Танцы на мятых простынях (СИ)

14 глава

Карина

Ранним утром двадцать восьмого августа, всего за четыре дня до начала танцевального турне, снова приходит сообщение от человека, который терроризирует нас с Владом случайно (так неудачно для нас и так удачно для него) снятым видео интимного содержания. Телефонный номер на этот раз другой, хоть и снова иностранный, зато угрозы — все те же, совсем не оригинальные:

«Что бы вы ни пытались делать — это бесполезно. Меня нет в стране, только мои посредники. Ваша полиция бессильна».

Я мысленно усмехаюсь: наша доблестная российская полиция в принципе бессильна. Везде и всегда. Разве что на митингах пиздят простых граждан, как террористов. Зато у нас есть Анна Александровна и Михаил Борисович — они теперь работают вместе, и в них я верю гораздо больше.

Через минуту приходит следующее сообщение:

«Три миллиона рублей наличкой. Сегодня в восемь вечера, главная пристань Спасского затона».

Господи, это где вообще?!

И еще одно сообщение:

«Никакой полиции, камер, микрофонов. В противном случае — видео также будет опубликовано».

— Пиздец какой-то, — закатывая глаза, вздыхает Влад и опрокидывает в себя стакан апельсинового сока — спортсмены не курят! — а я смотрю на него и вдруг отчетливо чувствую, что ему уже почти все равно, будет опубликовано видео или нет…

Теперь он слишком занят мыслями о своем отцовстве и о том, что делать с Полиной. И я могу его понять: мы оба ужасно вымотались за последнюю неделю, — но мне все же не хочется, чтобы наш с ним секс стал достоянием общественности.

Поэтому я киваю и спрашиваю:

— Что теперь будем делать?

Влад пожимает плечами:

— Перешлем эти сообщения полиции, адвокату и детективу, наверное. Они наверняка быстрее что-нибудь придумают.

Как ни странно, первым делом реагирует полиция, а именно — майор Терентьев, который тут же предлагает сымитировать согласие на сделку и перехватить преступника во время разыгранной передачи денег.

— Какой-то грубый и бессмысленный ход. Он же ясно написал, что у него в стране только посредники, — замечает Влад вполне логично. — Если мы перехватим посредника, преступник только сильнее разозлится.

— И при этом совсем не факт, что посредник вообще знает местонахождение этого чувака с видео, — добавляю я, соглашаясь с братом.

— У вас есть другие предложения? — раздраженно спрашивает у нас старший следователь полицейского управления.

— Нет, мы ведь потерпевшие, а не следователи, — хмыкает Влад.

— Значит, будем делать так, как я сказал.

— Я против, — качаю я головой. — Не хочется усугублять и без того чертовски непростую ситуацию.

— Мы не пойдем на сделку, — кивает Влад.

— Ну что же, мы вполне можем справиться и без вас, — майор пожимает плечами.

После этого бесполезного диалога, прямо в коридоре, не выходя из управления, мы устраиваем видеоконференцию с Анной Александровной и Михаилом Борисовичем.

— Надо идти, — говорит нам адвокат.

— И надо провернуть сделку, — добавляет наш частный детектив.

— В смысле?! — не понимаю я. — Как?! Зачем?!

— План такой, — принимается объяснять Михаил Борисович, а мы с Владом внимательно слушаем. — Полиция дает вам три миллиона и вы отдаете их посреднику. Посредник несет деньги в банк, потому что наличку в любом случае нужно будет перевести в электронный формат: никто не позволит перевозить через российскую границу три миллиона рублей. На нескольких купюрах мы поставим датчики, которые позволят мне вычислить, на какой именно счет будут внесены деньги.

— А в банке этого не узнают? — удивляется Влад.

— Нет.

— И преступник не узнает?

— Нет.

— Восхитительно, мне нравится, — хмыкает брат и добавляет шутливо: — До чего дошел прогресс…

— Счет наверняка будет зарегистрирован на чужое имя, но мы все равно значительно приблизимся к преступнику, — говорит Михаил Борисович. — Кроме того, со мной работает первоклассный хакер, так что… обязательно соглашайтесь на сделку. Только перехватывать посредника не нужно.

— Вот только как нам убедить в этом майора?! — спрашиваю я в отчаянии.

