Тёмный защитник

ГЛАВА 11

ЭЛОДИ

Вито творит на кухне настоящее кулинарное чудо, и я не собираюсь ему мешать. Я не очень люблю разогретую кашу из микроволновой печи, хотя знаю, что она удобна и проста в приготовлении. На вкус она мне, кажется, как пластик. После разговора о проклятии между нами возникло некоторое напряжение.

Мы с Вито не так уж сильно отличаемся. Мы оба точно знаем, что такое настоящая жизнь, а что нет. Мне повезло больше, чем большинству девушек, потому что я знаю это. Другие женщины не представляют, насколько жестоки бывают наши семьи. Они живут богатой жизнью в блаженном неведении. Фальшивая любовь и идеальные семьи на публике, но за всем этим скрывается совсем другая жизнь, о которой знаем мы с Вито.

— Хочешь, я научу тебя? — Спросил он. Его расстроило, что я не умею готовить, как будто это единственное, на что способны женщины, а я этого не умею. Он, наверное, думает, что я не заслуживаю уважения, раз не могу приготовить еду.

Но это же не так! Я могу убить человека с пятидесяти шагов, я отмываю деньги лучше, чем любой мужчина в костюме, а то, что я не умею готовить, не делает меня хуже. Это просто нелепо. Но, нам всё равно больше нечем заняться, так что у меня нет причин отказываться от его предложения.

— Ты бы хотела научиться? — Спрашивает он с улыбкой. Возможно, он шутит. Научиться готовить, не так страшно, но мне кажется неправильным учиться этому у кого-то, кто не является членом моей семьи. Кулинария — это семейная традиция, которая передаётся из поколения в поколение.

— Не то, чтобы мы были очень заняты или что-то в этом роде, — пошутил он, и я кивнула в ответ.

— Ладно, Вито, давай, научи меня готовить.

Я принимаю его предложение, надеясь, что смогу чему-то научиться, находясь взаперти в этом маленьком домике. Когда я помешиваю макароны, он резко выхватывает у меня ложку.

— Нет, не перемешивай! — Говорит он, качая головой, словно я совершила ужасный кулинарный проступок. — Ты ведь никогда раньше не готовила, не так ли?

— Нет, — отвечаю я, — я училась стрелять, и единственное, чему меня научили, это готовить по книгам.

Это замечание привлекает его внимание, и он начинает разговор.

— Марко тоже готовит по книгам. Мой отец научил его. — Говорит Вито, пробуя соус. — Однако я научился стрелять и готовить.

Когда он в хорошем настроении, его лицо становится привлекательным. Мне нравится его улыбка и то, как он может быть внешне жёстким, но при этом оставаться немного человечным. Мы все такие. Иногда.

Мы продолжаем разговор, и он действительно пытается научить меня чему-то, но в этот момент в дверь стучится охрана.

— Сэр, — говорят они ему, — произошло нарушение периметра. Пожалуйста, оставайтесь внутри и держитесь подальше от окон. — Я смотрю на Вито, и он молча кивает мне, закрывая жалюзи на кухонном окне.

— Спасибо, — отвечает он и идёт запирать дверь. Когда она закрывается, он говорит мне: — Давай закончим, чтобы мы могли поесть, и подождём. Это может быть просто животное. — Он пытается успокоить меня, но после того, что случилось дома, на Сицилии, страх не покидает меня. Я не показываю этого на своём лице, но он есть. Что, если это конец для меня? Вито продолжает готовить, но я не обращаю на это внимания. Я слышу шум и проверяю каждую дверь и окно.

Я должна была спросить, насколько безопасно это место. Я не знаю, где мы находимся и есть ли план побега. Мне было так уютно, что я забыла подготовиться к худшему. Я потеряла бдительность и доверилась Вито как главному. Мне не нравится, что из-за этого я чувствую себя такой уязвимой.

