Танцы на мятых простынях (СИ)

8 глава

Карина

— Мама… — начинаю я неуверенно, но Влад меня перебивает:

— А Полина не забыла сообщить тебе, что она проткнула презервативы булавкой, чтобы забеременеть?! Она счастлива?! А вот я что-то не особенно!

— Что за бред ты несешь?! — возмущается мама, и Влад принимается объяснять ей все с самого начала, а я отхожу в сторону, чтобы налить себе стакан воды и хоть немного промочить пересохшее от волнения горло.

В тот момент, когда Полина обнаружила у Влада на шее засос — все могло закончиться, и я так на это надеялась… Мы бы рассказали ей правду, а там — будь что будет. Поначалу ей бы пришлось непросто, конечно, как и всем нам, но в конце концов мы могли даже остаться друзьями… Время лечит и все такое. Но теперь…

Она беременна.

Она забеременела специально, совершенно хладнокровно претворив в жизнь лютый, какой-то средневековый по своей сути план.

Кто вообще протыкает презервативы булавками?! Я думала, такое только в паршивых российских сериалах случается! Сюрреализм!

Но так или иначе — это многое меняет.

Если Полина решит рожать — Влад станет отцом. И я не уверена, что имею право разрушать потенциальную семью…

Боже, о чем это я вообще?!

Семья?!

Какая семья может быть построена на лжи и ненависти?!

Это же просто полный бред!

Вот только ребенок ни в чем не виноват…

Эта мысль пульсирует у меня в голове, не отпуская ни на мгновение, и пока Влад разговаривает с мамой, я отдаляюсь от них все больше и больше — тупо физически, потому что меня вдруг начинает откровенно тошнить от осознания всей дерьмовости нашей ситуации… Я залпом допиваю холодную воду, убираю стакан обратно на сушилку и ухожу в спальню, чтобы там лечь на постель и с головой накрыться одеялом.

В темноте и тишине мне становится немного легче, дыхание постепенно выравнивается, но все это ненадолго: через несколько минут в комнату возвращается Влад.

— Как поговорили? — спрашиваю я тихо, не торопясь убирать с лица одеяло.

— Мама считает, что Полина пошутила про булавки, потому что рассердилась на меня. Что она не могла так поступить. Что она хорошая девушка и будет прекрасной матерью. Бла-бла-бла…

— Ясно, — хмыкаю я, а потом резко сажусь в постели. Одеяло падает вниз, в глаза ударяет свет лампы, и я невольно морщусь: — Пожалуй, вернусь к своему жениху.

— В смысле? — не понимает мужчина.

— В прямом. Поеду домой. Мне надо подумать. Все стало слишком сложно и запутанно… И вообще я устала и просто хочу лечь спать…

— Спи здесь! — восклицает Влад.

— Без тебя, — добавляю я.

— Но зато с Сашей?! — фыркает мужчина.

— Я расскажу ему все завтра утром.

— Неужели! — Влад явно сомневается.

— Да, — я киваю. И я правда собираюсь поступить именно так. — Советую и тебе поскорее рассказать Полине, что ты не просто изменил ей, а изменил со мной… Надо уже покончить со всем этим. Пусть все знают. Не хочу, чтобы эта ненависть обрушивалась на нас волнами. Лучше уж все сразу. Отненавидят, отвозмущаются — и перестанут. Бесполезно готовиться и выбирать момент. Мы все равно в полном дерьме, — я пожимаю плечами и встаю с постели. Влад пытается перехватить меня, обнять, притянуть к себе, но я отстраняюсь: — Не надо, пожалуйста, — и иду в прихожую, чтобы одеться и открыть входную дверь: — Увидимся завтра на репетиции, как обычно.

— Карина… — шепчет Влад тихо, но я непреклонна:

— Нам надо побыть отдельно друг от друга, хоть немного, Влад.

— Ладно, — он наконец смиряется и согласно кивает. Я мягко чмокаю его в висок, и он закрывает за мной дверь, а я быстро спускаюсь по ступенькам, стараясь не разреветься прямо тут, в подъезде.

Дома меня встречает Саша:

— Ты ведь собиралась остаться у Влада, — удивляется он.

— Я передумала, — отвечаю отстраненно.

— Все в порядке? — мужчина хмурится, чувствуя явные перемены в моем поведении за последние два дня.

— Не особо, — признаюсь я честно. — Но мы поговорим об этом завтра утром, ладно? Сейчас я просто хочу лечь спать.

— Ладно… — неуверенно протягивает Саша. — Вы с ним поссорились?

— Нет, — я морщусь.