— Самим — никак, так что свяжите его со мной, — говорит Анна Александровна. — Я поговорю с ним и он согласится пойти на наши условия.

— Ладно, — я киваю.

— Спасибо, — добавляет Влад.

— Пока не за что, — улыбается с экрана Анна Александровна.

— На счет девочки, которая занималась в вашей студии, пока ничего не известно? — спрашиваю я, а Михаил Борисович качает в ответ головой:

— Нет.

— А на счет… моей биологической матери? — я опускаю глаза.

— Этим я пока не занимался, — честно говорит наш частный детектив. — Работы много, приходится расставлять приоритеты.

— Понимаю, — я киваю.

— Кстати, — добавляет Михаил Борисович. — Я все же пошлю вам с курьером хорошую прослушку. Это маленькие беспроводные микрофоны-наушники. Не думаю, что их обнаружат. Если только посредник не приплывет со сверхчувствительным радаром…

Вторую половину дня мы тратим на репетиции и восхищение танцевальными успехами Нади (она полностью выучила свои партии), а вечером возвращаемся у полицейское управление, чтобы подготовиться к совершению сделки. Майор Терентьев смотрит на нас с легким презрением — ну конечно, мы же не доверяем полиции, пользуемся дополнительно услугами частного детектива, да и адвокат у нас такая, что палец в рот не клади! — но все же соглашается на наши условия.

— Если он будет с оружием — мы его арестуем, — предупреждает майор.

— Конечно, — хором киваем мы с Владом, вот только я уверена, что посредник будет безоружным.

Именно так и происходит.

Посредник — судя по фигуре и движениям (мы же с Владом хореографы, мы безошибочно считываем подобные вещи), совсем молодой парень, — приплывает на пристань ровно в восемь, полностью в черном, с закрытым тканевой балаклавой лицом (видны только беспокойно бегающие из стороны в сторону маленькие серые глаза и тонкие сухие губы), в арендованном на соседней пристани катере и с большой спортивной сумкой для передачи денег. Поначалу мне кажется, что у него за поясом спрятан пистолет, но я оказываюсь не права: это всего лишь огромный смартфон в джинсовом кармане. Видимо, туда ему приходят распоряжения от нашего шантажиста.

Интересно, как этого пацана завербовали на это опасное дело?

Что-то мне подсказывает, что он совершенно не профессионал: уж больно суетится, больно неловко перекладывает пачки купюр из нашей сумки в свою… Я почти уверена: если его арестуют — окажется, что это студент московского вуза, может быть, будущий второкурсник или около того, который просто решил подзаработать в конце лета и чисто случайно ввязался в криминал, а отказаться уже никак из-за шантажа и угроз…

Возможно, он такая же жертва, как и мы с братом.

Может, поговорить с ним?

Вдруг удастся узнать что-нибудь полезное?

— Привет, — я неуверенно здороваюсь. Парень резко вздрагивает, услышав мой голос, но продолжает перекладывать деньги, не теряя ни секунды времени. Половина купюр уже у него в сумке. — Не торопись, — предлагаю я. — Рядом нет полиции, все нормально, тебя никто не тронет.

На самом деле, полиция очень даже рядом — за ближайшими деревьями, — и мониторит ситуацию через прицелы табельного оружия, но ему об этом знать не обязательно. На пристани только пацан и мы с Владом. И наши три миллиона, которые сейчас переходят из рук в руки — вместе с микроскопическими датчиками слежения.

— Мы на тебя не сердимся, — продолжаю я, пока Влад смотрит на меня с удивлением. Видимо, он не понимает, зачем я решила поговорить с этим придурком. Ну что же, я и сама пока толком не знаю, но все равно неуверенно продолжаю: — Ты наверняка знаешь, кто мы и зачем передаем эти деньги твоему работодателю.

— Понятия не имею, — неожиданно раздраженно буркает пацан.

— Правда? — переспрашиваю я с удивлением.

— Слабо верится, — встревает Влад голосом, полным скептического недовольства, но я на него шикаю:

— Тише ты, — и снова обращаюсь к парню: — А я тебе верю. Он нас всех запутал. Эти деньги — выкуп, чтобы наше видео не попало в интернет. Видео интимного содержания, если ты понимаешь, о чем я…

— Ага, — отзывается парень, и мне кажется, что в этот раз его голос звучит немного более дружелюбно. Это меня приободряет:

— Уверена, ты делаешь это не по своей воле. Ты ни в чем не виноват.

