Танцы на мятых простынях (СИ)

7 глава

Влад

— Думаю, вам нужно поговорить наедине, — выразительно намекая, предлагает Карина, и эти слова звучат тяжелым набатом, словно забивают последний гвоздь в крышку гроба наших с Полиной отношений…

Но делать нечего: я покорно киваю, и Карина торопливо уходит на кухню заваривать зеленый чай, а мы с Полиной остаемся вдвоем.

На несколько мгновений между нами просто воцаряется напряженное молчание. Я практически кожей чувствую, как Полина боится услышать, что я больше не люблю ее… О боже, как же это все не вовремя!

— Ну что же… — начинаю я нерешительно.

И ведь дело вовсе не в том, что мне как-то особенно сложно признаться в чувствах к Карине — я люблю свою девочку и не стыжусь этого! — просто я не хочу ранить и другую девушку, которая тоже по-настоящему дорога мне, и не знаю, как сказать все максимально мягко… Боюсь, что никак. Мне все равно придется разбить ей сердце.

Сначала я думал, что должен подготовить Полину к нашему расставанию, но теперь понимаю, что подготовить к такому просто невозможно: ей все равно будет больно и плохо. Тогда зачем тянуть, зачем вить веревки из своих и ее нервов, которые и так уже на пределе?

Так что Карина права, наверное: чем раньше я все расскажу Полине, тем лучше. По крайней мере, это будет честно. Это самый тяжелый шаг — но если его сделать, дальше должно стать намного легче… наверное.

— Я должен рассказать тебе что-то очень важное, — наконец говорю я, но Полина не позволяет мне договорить, вдруг вскакивая с места и бросаясь ко мне на шею:

— Прости, прости меня, милый! Я просто… перенервничала, понимаешь? Этот дурацкий танцевальный тур, репетиции! Мы так редко бываем наедине! Ты так много времени проводишь с сестрой, что я начинаю сходить с ума… Прости! Я просто дура!

— Да нет, ты вовсе не… — снова пытаюсь я, но девушка затыкает мне рот крепким поцелуем. Я даже не успеваю отстраниться и просто оказываюсь в плену влажных женских губ. Все происходит слишком быстро, я не могу это контролировать. Ее язык оказывается внутри и скользит вокруг моего языка, а образовавшийся вакуум мешает мне продохнуть и набрать в легкие хоть немного воздуха… Сдаваясь, я позволяю ей поцеловать меня, сам думая лишь о том, когда это закончится… Через несколько бесконечно долгих мгновений губы Полины перемещаются на мой подбородок, а дрожащие тонкие пальцы лихорадочно цепляются за ворот моей футболки. И только я собираюсь наконец отстраниться, как она делает это раньше меня, резко округляя глаза:

— Это еще что такое?! — и показывает пальцем на небольшой фиолетовый синяк, который я с трудом могу разглядеть под собственной ключицей.

Твою мать.

Это засос, который оставила мне Карина.

И я понятия не имел, что он такой яркий и явный, и что Полина его заметит… но она заметила.

Из глаз у девушки тут же брызжут слезы, лицо ее искажается гримасой боли, а я не нахожу ничего лучше, чем рассердиться: наверное, этой дурацкой эмоцией я прикрываю собственные беспомощность и растерянность.

— Надо было послушать меня, а не лезть целоваться! — рыкаю я, но моя бывшая (теперь уже точно) уже выскальзывает из гостиной, а я бросаюсь за ней следом. Ну а что мне еще остается?!

— Что случилось? — слышу я испуганный голос Карины, а Полина подскакивает сначала к ней, потом ко мне, хватает меня за ворот, снова его оттягивая, тычет в фиолетовый синяк, окруженный уже ореолом раскрасневшейся от волнения и повышенного внимания кожи, и почти кричит на всю кухню болезненно сорванным голосом:

— Ты знала, что он изменяет мне?!

— Что… о чем ты… — начинает Карина.

— Засос у него на шее! — снова показывает Полина.