— Ешь. — Вито пододвигает тарелку к моему носу, и я ощущаю аромат, который напоминает мне о доме. У меня сжимается желудок, когда я думаю о том, как сильно я скучаю по своей стране, по дому и по тем немногим друзьям, которые у меня были. Находиться так далеко от дома — это почти физическая боль. Каждый раз, когда я думаю об этом, у меня появляется ощущение, будто я переживаю небольшой сердечный приступ.

— Спасибо. — Его еда — лучшая из всего, что я ела с тех пор, как приехала сюда. Хотя у меня кружится голова от вкуса, я быстро ем, не задумываясь о правилах поведения за столом. Я умираю от голода, а эта еда просто потрясающа. — Это очень вкусно, — хвалю я его, и он улыбается в ответ.

— Это просто паста с соусом, а не блюдо, отмеченное звездой Мишлен, — говорит он, снова наполняя мою тарелку. Я с радостью принимаю её, и он замечает с улыбкой: — Ты ешь совсем не как девушка. — В ответ я показываю ему средний палец.

Я действительно не похожа на других девушек. Что значит "есть как девушка"? Я не соблюдаю строгую диету, чтобы влезть в одежду, и не ем салаты, чтобы не набрать лишние калории. Я питаюсь как нормальный человек.

— Я имею ввиду, что девушки часто не знают, что для них лучше, и поэтому голодают. А я люблю поесть, особенно хорошую вкусную еду, — смеётся Вито, протирая кухонные столы. Я замечаю, что он поглядывает на окна и проверяет двери. Прошло уже много времени с тех пор, как охрана стучала в дверь, но нам ещё не сообщили, что всё в порядке. Мы, вероятно, думаем об одном и том же, но никто из нас не говорит об этом вслух.

Я помогаю ему прибраться, и мы садимся на диван. Там лежит старая колода игральных карт, и Вито предлагает:

— Хочешь сыграть?

Я шучу:

— Ты собираешься жульничать?

Он смеётся в ответ.

— Нет, я не буду жульничать. Если и ты не будешь.

Он пытается отвлечь меня. Я не глупая и вижу, что он волнуется. На его лбу появились морщинки. Вито сдаёт карты и закрывает свои, чтобы я их не видела. Мы с ним похожи, и он не позволит мне победить. Мы оба любим соревноваться, и каждый из нас хорош в этом. Кроме того, мы никому не доверяем, поэтому я постоянно замечаю, как он поглядывает на меня.

Я была на волосок от победы, когда сильный стук в дверь заставил меня подпрыгнуть, и я приземлилась ему на колени. Я была на пределе, и это было рефлекторно. Я не контролировала своё тело, а Вито просто держал меня и смотрел мне в глаза.

Я чувствую себя идиоткой, и быстро отстраняюсь от него, а он направляется к двери.

— Да, — говорит он.

— Все чисто, сэр. Это был какой-то домашний скот с соседней фермы. Всё в порядке, как и должно быть. — Я выдыхаю, и глубокий выдох стирает страх.

Слава Богу!

— Я понял, спасибо, — произносит Вито, но в его голосе всё ещё звучит беспокойство. Как будто не совсем веря в это, он ещё раз проверяет дверной замок и возвращается к нашей игре.

— Как ты думаешь, всё действительно в порядке? — Спрашиваю я, неуверенная в том, что теперь всё будет в безопасности. Инцидент в больнице меня напугал, и теперь я сомневаюсь во всём.

— У нас всё будет хорошо, Элоди, — говорит он мне, и я хотела бы верить в это. Однако, если быть честной с самой собой, я не уверена, что полностью доверяю ему.

Я думала, что мне хорошо в нашем семейном кругу, но меня чуть не похитили, и мой отец всё ещё борется за свою жизнь. Поэтому, пусть простит меня, если я просто не верю, что у нас всё будет хорошо, думаю я. Я не уверена, что когда-нибудь снова буду в порядке, особенно если мой отец не выживет.

Отгоняя от себя эти мысли, я пытаюсь обыграть Вито в карты. Я знаю, что у меня нет ни единого шанса выиграть у него, поэтому я должна перехитрить его.