— Конечно.

— А как тебя зовут? — спрашиваю я.

— Э-э-э… Антон, — отзывается парень, но я тут же понимаю: он только что придумал для себя это имя. Называя свое настоящее, люди не задумываются, а пацан явно замешкался.

— Приятно познакомиться, — киваю я при этом и протягиваю руку. — Я Карина, а это мой молодой человек Владислав.

— Ага, — снова кивает парень, ожидаемо не подавая руки, зато принимаясь еще более торопливо перекладывать оставшиеся купюры, и я наконец понимаю: диалога не получится. Ну что, по крайней мере, попытаться стоило. Этим разговором я ничего не потеряла.

Через несколько минут Антон (пусть так) уплывает с нашими тремя миллионами, а мы с Владом направляемся к деревьям, где засела полиция.

— Здорово, что вы пытались с ним поговорить, — неожиданно хвалит меня майор Терентьев. Даже странно слышать от него что-то приятное. — Теперь у нас есть образец его голоса, и мы попробуем пробить его по базам.

— Я тоже попробую, — говорит Михаил Борисович, когда еще через несколько минут мы звоним нашей дрим-тим, чтобы рассказать об итогах сделки.

— Вы молодцы, — подтверждает Анна Александровна.

— Спасибо, — я расплываюсь в улыбке, а Влад чмокает меня в висок:

— Моя принцесса. Люблю тебя.

— И я тебя люблю, — отвечаю я, при этом смущаясь и краснея, потому что на нас смотрят Анна Александровна и Михаил Борисович.

Когда мы возвращаемся домой, я спрашиваю:

— Ты думаешь, стоило признаваться друг другу в любви на глазах у других людей? — а Влад притягивает меня к себе и улыбается в губы:

— А что тебя смущает, карамелька?

— У наших отношений довольно неоднозначная репутация, — я чувствую, что щеки снова покрываются румянцем.

— Но эти люди помогают нам, — возражает Влад. — Они за нас. Они нас поддерживают.

— Ну да, — я согласно киваю. — Ладно…

— Иди ко мне, — Влад берет мое лицо в ладони и целует в губы. От этого мой жар не только не проходит, но и становится сильнее. Я послушно запрокидываю голову, позволяя мужчине целовать мои губы, подбородок и шею, а потом шепчу тихо-тихо:

— Ты сводишь меня с ума…

— Ты меня тоже, — мужчина кивает.

— Не надо так, — я улыбаюсь.

— Надо, — Влад улыбается в ответ и целует опять, а его ладони скользят по моей груди, животу, потом перемещаются назад и поднимаются от поясницы вверх, до самых лопаток…

— Пора ложиться спать, — говорю я просто потому, что считаю это правильным.

— Я солидарен с тобой только в одном: нам действительно пора в постель, — отвечает Влад и подхватывает меня на руки.

Я как будто бы еще продолжаю недолго сопротивляться его настойчивым ласкам — но это совершенно несерьезно. В руках Влада я начинаю моментально таять, как кусочек сливочного масла на хорошо разогретой сковородке. Он несет меня в постель и опускает на мятые простыни: стыдно признаться, но мы целую неделю не меняли постельное белье, потому что были слишком заняты.

И сексом тоже не занимались тоже. Если честно, я уже как будто бы отвыкла от его рук и губ — но вместе с тем, это самые родные и любимые руки и губы на свете. Только с этим мужчиной мне так легко и правильно. Никогда такого не было ни с Сашей, ни с предыдущими партнерами…

Влад нависает надо мной сверху, как удав над кроликом, прожигает пылким взглядом, ухмыляется, целует меня в губы, скользит горячим влажным языком по подбородку и шее, покусывает, заставляя невнятно мычать и подставляться его ласкам снова и снова…

Я обхватываю мужчину руками за шею, а ногами — за талию, и притягиваю к себе так близко, как только могу. Между нами совсем не остается расстояния. Жар между телами нарастает с каждым мгновением — и я невольно вспоминаю наш с ним первый секс, который случился всего лишь неделю назад в той самой злосчастной гримерке танцевальной студии, под невидимыми видеокамерами неизвестного нам коварного оператора…

