Темный генерал драконов. Страж ее света

Глава 25

— Боль сейчас пройдёт, — он даёт мне время привыкнуть к его размерам.

Переносит вес своего тела на руки, а я…

Я делаю жадный вдох и хнычу.

Мне нужен весь он, без остатка. И каждая минута промедления убивает меня.

Мой дар недовольно ворочается в груди, разгорается робким светлячком, осматривает и вспыхивает всё ярче.

— Продолжай. Прошу, — шепчу пересохшими губами.

Два раза просить грогана не приходится.

Он ловит моё лицо ладонями, наклоняется и целует.

На этот раз его поцелуй, мне кажется, самым нежным и глубоким из того, что со мной случилось. Лёгкие, невесомые прикосновения его губ, обжигающие прикосновения языка по контуру и, наконец, он проскальзывает внутрь, чтобы сплестись с моим языком.

Одновременно с этим Гроган продолжает двигаться во мне. Его движения медленные, плавные, а толчки едва ощутимые.

Вместе с тем, как нарастает ритм, у меня всё глуше и отчаяннее бьётся сердце. А в груди всё ярче разгорается свет.

Мне становится так жарко, так хорошо.

Я закидываю ногу Грогану на бедро, раскрываюсь перед ним и с наслаждением принимаю его ласки.

Внутри меня крохотной птичкой бьётся наслаждение. Оно стучится изнутри об рёбра, порхает от сердца куда-то вниз, к животу, то тут, то там клюёт меня в мышцы, заставляя их сокращаться.

Это так ново, так необычно и приятно.

Ритм всё нарастает. В какой-то момент я уже не улавливаю его движений внутри. Но я совершенно точно знаю, что никогда не испытывала ничего подобного.

Моё бедное тело совершенно расслабленное лежит на пушистых шкурах, сверху меня накрывает горячее мужское тело. А любимый мужчина целует меня и пьёт мои стоны.

Живое тепло струится по венам, обливает промежность и низ живота, связывает воедино моё возбуждение, эйфорию, восторг, чтобы в следующий раз, когда Гроган войдёт в меня до предела, отпустить туго скрученную нить.

Я вздрагиваю всем телом и кричу от остроты ощущений.

Концентрат наслаждения, что собирался внизу живота, взрывается и острыми осколками бьёт по моим нервам.

По телу прокатывает волна чистого неконтролируемого безумия.

Перед глазами вспыхивают разноцветные круги, грудь разрывается от боли — слишком много света собралось во мне.

Он жжёт меня изнутри, выжигает внутренности и вены, рвётся наружу, но я не могу его отпустить.

Напрягаюсь, до боли впиваюсь в Грогана и хриплю.

— Отпусти, — шепчет он.

— Я не могу, ты пострадаешь… — я ещё никогда не отпускала всю силу. Но она и никогда не рвалась из меня.

— Отпусти, иначе пострадаешь ты, — он поцелуем собирает мои слёзы. А в его голосе столько нежности и тепла, что я хочу ему верить. — Отпускай…

И я отпускаю.

Выгибаюсь в крепких мужских руках, позволяю свету свободно струиться по моему телу, срываться с ладоней, вырываться с облачками пара при дыхании, литься через слёзы.

Гроган лишь крепче прижимает меня к себе и продолжает двигаться. Толчки становятся быстрыми, рваными, пока наконец, он сам не замирает на мне.

Под моими светящими ладонями его мышцы каменеют. А мощное тело сокращается.

Я чувствую, как внутри меня подрагивает его член. А потом драконье семя заполняет меня изнутри. Горячее, густое. Оно напитывается моим светом и толчками вытекает из меня.

С трудом перевожу дыхание. Эйфория всё ещё бьёт через край. Обезумевший свет всё ещё льётся с моих ладоней.

— Ты прекрасна, — шепчет Гроган и сгребает меня в охапку. Устраивает меня у себя под боком, накидывает сверху шкуру и сопит.

Его дыхание из рваного поверхностного становится глубоким и спокойным.

А я…

О, как бы я хотела с ним остаться.

Но видит, Эона, я не могу.

Подождав для верности ещё две четверти часа, я осторожно выбираюсь из-под его руки.

Мокрыми тряпицами обтираю своё тело. Мой запах не должен выдать меня.

На две своего старого мешка нахожу пахучую травяную мазь и густо намазываю её на своё тело. Накидываю на плечи чистую рубашку Грогана, да простит он меня.

А на ноги его потрёпанные штаны. В таком виде лучше шагать по лесам, чем в рваном хитоне.

Обуваю свои старенькие сапоги, а плечи накидываю тёплую накидку и отгибаю угол палатки.

Вокруг разливается глубокая ночь.

В тусклом свете луны вижу редких дозорных по кругу поляны, в стороне у костра слышу оживлённые беседы. Лучшее время для побега не найти.

Оборачиваюсь напоследок.

— Прости меня, моя любовь, — шепчу Грогану. — Но остаться я не могу. Эона меня не простит. А твой брат всё равно прикажет казнить. Мы стали с тобой единым целым. Но вместе нам не быть.

Выскальзываю из палатки никем не замеченная и исчезаю в ближайших кустах.