Тёмный защитник

ГЛАВА 19

ЭЛОДИ

— Что мы такого ели вчера за ужином? — Спросила я Вито, стоя на кухне. Это было единственное место, где мы вели себя прилично. На самом деле, мы устраивали настоящее представление для всех, кто нас видел. Я уверена, они думают, что я его ненавижу.

Сегодня утром мой желудок тоже не в настроении. Я чувствую себя нехорошо, и мой кофе оказался не очень вкусным. Нашу еду доставляют не каждый день, и мне интересно, не испортился ли какой-нибудь из продуктов.

— Почему спрашиваешь? — Нахмурившись, спрашивает Вито.

— Я просто чувствую себя немного нехорошо, — ответила я, и он проверил даты на всех продуктах в холодильнике.

— Ты пила воду из-под крана? — Спросил он, хотя сам просил меня этого не делать. Но я делаю это, когда чищу зубы. Я не могу обмануть Вито, он видит меня насквозь, если я пытаюсь это сделать.

— Только когда чистила зубы, и полоскала рот, — призналась я, и он рассмеялся в ответ.

— С тобой ничего не случится, если будешь так делать. Но вода в бутылках не просто так.

Никто не хочет чистить зубы водой из холодильника! Она слишком холодная. Когда он ставит передо мной завтрак, я чувствую, как у меня внутри всё переворачивается. Я откусываю кусочек от тоста, но остальное оставляю и иду в ванную прихватив бутылку воды, чтобы больше не забыть. Даже когда я чищу зубы, я чувствую, что меня слегка подташнивает.

Когда Вито вызывают на работу, я действительно радуюсь. Мы неделями занимаемся сексом без остановки, поэтому я сворачиваюсь калачиком на кровати, чтобы отоспаться и избавиться от этого ужасного недомогания.

Я просыпаюсь в середине дня, вздрогнув, сажусь в постели и пытаюсь успокоить своё сердцебиение. Здесь никого нет, на нас никто не нападает, но я кое-что поняла. Это хуже, чем если бы за дверью стояли мои похитители, и я чувствую себя полной дурой. Я роюсь в поисках листка бумаги и закрываю глаза, пытаясь вернуться во времени вспять. Молясь милому младенцу Иисусу, чтобы я оказалась не права, я составляю приблизительный календарь дней и недель, и когда я это делаю, у меня замирает сердце.

С тех пор как мы приехали на ферму, у меня не было месячных. Я вообще не помню, чтобы у меня были месячные с тех пор, как я приехала в Америку. Это может означать только одно: я беременна. Мы с Вито никогда не предохранялись. Последнее, о чём я думала в этой ситуации, была беременность, что, конечно, было глупо, но мне просто не приходило в голову, когда я так сильно его хотела.

Вода из-под крана в порядке, это я не в порядке. Что, чёрт возьми, мне теперь делать?

Я точно не могу попросить Вито купить тест на беременность, не вызвав при этом хаос. Я даже не смогу сказать ему об этом, он сойдёт с ума от этой новости. Его отец может убить его, и, вероятно, меня тоже. Они хотят, чтобы я вышла замуж за Марко, чтобы я следовала правилам. Но этого никогда не произойдёт, мой отец остановит это. Он должен.

Когда он поправится, он поможет мне всё исправить. Я просто должна держать это в секрете до тех пор. Я не могу поверить, что Вито не сделает что-то совершенно безумное, если узнает об этом.

Я не уверена в своих догадках. Я опаздываю, но, возможно, это из-за стресса. Я лгу сама себе, потому что никогда раньше у мня не было задержки. Моё тело, как городские часы, никогда не подводит.

Нет нужды в объяснениях, мы были неосторожны, и теперь я ношу ребёнка Вито. Боже, помоги нам, если кто-то узнает об этом.

Я хожу взад и вперёд по коридору, обдумывая ситуацию, пытаясь понять, как мы можем исправить это.

Должен быть способ, чтобы мы с Вито были вместе. Жаль, что я не могу поговорить со своим отцом. Он бы знал, что делать. Он бы помог мне, услышал мой голос и разрешил эту ситуацию. Я уверена, что он бы так и сделал.

Я скучаю по нему и по своей прежней жизни, но, боюсь, я бы отдала всё, чтобы Вито был рядом со мной. Я хочу, чтобы он был рядом всегда, и меня убивает, что наша любовь имеет временные рамки. Когда мы уедем отсюда, всё закончится. Мы должны притвориться, что ничего этого никогда не было.

Теперь всё станет сложнее. Этот секрет уже не только наш, и я не смогу хранить его вечно. Правда скоро откроется, и когда это случится, будет очень тяжело.

Уже давно стемнело, а Вито всё ещё не вернулся. Я сворачиваюсь калачиком в нашей постели, измученная тревогой от того, что узнала сегодня. Страх перед будущим мешает мне заснуть, а когда мне всё же удаётся заснуть, я чувствую беспокойство.

Глубокой ночью, когда Вито прижимает меня к себе, я наконец-то обретаю умиротворение. Он нежно целует меня в шею, и моё тело трепещет от желания к нему. Вито медленно и с нежностью занимается со мной любовью, и когда я смотрю ему в глаза, что-то меняется. Он не просто показывает свои чувства ко мне — он прощается.