Зато теперь нас точно никто не снимает — это развязывает нам обоим одновременно руки и язык. Я выгибаюсь в талии, припадаю пересохшими от возбуждения губами к мужскому уху, шепчу хрипло и жадно:

— Люби меня, пожалуйста, — и скольжу дрожащими ладонями по ткани его рубашки все ниже и ниже, наконец натыкаясь пальцами на выпирающий из джинсов твердый член. Это заводит меня еще сильнее, откровенно сводит с ума, подстегивает быть смелой и отчаянной, так что я решительно дергаю сначала тугую пряжку ремня, а потом ширинку, чтобы засунуть горячую ладонь под резинку белья и наконец почувствовать под пальцами жар пульсирующей мужской плоти.

— Что ты творишь, принцесса, — тихо рычит Влад, перехватывая мои руки, пришпиливая меня к постели, но я вырываюсь и твержу упрямо:

— Я так хочу… хочу… позволь мне…

— Ладно, — он с улыбкой сдается, ослабляя хватку, а я торопливо задираю его рубашку, дергаю так, что пара пуговиц просто отлетают, и припадаю губами к его груди и животу, скольжу языком по бархатистой коже, уже не боясь, не смущаясь, забываясь полностью в этом пьянящем ощущении единения с самым любимым человеком.

Теперь уже Влад оказывается лежащим на спине, а я — сверху. Покусываю соски, ласкаю пальцами и губами его грудь и живот, неторопливо выцеловывая дорожку вниз. Стягиваю по мужским бедрам джинсы и трусы, освобождая твердый стояк, и снова касаюсь его члена пальцами, чувствуя одновременно и возбуждение, и волнение. Но это все равно приятные ощущения, просто… просто такого между нами еще не было.

Я обхватываю ствол всей ладонью, размазываю большим пальцем выступившую на бархатистой головке густую смазку, а потом наклоняюсь, чтобы лизнуть и впервые почувствовать во рту ее вкус — солоноватый, вязкий, непривычный, но все равно приятный. Влад громко выдыхает и тут же путается пальцами в моих волосах, окончательно растрепывая и без того уже испортившуюся прическу. Я стягиваю с волос резинку, и они пышным каскадом рассыпаются по мужским бедрам и животу.

— Ты сумасшедшая, — шепчет Влад хрипло, но больше я не позволяю ему ничего говорить, решительно забирая его член в рот и заставляя тихо застонать. Эти стоны заводят меня куда сильнее, чем когда-то заводили стоны других мужчин… И почему я сравниваю? Может быть, потому, что нашла наконец того единственного, правильного?

Я позволяю себе все, в том числе то, чего никогда раньше не позволяла. Ласкаю его горячий твердый член пальцами, губами и языком, целую, посасываю, втягиваю внутрь головку, создавая легкий вакуумный эффект, играю с мошонкой, поглаживаю, сминаю пальцами, дразню, неожиданно останавливаясь, когда стоны становятся слишком откровенными и громкими, а потом начинаю свою коварную игру с самого начала…

— Ты не только сумасшедшая, но еще и чертова садистка, — заявляет мне Влад в один из таких коротких перерывов, и я подползаю к нему вплотную, наклоняюсь к мужским губам, улыбаясь и спрашивая тихо-тихо:

— Хочешь, чтобы я прекратила?

— Нет, — просит он, и я продолжаю…

В какой-то момент Влад не выдерживает и с рычанием спихивает меня с себя, нависая сверху.

— Слабак! — смеюсь я.

— Что-о-о? — возмущается он. — Я сейчас на тебя посмотрю! — он тут же решительно прижимает меня к постели, задирает майку и практически впивается в мои груди, заставляя одновременно хохотать и вскрикивать от острых ощущений. Он втягивает губами возбужденные соски, покусывает, ласкает языком, обводя по кругу, потом сминает груди ладонями, скользит пальцами между них, ведет по животу, ныряет в углубление пупка, а затем, не останавливаясь ни на мгновение, забирается пальцами под резинку спортивных штанов и белья, нащупывая отросший за несколько дней ежик волос на лобке и распухший клитор.

— Ты такая мокрая, — шепчет он мне в губы.

— Потому что я хочу тебя, — отвечаю я и жадно его обнимаю.