Украденная невеста для бандита

Глава 15

— Она отказывается спускаться к завтраку, — говорит помощница по хозяйству Айшат, строго поджимающая губы, — говорит, плохо себя чувствует.

Я отпиваю последний глоток кофе, ставлю чашку на блюдце. Голова трещит после бессонной ночи. Телефон разрывается, но сейчас нет никакого желания туда смотреть. Все равно через пятнадцать минут выезжать в город. Пока буду ехать, со всеми поговорю.

— Хорошо, — выдыхаю, — пусть отдыхает. Принеси ей чуть попозже завтрак в постель, Айшат.

Она недовольно сопит, собирая посуду со стола, в том числе и нетронутые приборы Фати.

— Вы зря с ней так церемонитесь, Марат Магомедович. Она не маленькая девочка. Пора уже мозги включать! Как можно так относиться к такому мужу! Она вообще-то в этом доме хозяйка, а ведет себя, как тень!

Я уважаю Айшат. Она моя дальняя родственница. Без семьи, хоть ей уже под сорок. Скромная, хозяйственная. Сразу решил, что стоит, чтобы молодой жене по хозяйству помогала такая. А сейчас вот сомневаюсь, может нужно было нанять со стороны? Чтобы вот так в открытую не влезала… Удивительно, сейчас помощница правильные ведь вещи говорит, справедливые, а я внутренне все равно на стороне Фати… Пусть она и шугается от меня уже четвертый день после свадьбы…

— Оставь ее, Айшат. Сами разберемся, — категорично прерываю её, демонстрируя, что не готов сейчас обсуждать свою личную жизнь ни с кем…

Я даже с собой не готов обсуждать. Все пошло, мягко говоря, совсем не так, как я планировал… Фатя закрыта, испугана, унижена.

Черт. Не хотел унижения. Хотел этой показной роскошью заставить всех этих сплетников и зевак подавиться от зависти. Они и давились. Давились и пытались залить нас еще большим ядом. Только зачем ты его слушала, маленькая? Зачем вообще оглядываешься на них?

Если бы только я мог получить её иначе, по-человечески… Разве я бы хотя бы на минуту заставил ее страдать и унижаться? Но случившегося не вернуть назад.

Фатя должна была стать моей, чего бы это ни стоило. А раз иначе было нельзя, я сделал то, что сделал бы любой другой горец на моем месте. Я забрал своё. Вырвал из цепких лапищ её грязного отца.

Девочка моя… Если бы ты знала всю правду… Но я не могу ей ничего сказать. Сколько же всего я не могу ей сказать…

Сжал кулаки, когда посмотрел на экран и увидел пять пропущенных от Вероники.

— Мне пора, — сухо произнес Айшат, — передай Фате, как проснется, чтобы сегодня не ждала меня к ужину.

Сам про себя усмехнулся, направляясь к машине. Словно бы она ждала…

Фатя сейчас намного дальше от меня, чем даже тогда, когда я сидел за решеткой… Просто потому, что в тот момент был уверен, что она любит, что она скучает, что она… точно так же, как и я сейчас смотрит на звездное небо и думает о нас…

Наше звездное небо… Закрыл глаза, откидывая голову на мягкую кожу пассажирского сидения. Воспоминания о том нашем лете в последние дни после свадьбы преследовали меня с маниакальной интенсивностью. Её робкие мягкие губы, цветочное дыхание, нежная кожа, густые шелковые волосы…

Какими возвышенными и невинными были мои мечты о ней, когда я только осмеливался помыслить о чем-то большем. Когда робко и боязно льнул к невинным губам, обнимал тонкий девичий стан…

Именно потому было так страшно видеть трансформацию, накрывшую с осознанием того, что она теперь моя по праву…

Когда она разделась передо мной в нашу так называемую «первую брачную ночь», на какое-то время у меня просто выбило все фазы. Затмение. Тотальный нок аут. Сейчас в ужасе понимаю, что мог под действием своего звериного желания овладеть этим совершенным телом и совершить непоправимое…

Я бы взял её. Взял так яростно и страстно, как только может представить мое изощренное похотливое сознание алчущего единственную женщину мужское тело… Я трогал её плоть и скулил, как волк, внутри. Разорвать, заклеймить, залить своим семенем. Навсегда присвоить…

Эта белая невинная ткань на фоне самых соблазнительных изгибов женского тела на свете. Наверное, сам дьявол придумал совмещать в первую брачную ночь эту бьющую под дых невинность белого платья, робкого взгляда девственницы и остроту момента впервые в жизни увидеть нетронутое женское тело во всей своей природной искусительной красе.

Фатя была совершенна. Высокая упругая грудь, округлая попка с ямочками на пояснице, стройные ноги, осиная талия и аристократичная шея, в которую хотелось впиваться, подобно вампиру. Отогнал эти мысли, как наваждение…

Так уж заведено в нашем обществе, что с женой должно быть возвышенно, нежно, прекрасно… Жену нужно беречь. С женой нельзя заниматься «нехорошими» вещами, как иносказательно об этом обычно говорят старшие ханжи.

«Она ведь мать твоих детей, а не шлюха»…

Да, и правда ведь.

Это шлюхи нужны на то, чтобы удовлетворять зверя внутри каждого из нас, а она… Она для другого…

Вот только когда смотрел на нее голую, когда трогал, понимал, что хочу сделать с ней те самые «плохие вещи»… Похотливые вещи… Грязные вещи… Чтобы она поняла, что моя безвозвратно… Мой внутренний зверь требовал её себе.

Думал об этом- и сам себя боялся…

За нее боялся…

Фатя не простит. Никогда не оттает, если я буду груб и настырен. Если покажу ей, что хочет развратный опытный мужик от красивой желанной девочки, как она…

Потому и сам был мысленно рад, что она отгородилась. Пусть это будет предлогом. Как раз по работе куча всего. Уйду с головой в дела. Дам ей справиться с шоком… Рано или поздно со всем свыкаются. И она свыкнется…

— Да, Вероника, — все-таки перезвонил, хотя желания этого делать совсем пока не было.

— Привет, Маратик, — слышу томный голос на другом конце, — извини, пожалуйста, что дергаю но… Русланчик приболел… Всю ночь температурил. Про тебя спрашивает… Приедешь?

Поджимаю челюсть. Глубоко дышу. Хочу сказать «нет», но Вероника умеет взять в оборот. Во всех смыслах этого слова…

— Пожалуйста… Хотя бы на полчаса… Мы очень сильно соскучились…

Я смотрю на часы. Впереди встреча с Алиханом и Тимуром в бойцовском клубе. Часа на два.

— К трем жди, заеду, — говорю кратко.

— Что приготовить? Плов будешь?

— Не надо ничего готовить. Я на минуту. Просто навещу Руслана и уеду. Дел по горло.

Она словно рапортуется на другой стороне. Потом тут же берет сея в руки. Мудрая… Даже невольно усмехаюсь, заранее предугадывая все ее маневры…

— Я все равно уже поставила томиться мясо, как ты любишь. И помидоры соленые твое любимые должны были подоспеть… Как мама твоя научила меня…

— Давай, некогда говорить, — прерываю её, чувствуя внутри неприятное чувство угрызений совести.

Глубоко вздыхаю, смотрю в окно.

Сложно. Всё слишком сложно…