Он не обязан был говорить мне об этом, но я чувствовала, что это последний раз. Я наслаждалась прощальными поцелуями и нежными прикосновениями, которые были так близки к сердцу. Я старалась скрыть слёзы, которые катились по моим щекам, и желала, чтобы у нас был ещё один день. Всего лишь ещё один. Я не была готова к тому, что это станет концом.

Затем, когда мы прижались друг к другу, и Вито крепко обнял меня, он прошептал:

— С твоим отцом всё в порядке, и он спрашивал о тебе. — Моё сердце замерло от радости и грусти одновременно. Как я могу испытывать такие противоречивые чувства?

— Мы уезжаем отсюда завтра утром, Элоди, — произнёс он срывающимся голосом, и я знала, что ему тоже больно. Моё сердце разбивалось на осколки, и мне казалось, что лезвие пронзает мою грудь насквозь. Агония и радость смешались в мучительное чувство сожаления.

— Я не хочу уходить! — Восклицаю я, отворачиваясь, чтобы он не видел моих слёз. Вито крепко обнимает меня, и я чувствую, как быстро бьётся его сердце за моей спиной. — Я не готова тебя бросить, — говорю я ему, хотя это не та правда, которую он хочет услышать.

— Мы не можем заниматься этим там, Элоди, — мягко отвечает он. — Ты же знаешь, что мы не можем. Как только ты окажешься со своим отцом, меня отправят на настоящую работу.

Мне кажется, что они сделают всё возможное, чтобы разлучить нас с ним. Они собираются навязать мне Марко, и эта мысль вызывает у меня отвращение. А ещё из-за ребёнка в моём животе появляются приступы тошноты и слёз.

— Должен быть какой-то способ! — Хочу я, чтобы это было правдой. Я хочу, чтобы он боролся за меня. Даже если мы не сможем выиграть этот бой, он мог бы хотя бы попытаться.

— Элоди, они убьют меня, — говорит он.

Я бы умерла за него, но он не готов на такой же шаг. Внезапно я осознаю, что Вито не испытывает ко мне такой же сильной любви, как я к нему. Я была рядом, и это было легко для него. На свете есть сотни женщин, с которыми он может найти общий язык без каких-либо усилий. Ему не нужна любовь, он может найти то, что ему нужно, и без неё.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось, но и подвергать тебя опасности я тоже не буду, — слышу я оправдания, которые меня злят.

— Я понимаю, — говорю я, не глядя на него. Я не могу видеть выражение его лица, это было бы слишком тяжело для меня. Я лишь молюсь, чтобы мой отец простил меня за тот беспорядок, который я устроила. Чтобы он по-прежнему доверял мне занять его место, и чтобы этот ребёнок не разрушил всю мою жизнь. Я не перестану бороться. Вито может уходить, но я хочу большего от своей жизни.

Он прижимает меня к себе и засыпает, но я не могу сомкнуть глаз. Я лежу в печали и удивляюсь, как он так легко отпустил меня. Неужели я стала настолько мягкой, что не могу сделать то же самое?

Я разочарована в себе, зла на себя, и больше всего меня ранит то, что я когда-то воображала себе иной исход. Я позволила себе мечтать о жизни, которая, как я знаю, мне не предназначена.

Сейчас я лежу в объятиях своего любимого человека и говорю ему самое долгое и грустное "Прощай". Он перестанет быть моим защитником, как только мы покинем это место. Когда взойдёт солнце, Вито станет просто Вито, а я — Элоди. Мы ничто… всё это исчезнет.

Пока я пыталась примириться с этой мыслью, Вито шевелится и говорит мне:

— Спи, Элоди, мы не можем изменить будущее. У нас может быть только одна, последняя ночь вместе. Поспи немного со мной и знай, что я люблю тебя, моя девочка.

Это ничего не меняет, но он впервые сказал, что любит меня вслух. Я знаю, что он любит, ему не обязательно было это говорить.

Теперь, когда он это сделал, я спрашиваю себя, почему он ждал?

— Я не могу уснуть, — говорю я, переворачиваясь и прижимаясь к его груди. — У меня болит сердце, и я злюсь. Если я засну, то наступит утро, и всё закончится.

Утро стремительно надвигается на нас, и я не хочу, чтобы ночь заканчивалась. Время летит слишком быстро, и я ненавижу это.

— Тогда я буду бодрствовать вместе с тобой, — предлагает он, нежно целуя меня. Мы наслаждаемся каждой секундой, проведённой вместе. Внутри меня бушуют страсти, желания и вожделение. Я делаю всё возможное, чтобы забыть о том, что это конец, и сохранить в памяти каждое его прикосновение. Я хочу закрыть глаза и видеть его в своих снах вечно. Если у меня не будет Вито, то не будет никого.

Если мы не сможем быть вместе, я останусь одна. Я не хочу раскрывать эту часть себя никому другому.

Никогда.

Он освободил её, и она принадлежит ему.

Навсегда.