Тёмный защитник

ГЛАВА 24

ВИТО

В доме моего брата всегда царит холод и мрак. Здесь нет ни уюта, ни семейного тепла. Это место, где царит его жадность и чувство ненависти ко всем. Это вызывает сочувствие. В этом пространстве ощущаются его печаль и страдание.

Сегодня вечером у нас состоится семейная встреча или ужин в его доме. Я не совсем понимаю, почему он решил провести его здесь. Возможно, он просто хочет почувствовать свою значимость и доставить нам неудобства, устраивая встречу в своём доме, который находится далеко от нашего. Он знает, что это неудобно для нас.

Мне пришлось проехать через весь город, чтобы добраться сюда после работы. Я очень устал, и на моих ботинках видны следы крови. Ничто во мне не хочет иметь дело с этим вечером. Единственная причина, по которой я не отказался, — это надежда, что мне удастся увидеть Элоди хотя бы мельком. Вероятно, он держит её взаперти, но часть меня умирает от желания увидеть её.

Если Марко хотя бы намекнёт на то, что я испытываю к ней чувства или что её ребёнок — мой, я знаю, что последует. Я должен быть осторожен, потому что от этого зависят их жизни. Я хорошо знаю свою семью, и мне обязательно преподадут урок, а она будет расплачиваться за это. Нет. Я должен сделать всё возможное, чтобы она осталась жива, и это лучшее, на что я могу надеяться. Если Элоди выживет, то это будет самый лучший исход из всех возможных. Все остальные варианты заставляют меня думать о них плохо.

Для таких, как я, не существует счастливого конца. Есть только выбор — жить или умереть, и борьба между этими двумя вариантами. Элоди тоже это знает, и она понимает, почему я не могу просто спасти её от этого. Мы сделали выбор, и вот последствия этого глупого выбора. Наши иллюзии о том, что мы могли бы сохранить то, что у нас было, и уйти невредимыми, в любом случае оставили нас обоих ранеными и перед лицом смерти.

Каждый день без неё я чувствую, как будто умираю. Однако, если я буду с ней, она может погибнуть. Никто не выигрывает в этой ситуации. Лучшее, что мы можем сделать, это жить в постоянной боли. Возможно, кто-то подумает, что я трус, но я слишком сильно люблю её, чтобы позволить отцу и брату причинить ей вред.

Я надеюсь, что она всё ещё жива. Никто не говорит о ней, и я боюсь, что, если спрошу, у них возникнут подозрения.

— Брат, — приветствует меня Марко с фальшивой улыбкой и крепко обнимает, что вызывает у меня отторжение. Мне не нравится, когда он прикасается ко мне. От него исходит запах сигар и душного лосьона после бритья. — Входи, Сэм уже здесь, а наш отец, как всегда, опаздывает.

Старик считает себя важнее всех остальных, поэтому мы все должны ждать его. Будучи капо, он думает, что близок к святости. Он никого не ждёт, но заставляет всех ждать себя.

— Заходи, присаживайся и выпей чего-нибудь, — предлагает Марко.

Я замечаю, что у Сэма в руке стакан, и это вызывает у меня удивление, поскольку он почти никогда не пьёт. Обычно он предпочитает не пить на случай, если его вызовут на работу.

Похоже, у него был трудный день, и я хочу спросить его об этом, но не в присутствии Марко. Он не хочет говорить мне правду, когда наш старший брат находится рядом. Я поговорю с ним позже, когда мы останемся одни.

Я осматриваю окрестности, пытаясь понять, где он держит Элоди. Я знаю, что он не позволит ей выходить сегодня вечером, если только не попросит мой отец. Она слишком сильно расстроила его, и Марко не захочет иметь дело с таким настроением. Мне придётся найти предлог, чтобы выйти из комнаты и проверить, всё ли с ней в порядке. Я подожду, пока они отвлекутся. За ужином обязательно произойдёт как минимум одна семейная ссора, если не шесть. Я найду возможность и воспользуюсь ею.

— Привет, — говорит Сэм, чокаясь со мной бокалом. — Как дела? — Спрашивает он тихо, словно в этот момент мы находимся в каком-то ином измерении. Сэм, как и я, обеспокоен тем, как Марко ведёт семейный бизнес. Закон на нашей стороне и защищает наши интересы, но это не распространяется на наркотики и торговлю людьми. Мы можем столкнуться с серьёзными последствиями, включая тюремное заключение.

— Я в порядке, — отвечаю я. — У меня было больше работы, чем обычно, и я был занят. — Я чувствую усталость, несколько раз задерживаясь допоздна. Кто бы мог подумать, что у русских так много проблем, которые нужно решить.