Мы сражаемся уже несколько часов, и ни один из нас не желает уступать. Солнце давно село, и стоит жуткая тишина, которая выводит меня из себя. Я слышу, как ветер шелестит в деревьях, а вдалеке блеют козы. Погода меняется, и я думаю, что позже ночью может даже пойти дождь. Такой запах появляется только тогда, когда облака полны воды.

Подавляя зевок, я понимаю, что мне нужно хоть немного поспать.

— Последняя партия? — Спрашиваю я, пока Вито раздаёт карты. — Я очень устала.

Он кивает. Думаю, он тоже устал, хотя мы целый день ничего не делали. От скуки становишься ленивым и уставшим.

— Проигравший неудачник готовит завтрак? — Предлагает он, и я смеюсь.

— Тебе лучше надеяться, что в этом случае ты проиграешь.

Мой урок кулинарии закончился полным провалом, и я не собиралась повторять попытку. Если бы я готовила завтрак, то выбрала бы кофе и любое печенье, которое есть в кладовой. Может быть, яблоко. Вито бросает карты и говорит:

— Я не буду рисковать, я сам приготовлю. Пойдём в постель.

Я наблюдаю за тем, как он тщательно проверяет каждую дверь, окно и замок, прежде чем убедиться, что в моей комнате безопасно. Только после этого он ложится в постель. Дверь скрипит, но он не закрывает её полностью. Мне кажется, мы оба находимся в состоянии повышенной готовности. Сегодня вечером что-то не так, и я не могу понять, что именно.

Несмотря на сильную усталость, я не могу заснуть. Я лежу, прислушиваясь к малейшему звуку. Я слышу, как мычат козы, а вдалеке — корова. Что-то спугнуло кур, и снаружи послышалось какое-то движение. Я встаю и отодвигаю штору, но на улице слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Животные успокаиваются, и я возвращаюсь под одеяло.

Вместо того чтобы заснуть, я снова и снова вспоминаю наши разговоры с Вито. Мы не так уж сильно отличаемся друг от друга, он и я. Если бы обстоятельства сложились иначе, мы могли бы даже стать друзьями. Он не похож на своего отца или брата Марко. Вито мыслит так же, как и я, без жёстких правил, которые устарели за десятилетия. Мне нравится, что он открыт для перемен, но при этом уважает некоторые из наших традиций.

Вдруг за моим окном раздаётся громкий стук. На этот раз я не подхожу и не смотрю в окно. Я медленно выхожу из своей комнаты и крадусь в комнату Вито. Звук не разбудил его, он крепко спит, зажав пистолет в руке и прикрыв лицо рукой.

Я не хочу будить его из-за незначительного шума. Я не такая уж и нежная девочка. Поэтому я стою и размышляю, как поступить. Мне тоже не хочется оставаться одной в своей комнате. Шум, который я услышала, был слишком близко. Оглядев комнату, я осторожно забираюсь в постель Вито, стараясь не разбудить его. Перекатившись на бок, я закрываю глаза и стараюсь расслабиться. Мне легче заснуть, когда я не совсем одна.

Я погружаюсь в сон, как будто меня накачали наркотиками.

Тёмные сны преследуют меня, и я не могу убежать от того, что преследует меня. Как бы быстро я ни бежала, этого недостаточно. Я не смотрю, куда иду, но я должна бежать. Они приближаются. Я в меньшинстве, я бросаюсь в кромешную тьму, теряю равновесие и падаю.

Я просыпаюсь в испуге, потому что во сне ударилась о землю. Я не могу пошевелиться и понимаю, что Вито обнял меня одной рукой. Это не то место, где я должна быть, но сбежать некуда, поэтому я закрываю глаза и притворяюсь, что сплю.

Я слышу биение его сердца, и моё начинает вторить ему. Даже наше дыхание становится одним целым. Я закрываю глаза и наслаждаюсь теплом его рук, которые обнимают меня. Хотя я не сплю, я полностью расслабляюсь под его надёжной защитой.

Большое тело Вито, словно защищая меня, изгибается так, чтобы находиться прямо за моим. Он словно оберегает меня от любой опасности, которая может возникнуть в дверях.