— Милая, тебе нужно успокоиться, — говорит нерешительно Карина, но моя бывшая девушка явно не собирается следовать этому совету:

— Я думала, что ты моя подруга! А ты покрывала его, да?! Своего единственного любимого братика?! Конечно, как же ты могла иначе! Родная кровь, семья и все такое! Никакой женской солидарности! А я ведь думала, что однажды тоже стану частью вашей семьи!

Мы с Кариной зависаем в полнейшем непонимании, что делать дальше.

— Может быть, сядем и поговорим спокойно все вместе? — предлагает наконец Карина, когда истерика Полины понемногу начинает идти на спад. Я приношу своей бывшей девушке стакан воды. Она принимает его и залпом выпивает содержимое, а потом смотрит мне в глаза:

— Знаешь, что?

— Что? — спрашиваю я настороженно, потому что тон ее голоса не предвещает ничего хорошего.

— Я хотела подождать, когда начнется тур и пройдут выступления в нескольких первых городах… ну, знаешь, чтобы не отвлекать тебя и не путать твои мысли. Но теперь мне придется сказать прямо сейчас.

— Что… сказать? — сердце у меня пропускает удар, потому что я вдруг отчетливо понимаю, что она сейчас озвучит. Мы с Кариной переглядываемся, и по глазам сестренки я вижу: она тоже все поняла.

— Я беременна, Влад, — Полина поджимает губы.

— Но я же… мы пользовались презервативами, — шепчу я, понимая, как мерзко это звучит.

— Презервативы иногда дают осечку, — говорит Карина, но Полина усмехается:

— Да нет, я специально проткнула их все булавкой, когда ты купил очередную пачку…

— Зачем? — хриплю я, чувствуя, что во мне больше недоумения, чем злости.

— Мне давно казалось, что ты как будто бы немного не со мной… А мне действительно очень хотелось стать частью вашей семьи. Родить тебе ребенка было самым простым вариантом…

— Так себе выход из ситуации, — замечает Карина.

Полина пожимает плечами:

— Зато теперь ему будет сложнее бросить меня.

Происходящее кажется мне каким-то сюром. Факт моей измены как будто бы сразу отходит на второй план, становится малозначительным, практически неважным… Теперь важно другое: Полина беременна! И ладно бы эта беременность была случайной, но нет! Эта стерва (простите, я не знаю, как еще ее теперь называть!) все продумала, спланировала… Она проколола булавкой чертовы презервативы!

Серьезно?! Кто так вообще делает?!

И еще более важный вопрос: кто в таком, блядь, признается?!

Вот только Полина смотрит на меня взглядом победителя, словно она только что выиграла чемпионат мира по спортивным бальным танцам. Я же растерянно смотрю на Карину: она в шоке. Я тоже, вообще-то.

— Ты ведь понимаешь, что совершила огромную ошибку? — спрашивает моя настоящая возлюбленная у моей бывшей возлюбленной (ладно вам, я правда всегда испытывал к Полине теплые чувства, но это никогда не было настоящей любовью, а теперь никогда и не станет, она сама только что разрушила даже остатки моей нежности, уважения и доверия, поставив крест даже на потенциальной дружбе, а не то что на романтических отношениях), и я снова отмечаю про себя: какой же сюрреализм!

Может, стоит попробовать ущипнуть себя и проснуться?

Вдруг это просто страшный сон?

— Это он совершил огромную ошибку, когда решил мне изменить, — Полина качает головой. Слезы на ее глазах уже высохли, и теперь она кажется сущей мегерой, которая только что добилась своего… А ведь я всегда считал ее нежным романтичным цветочком…

Вот уж действительно: ошибся!

Облажался даже, блядь!

Оказывается, Полина — та еще расчетливая и продуманная сука.

С другой стороны — это же насколько несчастной и отчаявшейся нужно быть, чтобы пытаться привязать к себе мужчину, который и так, вроде бы, с тобой, такой вот «случайной» беременностью?