— Ты здорова?

— Вполне, — если честно, мне совсем не хочется отвечать сейчас на его вопросы, но я пока сдерживаюсь и не огрызаюсь, напоминая себе мысленно: он ни в чем не виноват, он искренне за меня переживает…

— Оставить тебя одну? — спрашивает наконец мужчина.

— Если можно… Спасибо.

Я действительно очень благодарна ему за это предложение, так что когда Саша уходит в гостиную и располагается на диване, я снова забираюсь в постель, укрываясь с головой, и потихоньку, по крупицам восстанавливаю свое внутреннее равновесие в тишине и темноте. Когда перестает хватать кислорода, я снимаю с лица одеяло и утыкаюсь сонными глазами в потолок, по которому ползут тени проезжающих за окном машин.

Завтра утром я расскажу все Саше.

Завтра утром…

Вот только утро встречает меня не самыми приятными новостями.

Саша будит меня до будильника:

— Карина…

— Что такое? — спрашиваю я сонно, не понимая, в чем дело.

— Открой интернет.

Для начала я открываю глаза и вижу перед собой не мужчину, который меня нежно любит, а как будто бы совершенно чужого человека: лицо у Саши вытянулось и потемнело, пересохшие губы похожи на ниточки, во взгляде — боль, ненависть, презрение… все и сразу.

— Боже, да что случилось?! — сердце у меня начинает колотиться, потому что подсознательно я как будто бы уже понимаю, в чем дело…

Мужчина кладет мне на колени ноутбук с открытым заголовком интернет-прессы: «Танцевальный инцест!» — и нашими с Владом полуобнаженными фотографиями из студийной гримерки…

Следующие несколько часов похожи на сплошной ад, из которого невозможно вырваться, как ни пытайся… Гребаная мертвая петля.

Как и планировала вчера вечером, я рассказываю все Саше. Вот только планировала я, разумеется, совсем не так… Хотела быть помягче, хотела подобрать правильные слова, попросить прощения, по возможности — остаться в более или менее нормальных отношениях. Теперь все это совершенно бесполезно и бессмысленно: он уже видел фотографии, на которых мы с Владом целуемся, раздеваем друг друга в порыве страсти и разве что не трахаемся… спасибо, хоть эти кадры остались скрыты от прессы. Почему — мы пока не задумываемся, и очень зря…

Саша просит меня уйти — это все. Опускает взгляд и прячет глаза, даже физически отстраняется, словно я заразная. Все вопросы со свадьбой и дальнейшими отношениями снимаются автоматически.

В слезах, снова и снова прося прощения, я собираю свои вещи и отправляюсь к Владу.

В дверях его квартиры сталкиваюсь с Полиной.

— Так вот почему ты так старательно скрывала от меня факт измены, — фыркает девушка мне в лицо. — Он изменял мне с тобой! И это еще я ненормальная?! Я хотя бы не трахалась со своим собственным братом! — она размахивается и залепляет мне пощечину. Кожа на лице вспыхивает пожаром, я тут же интуитивно прикрываюсь ладонями, но Полина уже спешит вниз по лестнице:

— Шлюха! Так вам и надо! — а ко мне бросается Влад:

— Ты в порядке?

— А сам как думаешь?! — рыкаю я в ответ.

Теперь мне уже не побыть вдали от него, не побыть наедине с собой… Теперь мы вдвоем — против всего мира.

Интернет просто взрывается нашими полуобнаженными фотками, а телефоны — звонками прессы с требованием дать комментарии. За окном мы замечаем несколько человек с фотоаппаратами: папарацци! — и это при том, что мы не самые медийные личности в городе. Не какие-нибудь суперпопулярные музыканты или актеры, всего лишь танцоры, известные в гораздо более узких кругах, с гораздо менее обширной фанатской базой… И тем не менее — сейчас все говорят только о нас.

Нам звонят родители — мы просто не берем трубку.

Друзья — то же самое.

Пресса — тоже.

Звонит наш концертный директор Маруся — тут же приходится выдохнуть и ответить на звонок, просто потому что впереди тур, за успех которого она (в том числе) отвечает, а разворачивающийся прямо на наших глазах порно-инцест-скандал может все сильно испортить.

— Какого хрена происходит?! — рявкает она в трубку. — Нет, меня совершенно не интересуют сейчас ваши отношения — как это, блядь, попало в прессу?! Что я должна говорить арендодателям площадок и билетным организаторам?! Ваш танцевальный тур висит теперь на волоске!

Через несколько минут еще одну истерику приходится выслушать от Лили — нашего пиар-директора:

— Вы что, не знали, что в студии установлены камеры?!

