Темный генерал драконов. Страж ее света

Глава 11

Почти сутки я провожу в избе одна. Меня обеспечивают всем необходимым. Едой, горячими бодрящими отварами, приносят хворост для печи.

По приказу генерала Грогана я действительно ни в чём не нуждаюсь. Кроме общения.

Под страхом смерти генерал запретил драконам прикасаться ко мне. Эти прикосновения почему-то причиняет мне боль.

Такого раньше не было. Правда, я и драконов никогда не встречала.

На людей мой свет реагирует иначе.

Правда, за сутки я сделала интересное открытие — чем ярче и сильнее драконья магия, тем легче мне переносить ауру такого дракона. Если можно так сказать.

Слабенькие драконы вызывают у меня удушье, только заходя в избу, а вот те, кто посильнее могут даже что-то мне передать.

Если их не касаться, то можно жить.

Исключением является генерал — внутри него так много тёмной, клубящейся силы, что мой свет буквально сам рвётся к нему. Его прикосновения вызывают волну взбудораженных мурашек по телу и странное томление в груди.

На следующее утро мне удаётся даже поговорить с одним из солдат, что принёс мне котелок с ароматной мясной похлёбкой. Его магия достаточно сильна, чтобы я могла выдержать общение с ним.

Я задаю вопросы один за другим. Шутка ли, я ведь никогда не покидала пределы тёмного леса в Северном краю. Меня интересует всё.

Куда именно мы направляемся, сколько нам идти, смогу ли я идти или ехать в обозе, когда будут привалы и как мы будем ночевать?

Последние вопросы меня волнуют особенно сильно. Пускай я и срослась с мороком за столько лет и даже могла без проблем удерживать его во сне и в беспамятстве. Но у всего есть ограничения.

Я не могу носить его «вечно». Мне нужно скидывать его и восстанавливать резерв. Мне нужно отдыхать от личины старухи. Мне нужно делать то, что делают все юные девушки — купаться в речке, стирать своё бельё, расчёсывать длинные рыжие волосы и заплетать их в косы.

Как я смогу всё это делать в военном походе? Где буду спать?

От всех этих вопросов голова идёт кругом. А за мутным слюдяным окошком избы полевой лагерь уже пришёл в движение. Скоро выступаем!

В груди растёт волнение, как и предвкушение чего-то нового, великого!

Пока солдат отвечает на мои сыплющиеся на него вопросы, я замечаю, как он припадает на одну ногу.

— Что с тобой, сынок?

— А? Это? Старое ранение даёт о себе знать, — морщиться он. — Я уже привык.

— А вылечить не пытался? — хмурюсь я. Как может солдат хромать?

— А, не поможет, — машет он как-то обречённо.

— Покажи, — требую я, закатывая рукава.

Молодой дракон испуганно отшатывается от меня.

— Вы что! Нельзя! Генерал не велел мне трогать вас…

— А ты не трогай. Сымай сапоги и показывай! Я же знахарка, глядишь, и помогу.

Солдатик мнётся. По глазам вижу, что доконала его эта хромота, но и приказа генерала он ослушаться не может.

— Сымай говорю. И не прикасайся ко мне. Я просто посмотрю, глядишь, какую мазьку дам.

Он колеблется ещё с минуту, но всё-таки согласно кивает.

Скидывает сапог, и перед моим взглядом предстаёт старый белёсый шрам и чёрная расползающаяся от него во все стороны сетка. Тонкими ломанными линиями она расходится во все стороны, охватывает голень и блёкнет.

Молодой дракон шевелит стопой, и чёрная сеть начинает пульсировать, наливаться гнилью! Воздух вокруг неё становится густым-густым и смрадным.

Я в ужасе отшатываюсь. Свет бешено колотится в груди. Как пойманная птичка он бьётся о рёбра и жалобно пищит.

Старческой рукой я растираю горло.

— Чёрная скверна, — отводит взгляд юнец. — Гниль, что сопровождает демонов.

Он подхватывает сапог и собирается натянуть его обратно.

— Постой! — порывисто тянусь к нему. Но вовремя опускаю руку. — Не надевай, сынок.

Я отступаю на шаг, разворачиваюсь и, бормоча себе под нос проклятья, ищу пучок демьян-травы. Был у меня где-то крохотный запас.

Лечебная травка с Северных болот, способна очистить любую рану.

У самой печки нахожу пучок, срезаю его с верёвки, растираю между пальцами длинные листочки, бросаю их в пиалу, медленно и методично перетираю пестиком в порошок, запариваю кипятком и капаю слюну корячьей жабы, она отлично обеззараживает.

— Садись, — приказываю я.

Пока молодой дракон неуверенно опускается на табуретку, я, улучив минутку и крепко обхватив ладонями пиалу, отпускаю свой свет.

Всего несколько лучиков срывается с ладоней и тут же впитываются в получившуюся густую мазь.

— Что это было? — хмурится дракон.

— Что было? — моргаю я старческими глазами.

— В хате как будто на секунду стало светлее, чем было.

— Глупости! — отмахиваюсь я, а у само́й сердце не на месте. Заметил!

Протягиваю солдатику пиалу и рассказываю, как именно и где он должен смазать мазью.

Юноша воспринимает меня всерьёз, удивительно аккуратно и точно выполняет мои указания. А уже через несколько минут… нет, гниль не исчезает по моему хотению.

Но становится бледней, её мерзкие «ветви» словно подсыхают, становятся тоньше, и тьма в них больше не пульсирует.

По огромным глазам юноши я понимаю, что такого эффекта он не ждал.

Дракон, осторожно ставит пиалу на стол и падает мне в ноги.

— Проси что хочешь, матушка-знахарка! — он так возбуждён, что не может сдерживать эмоций, тянется к моим рукам, пытаясь их пожать.

Я отступаю, но за спиной стена. Деваться мне некуда. Он вот-вот меня коснётся. И что будет со мной тогда, я не знаю.

Мои силы и так на исходе! Я слишком долго ношу морок. Если потеряю сознание, то не удержу его.