— У тебя кровь на ботинках и на лице, — замечает Сэм, и я осознаю, что выгляжу не лучшим образом. Но это мой шанс извиниться. Я не хочу отвлекать всех от ужина, переодевшись в человека с большим ртом.

— Марко, — говорю я, — можно мне где-нибудь привести себя в порядок? Я не хочу садиться за стол с мозгами Патрисио на лице.

Он понимает, о чём я говорю, и слегка приподнимает бровь. Это кажется странным, учитывая его должность, но, похоже, у него слабый желудок.

— Конечно, ты можешь воспользоваться ванной в гостевой комнате. Тебе нужна чистая одежда? — Он внимательно осматривает меня с головы до ног, и я осознаю, что мне действительно стоит переодеться. Я тащу с собой улики, и это совсем на меня не похоже. Обычно я не допускал ошибок, по крайней мере, до того, как появилась Элоди.

— Пожалуйста, — говорю я, и он садится.

— Можешь воспользоваться моей комнатой, возьми всё, что тебе нужно.

У нас примерно одинаковый рост, поэтому я уверен, что смогу подобрать что-то из его гардероба. Но сейчас меня меньше всего заботит приведение себя в порядок, я жажду увидеть Элоди. Оставив улики в сигарном салоне Марко, я поднимаюсь наверх, заглядывая в каждую открытую дверь в надежде найти её.

Когда я наконец добираюсь до комнаты Марко, я предполагаю, что он держит Элоди где-то внизу, в подвале, взаперти. Я молюсь Богу, чтобы он не причинил ей слишком много боли, и чтобы у него хватило здравого смысла понять, что она и её ребёнок ценнее живыми. Я уверен, что в какой-то момент он попытается получить её страховку от похищения. Это большие деньги, а Марко жаден, когда речь заходит о деньгах. Он не упустит возможности потребовать за неё выкуп самому себе. Этот человек совершенно бессовестен, и это меня очень беспокоит.

Я толкаю дверь в его роскошные апартаменты и сразу же чувствую облегчение, увидев Элоди.

О, Боже, с ней всё в порядке, она жива.

Она прикована к его кровати с четырьмя столбиками тяжёлой металлической цепью и замком.

— Вито, — рыдает она, как только видит меня, и моё сердце разрывается на части. Ей здесь не место. Я содрогаюсь при мысли о том, что он с ней делал, особенно если она находиться в его комнате. Это нехороший знак. Я отгоняю от себя мысль о том, что мой брат прикасался к ней.

— Ш-ш-ш, — я прижимаю палец к губам, не зная, кто нас может услышать. Это может быть ловушка, и Марко может подслушивать. У неё разбита губа, а глаз фиолетовый и опухший, его почти не видно. Я хочу убить своего брата в его собственном доме, забрызгать все вокруг его кровью. Он заслуживает смерти за то, что прикоснулся к ней.

Я достаю свой телефон и печатаю на экране, чтобы она могла прочитать.

— Они могут подслушивать, не разговаривай со мной. Просто кивни или покачай головой.

Она смаргивает слёзы и кивает головой.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я. Она кивает, но я думаю, что она лжёт мне.

— Это мой ребёнок? — Повторяю я, но знаю ответ. Она снова кивает, прикрывая рот, чтобы не издать ни звука.

— Он прикасался к тебе? — Задаю я вопрос. Мне нужно знать, потому что, если это так, я не могу оставить это без внимания, я убью его. Она берет мой телефон и неуклюже набирает текст скованными руками.

— Он не прикасается ко мне, беременная я вызываю у него отвращение. Он приковал меня здесь, потому что я пыталась пробраться вниз, чтобы увидеть тебя. Он подумала, что я пытаюсь рассердить твоего отца и испортить его званый ужин. Это был он. Всё это его рук дело. Он убил моего отца и собирается продать меня и нашего ребёнка русским, если сначала не убьёт меня. Мне так жаль. Я пыталась. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

Она молча возвращает мне телефон, по её разбитым щекам катятся тихие слёзы. Я нежно вытираю их. Целую её в опухший глаз и набираю текст на телефоне.

— Я тоже очень сильно люблю тебя. Я всё исправлю. Я обещаю.

Она качает головой, понимая, что случится с нами, если мы попытаемся пойти против моей семьи. Я не могу оставить её здесь на продажу. Моё сердце разорвётся, и я боюсь того, кем стану, если потеряю её.

Теперь я чудовище, ничто не сможет остановить меня, если случится самое худшее.

— Я собираюсь принять душ и привести себя в порядок, — говорю я, указывая на свой неопрятный вид. — Я не могу позволить им что-либо заподозрить, — шепчу я ей на ухо, вдыхая её аромат и желая быть с ней всегда. Она кивает, уткнувшись лицом мне в грудь, и я отпускаю её. Меня убивает то, что я оставляю её прикованной, и моё сердце разрывается на части, когда я вижу, как она плачет.