— Нет, — признаемся мы хором виноватыми голосами.

— Вы как дети малые, честное слово! Чем вы вообще думали, когда творили такое?! Нет, не отвечайте, я и так знаю, что точно не головами! Но теперь ведь вы понимаете, что эти кадры — просто нарезка из видео?! Вы, блядь, понимаете, что у кого-то есть полноценный ролик, где вы трахаетесь?! Еще не искали себя на ПорноХабе в рубрике «инцест»?!

— О боже… — выдавливаю я очень тихо, чувствуя, как темнеет в глазах.

— Надо немедленно позвонить адвокату, — говорит Влад так спокойно, как только может, но я вижу, что желваки у него ходят ходуном, а кулаки сжаты до боли в костяшках.

— Звоните и выясняйте, кто снимал вас! — требует Лиля.

— За видео наверняка назначат выкуп, — хладнокровно сообщает Анна Александровна, наш семейный адвокат. — Сколько часов прошло с первой публикации в прессе?

— Саша разбудил меня в шесть, — вспоминаю я. — Первая интернет-публикация появилась где-то в половину пятого утра. Сейчас десять.

— Пять с половиной часов. Ждите сообщения или звонка.

Сообщение и вправду приходит, еще до полудня:

«Три миллиона рублей наличными. До первого сентября. Место и время сообщим позднее», — с неизвестного номера, который не удается пробить по базе полиции: очевидно, что зарегистрирован он не в России…

— У нас нет таких денег, — пугаюсь я.

— Мы и не будем платить, — хмурится Влад.

— Хочешь, чтобы помимо фото, еще и видео попало в сеть?! — вспыхиваю я. — Мне и так хочется провалиться сквозь землю, пощади меня!

— Мы должны добиться справедливости законным способом, — говорит Влад. — Мы выясним, кто поставил камеры.

— Как именно? — фыркаю я недоверчиво. — Я что-то сомневаюсь, что полиция будет охотно и добросовестно вести это дело.

— Мы наймем частного детектива.

— У тебя так много лишних денег? — удивляюсь я.

— Будем перечислять ему туровые проценты, пока катаемся по городам.

— Ты уверен, что мы вообще будем кататься?!

— Нужна пресс-конференция, — говорит Лиля. — Это поможет хоть немного снизить градус и объясниться перед поклонниками. Они — ваша единственная надежда сейчас. Если фанаты будут против — ничего не будет, ни тура, ни вообще будущего у вашей танцевальной карьеры. Общественность вообще в курсе, что вы не кровные брат и сестра?

— Мы никогда не скрывали этого, но и не афишировали, — говорю я.

— Придется проафишировать и повторить несколько раз, что вы не брат и сестра, а еще рассказать, что видео снято тайно и с вас требуют выкуп.

— Когда? — просто спрашивает Влад, нервный и натянутый, как струна.

— Сегодня. Прямо сейчас.

— Я думаю, что это была Полина, — говорит мне Влад мрачным тоном, пока Лиля и еще несколько человек из нашей команды связываются по телефону и через интернет с журналистами и организовывают для нас с братом (ха-ха!) стихийную пресс-конференцию.

Мы с ним сидим напротив друг друга на кухне в его квартире, он — широко расставив колени, а я, наоборот, — осторожно подогнув ноги под себя. Мне интуитивно хочется быть сейчас как можно меньше — даже просто физически. Спрятаться, стать невидимкой, провалиться сквозь землю, подальше от всего этого кошмара, стыда и травли.

Полина, конечно, поступила паршиво — и не единожды, — но я с Владом не согласна, о чем и сообщаю ему, глядя прямо в глаза:

— Вряд ли это Полина. Она была слишком занята тем, чтобы тебя удержать этой своей… беременностью, — последнее слово невольно вырывается из горла с каким-то особенным отвращением и неприятием.

Я снова напоминаю себе мысленно: ребенок ни в чем не виноват, — но блядь! Полина-то все равно виновата! Кто же мог подумать, что она окажется такой сукой и стервой?! А ведь я считала ее практически названной сестрой, просила стать подружкой невесты на нашей с Сашей свадьбе! Теперь — ни свадьбы, ни дружбы, ничего… только ненависть и презрение.

— А еще она подозревала меня в измене, — напоминает мне Влад. — Она же приперлась ко мне домой вчера вечером, не предупреждая заранее и, очевидно, рассчитывая застукать с любовницей… Что мешало ей с таким же успехом и наглостью поставить камеры где-нибудь в студии и гримерке? Она же много раз бывала у нас в зале, репетировала… Только недавно ее личные планы и выступления выбились из графика нашего тура, и она отказалась участвовать. Ты же помнишь? Пришлось заменить ее Алиной.

