему важным.

Но никто и никогда не станет для меня важнее, чем он.

Никто.

Никогда.

Я не знаю, как еще более доходчиво объяснить это словами — а потому просто обнимаю Влада и крепко целую, просто признаюсь в любви, просто не выпускаю его ладонь из своей ровно до того момента, пока не наступает пора выходить из дома для встречи с Алексеем.

Мы встречаемся в небольшом уютном баре, делаем заказы — я беру красное вино, а он виски-колу, — и садимся друг напротив друга. Парень смотрит на меня долго и пристально, а потом спрашивает:

— Откуда я могу тебя знать? Ну, то есть, общие родители — это понятно, но… у меня ощущение, что я тебя уже где-то видел.

Я опускаю глаза:

— Мы с моим экс-братом и нынешним молодым человеком недавно оказались в центре секс-скандала, наши полуобнаженные фотографии разлетелись по интернету как горячие пирожки…

— Экс-брат? — не понимает Алексей. — Это как?

— Ну, я тоже приемный ребенок в семье его родителей, — объясняю терпеливо, пускай уже и в миллионный раз за последние несколько недель. — Нас воспитывали как родных брата и сестру, но мы выросли и в какой-то момент нас переклинило… Мы поняли, что любим друг друга.

— Ничего себе! — восклицает парень. — Так это ты — Карина Кеммерих?

— Значит, ты все-таки видел нас в интернете, — я киваю с грустной улыбкой. Мало приятного в осознании, что твой родной брат видел тебя полуголой, да еще и на просторах всемирной сети.

— Видел, но не разглядывал, — с важным видом уточняет Алексей. — Я вообще стараюсь поменьше на голых баб смотреть… уж прости.

— Да все окей, — я смеюсь.

— У меня девушка есть, вообще-то.

— Ого! — тут уже наступает моя очередь восхищаться. — Это же здорово!

— Ее зовут Алиса.

— Познакомишь?

— Да, конечно, — отзывается брат.

После Алисы и Влада разговор заходит о моей танцевальной карьере и нынешнем туре. Потом я расспрашиваю его про дизайн. Он рассказывает мне о своих приемных родителях, я ему — о своих, а потом — о наших общих биологических. Стараюсь не углубляться в детали, но он не ребенок и прекрасно все понимает. Мы оба — дети, рожденные в результате насилия сильного над слабым. Мы оба брошены родной матерью, оба выросли в приемных семьях. Оба искренне не понимаем, почему наша мать не ушла от отца, почему до сих пор терпит его издевательства.

— Я тоже хочу поехать в Уфу и увидеться с ней, — уверенно заявляет он мне, когда я рассказываю о своем намерении встретиться с матерью.

— Твои родители не будут против? — спрашиваю я.

— Мне двадцать, и я волен сам решать такие вещи…

— Ну да, — я киваю, а сама вспоминаю, как рьяно защищала меня мама от того, чтобы я узнала правду…

Ничего, мамочка, я справилась. Справляюсь. Справлюсь. Наверное.