Я быстро принимаю душ, вода настолько горячая, что обжигает мою кожу, когда каскадом льётся на меня, заглушая лязг металла, который держит её в плену. Я хочу рассердиться, но знаю, что должен быть умным. Мне нужно действовать осторожно. Марко нравится контролировать всё, и его власть над ней даёт ему это.

Мне нужно будет поговорить с отцом наедине, позже, когда мы будем дома. Здесь не место говорить ему правду. Последствия для неё будут ужасными, если я это сделаю. Приняв душ, я иду в комнату Марко, чтобы найти что-нибудь из его одежды. Я натягиваю его спортивные штаны и толстовку с капюшоном.

Элоди молча наблюдает за мной, и я вижу в её глазах то же самое жгучее желание, которое мы оба испытывали на ферме. Я тоже чувствую это, и как бы ни старался, не могу игнорировать или оттолкнуть его.

Одевшись, я протягиваю руку и помогаю ей встать. Положив ладонь на её круглый животик, я мгновенно ощущаю связь с нашим ребёнком, и притягиваю её к себе нежно целуя. Как же я скучал по ней все эти месяцы ссылки.

Этот поцелуй не просто поцелуй. Он обещание, что я всё исправлю. Я спасу её и снова сделаю наш мир идеальным. Я вернусь за тобой. Вот что говорит ей моё тело, когда слова бессильны. Я люблю тебя. Мне нужно, чтобы она знала и поверила, что я никогда не хотел, чтобы всё это произошло. Я не знал, что планировал мой брат, но я должен это исправить.

Разорвать эту связь, всё равно что разрезать собственное тело на части. Боль от того, что я оставляю её позади, зная, что ей будет страшно и больно, невыносима. Я не допущу, чтобы это продолжалось. Сегодня всё закончится, я спасу её.

Мы молча прощаемся, и я молю Бога, чтобы она знала, как мне жаль. Кажется, что никакие извинения не смогут компенсировать того, что с ней произошло. Она по-прежнему моя прекрасная королева, и я хочу заявить на неё свои права. Она нужна мне. Без неё я словно наполовину мужчина.

Я целую её в макушку, и она всхлипывает, стараясь сдержать слёзы. Мне нужно уйти, пока меня не начали искать. Я должен взять себя в руки, чтобы они не заметили, как это на меня повлияло. Мне нужно забыть хотя бы на несколько часов о том, что она здесь, наверху, чтобы я мог придумать, как её спасти.

Я люблю её. Она моя, и я убью любого, кто встанет у меня на пути. Включая моего отца и братьев.

Сэм ловит меня в коридоре, его глаза широко открыты:

— Я пришёл, чтобы позвать тебя на ужин, — говорит он, но я знаю, что это неправда. Я смотрю на него, и он начинает говорить приглушённым шёпотом: — Я проверил её и ребёнка на прошлой неделе и ещё раз сегодня утром. Мне пришлось сделать анализы, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Сейчас он смотрит на меня, и я понимаю, что он знает. — Я знаю, Вито, и я не могу молчать и позволить им продать этого ребёнка. — Сэм расстроен, его доброе сердце страдает от всех перемен, которые происходят вокруг нас. Это может сломать его. — Это твой сын, и мой племянник. Ты гребаный идиот, что ты наделал?

— Тебе и не придётся молчать, — говорю я. — Кто-нибудь ещё знает?

— Нет. Ты с ума сошёл? Ты же знаешь, что сделает старик. Марко причинит ей боль из-за ревности. Я сделал это только потому, что у меня возникло подозрительное чувство после фермы, — говорит Сэм. — Ты не тот, что был раньше. Ты изменился. Она заставила тебя измениться. Я не уверен, хорошо это или это самая глупая вещь на свете.

Я уже не тот, что раньше, и это факт.

— Нет, Сэм, ты прав, я изменился. Она изменила меня, и я не знаю, как вернуться к прежнему. Я не могу разлюбить её и отказаться от неё. Не знаю, как это произошло и почему, но это так.

Сэм улыбается мне и качает головой.

— Это любовь, придурок, вот почему, — говорит он.

Мой брат любит свою жену, так что он должен был бы знать. Сэм знает, что такое любовь, он не выжил бы без неё. Мия дарит ему безусловную любовь каждый божий день. Он счастливый человек.

— Я помогу тебе, если понадобится, — обещает он, и я понимаю, что он единственный человек в моей семье, кому я ещё могу доверять. Это имеет большое значение, потому что я никогда не чувствовал себя таким одиноким, как сейчас.