— Думаешь, она сняла нас на видео и теперь требует три миллиона рублей? — я усмехаюсь. — Ты сам вообще во все это веришь? Нет, это бред полнейший, это совершенно точно не может быть правдой.

— Я уже не знаю, где правда и где ложь, — мужчина вздыхает. Я с трудом заглушаю в себе порыв встать с места, обойти стол и крепко его обнять. Мне кажется, это сейчас неуместно. А впрочем… Я все-таки протягиваю через стол руку и накрываю его ладонь своей. Его пальцы ощутимо подрагивают, мои тоже. Такими темпами мы радостно заработаем нервный тик и еще кучу болячек. Самое то для танцоров, которые зарабатывают деньги телами и координацией.

— Нам же сказали, что номер телефона не российский, — говорю я.

— У нее может быть сообщник, — Влад пожимает плечами.

— Слишком сложно, — я качаю головой. — Это все-таки реальность, а не голливудский детектив. И потом, три миллиона рублей, даже если поделить напополам с этим самым сообщником, слишком большая сумма, чтобы использовать ее незаметно для тебя… Она ведь не собирается от тебя отлипать, она хочет родить тебе ребенка.

— Я вообще не уверен, что она беременна, — хмыкает мужчина.

Я удивляюсь:

— Почему?

— Потому что, как выяснилось, она много и часто врет? — отвечает Влад вопросом на вопрос. Звучит логично, и я киваю:

— Попроси ее показать справку от врача.

— А лучше сразу справку о сделанном аборте.

— Ты уверен, что хочешь убить ребенка, если он есть?

— Там еще нет ребенка, — говорит Влад холодно. — Только эмбрион, не имеющий чувств и эмоций.

— Но у тебя-то чувства есть, — замечаю я. — Ты можешь стать отцом.

— Не такой ценой.

Наш разговор прерывается, когда в кухню входит Лиля:

— Итак, мы едем в Москву-Сити на студию.

— Ничего себе ты площадочку для нас нашла, — хмыкает Влад.

— Нам нужен был большой свободный павильон. Учитывая, что студии бронируют сильно заранее, удивительно, что я вообще ее нашла, и нам не пришлось записываться черти где в какой-нибудь Балашихе.

— Спасибо, — киваю я благодарно.

— Собирайтесь. Через пятнадцать минут выезжаем.

— Мы не будем обсуждать, что можно и что нельзя говорить? — Влад ощутимо нервничает, хоть и старается держаться уверенно. Мы расцепили пальцы, и я больше не чувствую его физически, но мне и одного взгляда вполне достаточно, чтобы понять, насколько ему хреново.

— Нет, — Лиля качает головой. — Некогда. Сообразите по ходу дела. Я начну — журналисты подхватят с вопросами, вам остается только отвечать.

— Окей, — Влад кивает, а я повторяю на автомате:

— Спасибо, — и иду в прихожую, чтобы обуться.

Лиля заказывает для нас такси, потому что возле подъезда все еще караулят несколько фотографов.

— Чувствую себя Джонни Деппом, — с горькой иронией в голосе замечает Влад. — А ты — моя Ванесса.

— Она развелись, — замечаю я мрачно.

— Ну не с Эмбер Херд же тебя сравнивать! — возмущается он.

Эти попытки шутить помогают немного расслабиться, но до студии мы все равно едем в состоянии напряженности.

— Вы справитесь, — говорит нам Лиля.

— У нас выбора нет, — отвечает ей Влад, и мы выходим из машины.

На студии уже все готово: двухместный диван, установленный под камерами и софитами, ограждение, за ним — свободные места для журналистов. Пробежавшись глазами, я прихожу к выводу, что прессы будет человек двадцать: Лиля постаралась, чтобы собрать и традиционные издания вроде журналов и газет, и интернет-издания. Последние в данном случае даже важнее: в конце концов, наши полуголые фотки слили именно в сеть.

— Располагайтесь, — говорит нам наш пиар-директор. — Журналисты уже все собрались, сейчас их запустим.

Я сажусь на краешек дивана и чувствую, как бешено колотится сердце. От того, как пройдет эта пресс-конференция, зависит судьба нашего с Владом танцевального тура и, возможно, вообще наша судьба… Как же сильно все изменилось за каких-то три дня! Я узнала себя по-настоящему, обрела любовь, но вместе с ней — и миллион проблем.

Получится ли у нас выбраться из этого кошмара?