Интересно, когда и как она вообще планировала сообщить мне эту «радостную» новость, если бы не события последних дней и не мой фиолетовый засос на шее? Действительно не моргнув глазом преподала бы все, как результат порвавшегося презерватива? Родила бы потом ребенка и спокойно жила всю оставшуюся жизнь с этой ложью на сердце?

Я прекрасно знаю, что она любит меня (в своей извращенной манере, как выяснилось) — и хочет за меня замуж. И еще я прекрасно знаю, что сам тоже плохо и нечестно поступал, продолжая жить и спать с ней, будучи влюбленным в собственную сестру… Но то, что сделала Полина — это ужасно, это совершенно за гранью.

Что же, похоже, мы квиты?

Может, я даже заслужил такую месть?

Вот только расплачиваться за свои и ее ошибки, воспитывая ребенка, который появится на свет в результате этого гадкого взаимного предательства, мне что-то совсем не хочется…

— Тебе придется сделать аборт, — говорю я решительно, но Карина вдруг бросает на меня осуждающий взгляд:

— Влад…

— Что?! — вспыхиваю я.

— Можно… можно поговорить с тобой наедине?

— Нет! — рыкаю я и снова обращаюсь к Полине: — Аборт, ты поняла меня?! Ты еще скажешь мне спасибо, что я настоял на таком решении!

— Спасибо?! — фыркает девушка насмешливо. — За что, позволь узнать?! За подорванное этим абортом здоровье?! За риск больше не забеременеть и не родить?! За лишение меня возможности стать матерью и женой?! А может, за душевную боль, которую ты мне причинил только что?! Кто она — та шлюха, которая оставила тебе это?! — она снова тычет в мой синяк. Мы с Кариной молча переглядываемся, и я говорю:

— Это неважно. Между нами все кончено.

Моя названная сестра снова встревает:

— Влад… — а Полина усмехается:

— Послушай свою сестренку, она точно умнее тебя, хоть и тоже предательница… — с этими словами девушка разворачивается и направляется к входной двери, чтобы уже через несколько мгновений громко хлопнуть ею с обратной стороны и оставить нас с Кариной наедине.

— Ну и о чем же ты хотела поговорить наедине?! — огрызаюсь я, едва переводя дыхание. Теперь я злюсь не только на Полину, но и на Карину тоже. Как она могла поставить под сомнение факт того, что она всегда на моей стороне — тем более, в такой ситуации и на глазах у Полины?!

— О том, что ребенок ни в чем не виноват, — шепчет сестренка, опуская глаза и избегая сталкиваться со мной взглядами. Ребенок, может быть, и не виноват, а вот тон ее голоса звучит очень виновато.

— И ты правда хочешь, чтобы он родился?! — уточняю я. — Когда родители не любят и обманывают друг друга, и когда сам он — результат манипуляции матери над отцом?!

— Я не знаю… — девушка качает головой. — Но это все усложняет.

— Неправда! — возражаю я, хотя уже знаю: она права.

— Мы не сможем быть вместе, пока ты не разберешься с Полиной.

— Не забывай, что ты и сама без пяти минут замужем, — огрызаюсь я в ответ, и Карина со вздохом кивает:

— Вот именно.

— И что теперь?

— Сделаем перерыв? — предлагает она.

— Ты имеешь в виду, прикинемся, что между нами ничего не было? — фыркаю я. — Ты ведь понимаешь, что назад уже не отмотать? Мы рассказали все родителям.

— Это не их дело… переживут как-нибудь.

Но они не переживут: проходит час, и нам звонит мама.

— Что случилось? — спрашиваем мы хором, совершенно позабыв про «перерыв» и сразу выдавая тот факт, что мы вдвоем.

Мама без всяких прелюдий спрашивает грозно:

— Вы в курсе, что Полина беременна?! Она только что позвонила и сообщила мне. Она так счастлива! И вы правда собираетесь послать к черту все это — вашу грядущую свадьбу с Сашей, Карина, и вашего будущего ребенка с Полиной, Влад, — ради своей сиюминутной и совершенно отвратительной интрижки?! Одумайтесь, пока не поздно!